Поздним вечером кареты приглашённых на праздник урожая одна за другой выезжали из поместья Портрионов.
Часть торговцев из «Каркуса», однако, решила задержаться ещё на несколько дней. Изажель попросила помочь с проверкой книг за прошлые годы.
Раз хищения подтвердились, глава объединения тоже решил, что счета нужно проверить.
Пока все были заняты книгами учёта, Эдит листала в центральной библиотеке толстый том, который никто не читал.
«Ежегодник владений Портрионов».
Обычно в ежегодники заносили важные события, случившиеся во владениях за год.
Желая узнать о происшествии определённого времени, Эдит перебирала уже не первый пыльный том.
Не знаю точно, в каком году случилось наводнение. Придётся проверять один за другим.
Она усердно принялась за следующий год, когда в окно постучали.
Два лёгких удара.
Эдит посмотрела на часы: полночь уже миновала. Не послышалось ли ей?
Большинство слуг возвращаются к себе ещё в девять вечера.
Лишь один человек мог свободно бродить в такой час по тёмному поместью.
Она осторожно отодвинула занавеску и увидела озорное лицо Вальтера.
— Подумал, не пора ли вам спать.
Эдит переставила на подоконник одну из ламп, принесённых по её просьбе Вивиан.
В тёплом свете его лицо стало видно яснее.
Ровный нос и линия челюсти, словно у статуи, при боковом освещении казались ещё красивее.
Эдит нравилось видеть своё отражение в его глазах, напоминавших густую зелень.
— Скоро пойду к себе. А ты иди, иначе заметят.
Она, конечно, знала, что в такой час слуги не ходят, но осторожность не повредит.
Однако Вальтер по дороге несколько раз проверил, нет ли помех. Не обращая внимания на её тревогу, он взобрался на подоконник и сел.
— Вместо того чтобы прогонять меня, лучше погасите свет, чтобы нас не заметили.
Он сам потушил стоявшую на подоконнике лампу.
Всё сразу потемнело. Эдит растерялась, но вскоре заметила в небе большую полную луну. Её яркий свет озарял сумрак — и это было прекрасно.
— Ты прав. Без лампы лучше.
Она мягко улыбнулась. В лунном свете её лицо стало ещё красивее.
Вальтер на миг подумал о непозволительном и сглотнул. После той встречи на складе при виде Эдит ему постоянно приходили в голову лишние мысли, и это мучило.
— Кстати. Что вы читали?
— Когда я слушала ваш разговор с Хелен, вспомнила кое-что, что может помочь. Теперь проверяю.
— Помочь?
— Да. Это связано с ливнями, которые периодически обрушиваются на наши земли. Если правильно воспользоваться случаем, можно заставить Уитмена и Софию ответить ещё кое за что.
Во владениях Портрионов собирали вполне приличные урожаи.
Климат не позволял выращивать слишком разнообразные культуры, зато через всю область до моря текла большая река.
Обычно спокойная, несколько раз она, по рассказам, приносила беду.
Восстанавливая в памяти подробности, Эдит объяснила:
— Каждые пятнадцать лет летом у нас идут сильные ливни. И длятся они не день и не два, поэтому здесь хорошо устроена защита от наводнений. Но я слышала, лет тридцать назад случилась беда.
— Беда?
— Да. В нижнем течении есть дамба. Её вовремя не отремонтировали, и ущерб был огромным.
Сама Эдит тогда ещё не родилась, но в дождливые дни заведующий лечебницей Хоман часто вспоминал те события.
Говорил, пострадавших от наводнения привозили столько, что творилось невообразимое.
— В конце концов даже морская вода пошла вверх по реке. Погиб не только урожай того года: потом ещё несколько лет всё росло плохо.
Вальтер знал, что многие во владениях Портрионов живут земледелием.
— После такого ущерба тому, кто отвечал за ремонт дамбы, наверное, хотелось сбежать ночью.
— Он не сбежал, и его ругали ещё сильнее. За дамбу отвечает виконт Портрион.
— У Портрионов, смотрю, каждое поколение умеет отличиться.
— Говорили, тогда кто-то из управляющих пропустил что-то при оформлении, поэтому ремонт делали впопыхах. В этом и была проблема.
— А платит за ремонт тоже виконт?
— Он ежегодно откладывает часть собранных с крестьян налогов, а потом эти деньги идут на защиту от наводнения.
Пострадавшие крестьяне наверняка сильно ненавидели виконта: взял налоги на ремонт дамбы, а из-за ошибки в управлении допустил потоп.
Дойдя до этой мысли, Вальтер понял, почему Эдит решила, что история с ливнями поможет ему и Хелен.
— Теперь, когда известно, что дворецкий годами присваивал деньги, крестьяне не поверят на слово, что средства на ремонт дамбы целы.
— Но зная Софию и дворецкого… Думаю, они могли добраться и до этих денег.
На самом деле было не так важно, похитили ли они средства на дамбу. Достаточно, чтобы люди начали опасаться повторения бедствия тридцатилетней давности.
Тогда крестьяне, помнящие прошлое, сильно встревожатся из-за хищений в доме виконта.
Лучшего способа остановить Софию, которая хочет прибрать к рукам всё поместье, не найти.
Она считала, что, поскольку боковых ветвей у Портрионов нет, именно ей, ведающей всеми административными делами, достанется фактическая власть над владениями.
Но если жители не доверяют её управлению, да ещё существует другая наследница по крови, всё меняется.
— Нужно написать Хелен. Сказать, что госпожа подсказала хороший способ.
От этих слов лицо Эдит сразу просветлело.
— Рада, что это может помочь. Мне было неловко всё время пользоваться твоей силой.
Вальтер на миг замер.
Припомнив прошлое, он признал, что требовал от Эдит платы за защиту… несколько раз.
— Я попросила Бенджамина посмотреть, в каком состоянии дамба. Скоро получу ответ. Он родом из этих мест, у него много знакомых.
От мысли, что из-за его требований четвёртая госпожа теперь даже переписывается с посторонним мужчиной, почему-то стало досадно.
…Сказанного не вернёшь.
Посмотрев Эдит в глаза, Вальтер произнёс:
— Немногие, едва услышав о хищениях у Портрионов, сразу догадались бы связать их с наводнением тридцатилетней давности и обратить себе на пользу.
Он не говорил пустых слов, лишь бы её порадовать.
Среди всех людей, встреченных за годы заточения в тесном поместье, Эдит была одной из самых незаурядных.
Вместо громких обещаний немедленно что-то сделать она тщательно проверяла то, что знала, и использовала в решающий миг. Это производило впечатление.
Правда, он не был уверен, по той ли причине взгляд постоянно тянется к ней.
— Спасибо, Вальтер.
Почувствовав, что заслужила его признание, Эдит зарумянилась от радости.
Он понимал: если продолжит смотреть на её счастливое лицо, может совершить серьёзную ошибку. И всё же не мог отвести глаз.
— Тогда пора идти спать, госпожа.
Вальтер снова легко перемахнул через подоконник и оказался снаружи. Вместо холодного ветра он чувствовал лишь лёгкий запах роз, исходивший от Эдит.
— Спокойной ночи, Вальтер.
Она протянула руку в окно и слегка помахала.
Он опять задержал на ней взгляд, а затем, поддавшись порыву, осторожно взял её руку, прижался губами к мягкой ладони и чуть прикусил нежную кожу.
— !..
От внезапного чувственного ощущения Эдит замерла. Он пристально смотрел на её губы, и, возможно, именно поэтому лицо обдало жаром.
Видя, что она смущается, но продолжает смотреть ему в лицо, Вальтер неожиданно ощутил острое удовлетворение.
Он действовал порывисто, но то, что она не отстраняется, почему-то радовало.
Вместе с тем из глубины живота поднималось прежде незнакомое чувство.
Хотелось поддаться куда более сильному порыву. Но он успокоил начинавшее сбиваться дыхание и поцеловал место, где остался слабый след зубов.
— Если продолжите стоять здесь, я решу, что вы не хотите идти в спальню одна и зовёте меня с собой.
Испугавшись его лукавых слов, Эдит поспешно отдёрнула руку, схватила лампу и торопливо вышла из библиотеки.
— …
Глядя на неё, убегавшую из страха, что он ещё что-нибудь сделает, Вальтер подумал, что она похожа на пугливого кролика.
Странная ночь. Жар накатывал так внезапно, словно вернулось лето.