В кабинете Софии стоял переполох.
— Изажель. Вы, наверное, расстроены. Может, выпьем чаю и немного передохнём?
София снова сделала предложение, с трудом скрывая тревогу. Но Изажель словно не слышала.
— Кто пошёл за главным дворецким? Почему его всё ещё нет? — спросила она его заместителя.
— …
Изажель впервые за всё время в поместье проявляла раздражение, и София не знала, что делать.
Дочь главы торгового объединения доверила ей все счета. София, естественно, решила, что та ничего в них не понимает. А оказалось, Изажель прекрасно разбирается в счетоводстве.
— В замке Портрион не может быть столько слуг… София, где список работников?
Она сразу заметила неладное и позвала опытных людей из «Каркуса», чтобы проверить книги вместе.
Что могло настолько изменить её за несколько дней?
София тосковала по прежней Изажель, которая только пела и будто не интересовалась мирскими делами.
— Уже нелепо записывать жалованье людям, которых давно уволили. Да и такого количества вещей для них никто не закупал.
— …
— София. Я хочу посмотреть документы, подтверждающие расходы на покупки. Где они?
— Они… Должны где-то быть.
София мягко улыбнулась, как положено дворянке, но этим положение было не исправить.
Замысел принадлежал обоим, однако всю мелкую работу выполнял умелый в расчётах Уитмен. София даже не знала, существуют ли подтверждающие документы.
Ей уже хотелось грызть ногти, когда в толпе вокруг зашептались.
Взгляды слуг, особенно служанок, обратились к мужчине, который нёс на плече дворецкого, словно добытого зверя.
София плохо запоминала лица и имена прислуги. Но это лицо не узнать не могла.
— Вальтер…
— Давно не имел чести приветствовать вас, госпожа София.
— Кажется, я велела тебе не попадаться мне на глаза и не входить в дом.
— Я бы с радостью исполнил ваш приказ, но велено было кому угодно привести главного дворецкого.
Раздался глухой стук.
Вальтер опустил Уитмена, которого нёс словно тюк, на пол.
Тело безвольно обмякло, как у мертвеца. Лицо Софии побелело.
— Он не умер. Пока что.
Вальтер любезно пояснил это, словно прекрасно понимал причину её бурной реакции. От этих слов София помрачнела ещё сильнее.
Изажель нахмурилась при виде плачевного состояния дворецкого, но на этом всё.
— София. Вы сказали, что ничего не знали о хищениях?
— …
— Значит, Уитмен действовал один. Его нужно сурово наказать.
Доступ к счётным книгам имели только София и Уитмен. После сравнения с несколькими документами выяснилось, что записи сделаны его рукой.
Всё было настолько очевидно, что показания самого виновника не требовались.
Изажель ничего не знала об их отношениях и потому без колебаний говорила о строгом наказании.
Софии казалось, что из тела отливает вся кровь.
— Но Уитмен преданно служит Портрионам ещё со времён прошлого виконта. И нанимать или увольнять главного дворецкого вправе лишь сам виконт…
— Хм. Пожалуй.
Изажель решила, что нельзя уволить дворецкого, пренебрегая правами прикованного к постели виконта.
Пока она размышляла, какое наказание поможет возместить ущерб, Вальтер ненавязчиво заметил:
— Тогда, может, «Каркусу» стоит взять главного дворецкого под стражу, пока виконт не очнётся?
София резко посмотрела на него при словах «под стражу», но он не обратил на это внимания.
— Ведь он присваивал и те деньги, которые присылал глава вашего объединения.
— Верно. Виконт доверяет моему отцу. Он всегда говорил, что нет ничего надёжнее отношений, связанных с деньгами.
Изажель бросила взгляд на Софию.
— Вы не против, если «Каркус» подержит вора под стражей, пока виконт не очнётся?
— …
София не смогла ответить сразу.
В памяти пронеслись мгновения, проведённые с Уитменом втайне от чужих глаз.
А если бы они поменялись местами, промолчал бы он до конца? Но ведь молчать — всё равно что признать себя сообщницей?
Миг показался ей вечностью. Наконец она с трудом выговорила:
— Другого выхода нет. Пусть будет так…
Вальтер мысленно усмехнулся. Использовать человека, а потом бросить как ни в чём не бывало — вполне в духе Софии.
Четвёртая госпожа до последнего не бросила бы своих.
Он немного посмотрел на побелевшее лицо Софии, затем снова взвалил Уитмена на плечо, словно тюк.
— Тогда я сам отнесу его туда, где остановились люди из «Каркуса».
Так Вальтер впервые отомстил Софии за то, что она заперла Эдит в этом варварском доме.
* * *
Пока в кабинете Софии разыгрывалась бурная сцена, вторая жена виконта, Элизабет, безмятежно отдыхала у себя, словно происходящее её не касалось.
— Почему слуги так шумят? — спросила она, откинув роскошные рыжие волосы.
Солнце ещё не село, но на чайном столике уже стоял наполовину наполненный бокал вина.
Ответ донёсся с примыкавшей к комнате террасы:
— Оказалось, главный дворецкий присваивал деньги поместья. Изажель узнала и прогнала его.
— Изажель? Вот неожиданность.
Удивившись новости, Элизабет повернулась к террасе.
Там расположился худощавый мужчина. Место он выбрал так, чтобы в любую минуту исчезнуть, если кто-нибудь ворвётся.
Я тоже шпионка, но этот уж слишком осторожен.
Элизабет отпила вина и рассмеялась.
— Изажель сама того не зная здорово насолила Софии. Она ведь наивная и не подозревает, что первая жена и дворецкий пылают друг к другу страстью.
— Новые сведения.
— Мне хватает одного взгляда, чтобы отличить настоящую любовь от отношений для вида.
Её лицо приобрело мечтательное выражение. Мужчина, Айзен, подошёл с конвертом.
— Мой господин тоже каждый день на закате вспоминает вас с таким же лицом, госпожа Элизабет.
— Не знаю. На Гилберта это не похоже…
Она возражала, но радости скрыть не могла. Улыбаясь, Элизабет вскрыла конверт.
«Моей любимой Элизабет».
Её имя, выведенное изящным почерком на бумаге с гербом графского рода Гетюрк. Ничто не заставляло сердце биться сильнее.
С самого раннего возраста её возлюбленным был Гилберт, младший сын знатной столичной семьи Гетюрк.
История о том, как младший сын графа страстно влюбился во внебрачную дочь захудалого рода, который мог похвастаться лишь домом в столице, была известной светской сплетней.
Не знал её только Николас Портрион, приехавший ненадолго из своих владений и купивший Элизабет за деньги.
«Элизабет. Наконец-то от тебя есть польза семье».
Отец забрал всё золото, полученное за дочь, не выделив ей ни монеты. Она даже подумывала сбежать ночью. Так бы и сделала, если бы не тайная просьба Гилберта.
«Элизабет. Я выяснил, что несколько лет назад виконт Портрион, кажется, похитил внебрачного ребёнка одного из влиятельных дворянских родов. Говорят, он готовится продать его подороже».
«И что?»
«Сестра говорит, раз уж ты приглянулась виконту, было бы хорошо, если бы ты поехала и всё выяснила. Опасно ли происхождение этого ребёнка или нет».
«Ты хочешь, чтобы я отправилась в эту глушь шпионить?»
В конце концов Элизабет всё же приняла предложение виконта и стала куклой в доме Портрионов.
И не только ради помощи Гилберту, которому, как младшему, не полагалось ни титула, ни другого наследства.
«Если всё пройдёт хорошо, сестра пожалует мне подходящий титул. Я стану настоящим главой рода и официально попрошу твоей руки. Она знает и о твоих трудах, наградит и тебя».
Элизабет прекрасно понимала, что она всего лишь незаметная незаконнорождённая дочь баронского рода. Кроме того…
«А пока нашу Элизу я буду растить в графском доме. Правда, людям придётся говорить, что она моя дальняя родственница».
Мир не знал об этом, но у Элизабет и Гилберта была дочь, рождённая после одной ошибочной ночи.
Боясь осуждения за ребёнка вне брака, Элизабет целый год скрывалась в доме, предоставленном Гилбертом, и с трудом перенесла всё, чтобы родить девочку.
Она улыбнулась, глядя на портрет Элизы, вложенный в письмо.
Пять лет назад, поверив обещанию Гилберта, что за ребёнка можно не беспокоиться, она приехала к Портрионам. Теперь её шпионская служба наконец, кажется, подходила к концу.
— Айзен. Как идут дела с признанием?
— Мы продолжаем и угрожать рыцарям, захваченным при нападении на карету, и уговаривать их. Но они молчат. Всё-таки самые близкие люди виконта.
— Говорят, рыцарей, которых он берёт с собой, виконт вырастил из подобранных сирот, умевших драться. Одни из немногих, кто готов отдать за него жизнь.
— Мы выясняем, где живут их семьи. Увидят страдания родных — заговорят.
— Детей не трогай…
Элизабет цокнула языком, глядя на Айзена, который готов был убивать людей без малейшего волнения.
Она быстро поняла, что таинственный похищенный мальчик — Вальтер. Слишком уж особое отношение было к нему у виконта.
Проблема заключалась в том, что тот так тщательно скрывал всё, что выяснить происхождение Вальтера не удавалось. А одержимость виконта была так сильна, что наложенное им заклятие не позволяло даже вывести пленника за пределы поместья.
Поэтому Гетюрки при нападении на карету заодно похитили двух самых доверенных людей виконта и теперь пытали их.
— И всё же… Что будет, если он окажется из аристократической партии?
Элизабет хорошо знала столичную обстановку.
Там шла напряжённая борьба между герцогом Лексионом, вторым в очереди на престол, и Патрицией, супругой покойного императора.
Главная проблема была в том, что император Агнас XIV, едва достигший средних лет, не только не женился, но даже не спал с женщинами и потому не имел наследника.
А Патриция растила позднего ребёнка прошлого императора, который до самой смерти не мог обуздать похоть.
Я слышала, что у Агнаса XIV врождённая болезнь. Но кто мог ожидать, что ему станет хуже так быстро?
Ещё десять лет назад люди осуждали Патрицию: мол, готова на всё, чтобы понравиться отжившему своё старику, который едва держит ложку. Но в итоге её расчёт оправдался.
Если Агнас XIV внезапно умрёт, престол достанется десятилетнему мальчишке. А по законам империи его мать Патриция станет регентом.
Именно её Гилберт называл сестрой. Так что надежда получить долю благ в случае успеха не была пустой фантазией.
Но политического опыта у Патриции было слишком мало. Противники её правления выступили в поддержку второго претендента — герцога Лексиона. Их и называли аристократической партией.
Айзен возглавлял тайный отряд убийц, служивший семье Гилберта, и ответить ему было нетрудно:
— Если этот Вальтер происходит из мелкого рода, поддерживающего аристократическую партию, отвезём его в столицу и используем в переговорах с семьёй.
В шантаже, а не в переговорах. Элизабет даже не стала его поправлять.
— А если в нём кровь влиятельного рода… Лучше убить, прежде чем он станет опасен.
Она коротко усмехнулась.
— Какого, например?
— Ну, скажем, Лексионов.
— Откуда у Лексионов взяться внебрачному ребёнку? Сыновей у них нет, а дочери вышли замуж в знатные семьи и живут полноправными госпожами.
Айзен осторожно заметил, что исключать этого нельзя:
— Насколько я помню, старшая дочь, госпожа Лея, не вышла замуж и до смерти жила довольно свободно.
— Не говори ерунды. Дочь герцога погибла в аварии с каретой, когда ей было чуть больше двадцати. Ей и от рождения был отмерен короткий срок: она унаследовала магическую силу Лексионов в наибольшей степени.
Элизабет махнула рукой, словно дальше слушать не стоило.
Но лицо Айзена осталось напряжённым: сомнения его не покинули.