Проведя бессонную ночь, И Соль наспех собрала вещи и вышла из комнаты. Глубокий аромат кофе Danesi заполнял гостиную, словно нежная мелодия.

— Госпожа, вы уже проснулись? Как вы себя чувствуете?

Секретарь Пак, вставшая еще до рассвета, обернулась к ней от кухонного стола, где перебирала продукты.

— Спасибо, всё в порядке. Насчет этого... Я решила вернуться в Корею прямо сейчас. Извините, что говорю об этом так внезапно, но я хочу сделать До Ха сюрприз. На самом деле он сейчас в Сеуле по работе, но собирался завтра заскочить в Сингапур, а оттуда прилететь в Лондон...

Заранее заготовленная ложь слетала с её губ легко и гладко. Если она преподнесет это как сюрприз и убедительно попросит ничего ему не рассказывать, Пак Сон Ён точно сохранит всё в тайне.

— Провести конец года здесь было бы здорово, но, думаю, лучше вернуться и встретить праздники в кругу семьи. Как только приземлюсь в Корее, я свяжусь с ним и попрошу быстрее заканчивать дела в Сингапуре и лететь в Сеул.

— Понимаю. В таком случае я немедленно займусь поиском билетов. Мы можем улететь первыми, а сборы и закрытие дома поручим секретарю Киму, в этом нет никакой проблемы.

Секретарь Пак, заметно обрадовавшись, тут же взялась за телефон. Когда она дала какие-то указания только что пришедшей местной домработнице и направилась к кладовой, И Соль последовала за ней. Сжимая ручку чемодана, она внезапно произнесла:

— Секретарь Пак. Простите меня. Со мной вам пришлось несладко.

— Что вы? О каких трудностях вы говорите... Наоборот, я чувствую вину за то, что не смогла заботиться о вас так, как хотелось бы. Вы настолько самостоятельны и привыкли всё планировать сами, что мне почти ничего не приходилось делать.

— И всё равно... Простите меня. Правда.

И Соль заставила себя улыбнуться и вышла из комнаты, сказав, что сама соберет оставшиеся вещи. Её ноги были такими же тяжелыми, как и мысли, каждый шаг давался с трудом. Казалось, колени вот-вот подогнутся, и она просто рухнет на пол.

«Смотрела твое выступление. Для девки без роду и племени у тебя поразительная выдержка. Надеюсь, в ближайшие шесть дней ты так же безупречно сдержишь свое обещание.»

После того как пришло это сообщение от Ын Се Рён, стало еще хуже. И Соль некоторое время сидела на краю кровати, а затем снова взяла телефон. Ю Ха На ответила сразу же.

— И Соль! Я смотрела твой концерт в прямом эфире. Ты играла так потрясающе, что я чуть не расплакалась! Ох, блин... я и сейчас реву...

— Спасибо. Ха На, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала...

Голос то и дело срывался, слова застревали в горле. И Соль несколько раз откашлялась, прежде чем смогла выдавить из себя имя брата Ха Ны — Ю Чхан Хи.

* * *

Вернувшись из аэропорта, И Соль поехала прямо домой и оставила багаж. Жилой флигель, как она и ожидала, был абсолютно пуст.

Следов пребывания Со До Ха здесь почти не осталось. Перед тем как снова улететь в Сингапур, он наверняка жил исключительно в своем пентхаусе в Чхондам-доне, поэтому искать его вещи во флигеле было бессмысленно.

И Соль не стала разбирать чемодан. Она подошла к зеркалу и тщательно поправила одежду. Сколько прошло времени? Собравшись с духом, она направилась в главный дом, но и там никого не оказалось.

— Госпожа Чин.

— Омо, младшая госпожа! Вы вернулись сегодня? Кажется, нам не сообщали о вашем приезде, что же делать!

Госпожа Чин, главная экономка, руководившая уборкой на кухне, аж подскочила от неожиданности.

— Как вы поживали? Я приехала без предупреждения, так что не беспокойтесь. Все... уехали по делам?

— Да, сегодня важное корпоративное мероприятие, так что все вернутся только к вечеру. Я сейчас же позвоню старшей госпоже...

— Нет, не нужно. Я тоже только с дороги, мне нужно немного отдохнуть. Я зайду позже, когда все соберутся.

И Соль остановила госпожу Чин, которая уже доставала телефон из кармана фартука, и вернулась во флигель. Через секретаря Пака она выяснила, что Чхве Ги Хон находится в коме в университетской больнице, и, пока писала письма, её пальцы не переставали дрожать.

Это был абсурд. Объявить о завершении брака вот так и просто исчезнуть.

Но был ли у нее выбор? Как ни крути, это казалось единственным правильным решением. В конце концов, их брак изначально был заключен по контракту ровно на два года.

Просто этот финал наступил на год раньше, чем планировалось — вот и всё, ничего невозможного. Остальное, как она верила, Со До Ха и его семья уладят сами.

Только когда она вывела имена адресатов на конвертах, до нее окончательно дошло: это конец. И Соль попыталась выровнять дыхание и спокойно обдумать свои дальнейшие шаги.

В телефоне скопилось несколько сообщений от генерального директора M Production, который вернулся в Корею на пару часов раньше нее. Учитывая, что срок её контракта с агентством подходил к концу, её недавний успех был для них весьма многообещающим. Директор ответил после первого же гудка.

— О, И Соль! Вы уже в Сеуле? Когда мне сказали, что вы сели на рейс в Корею, я глазам своим не поверил! Я думал, вы останетесь там с мужем до конца года. Планы изменились?

— Да, директор. Мне следовало бы встретиться с вами лично, чтобы это обсудить, и мне очень жаль. Дело в том... что я не смогу выступать ближайшие несколько месяцев. К счастью, до следующего лета у остальных участниц запланированы только сольные концерты. Вы не могли бы дать мне перерыв до весны?

— Что? С чего вдруг? После вашего выступления посыпались предложения со всех сторон! Куй железо, пока горячо! Когда выпадает такой шанс, нужно рваться вперед.

— Прошу прощения, директор. Я плохо себя чувствую, мне жизненно необходим отдых.

В конце концов директор неохотно согласился на её перерыв, но лишь после того, как взял с нее устное обещание о продлении контракта. После завершения бракоразводного процесса им придется заново обсудить условия — на этот раз с ограничением деятельности исключительно зарубежными площадками — но пока что этот пожар был потушен.

В её нынешнем психологическом состоянии она даже не была уверена, сможет ли вообще когда-нибудь снова выйти на сцену.

* * *

Ю Рим кусала губы, но в итоге всё же взяла телефон и набрала номер. Контакт, который дала ей Ын Се Рён, принадлежал известному репортеру-ютуберу из Ёыйдо, специализирующемуся на грязных сплетнях чеболей и скандалах в шоу-бизнесе.

— Да. У меня есть информация. Если вы гарантируете полную анонимность, я предоставлю все фотодоказательства. Если спросите зачем... дело, конечно, и в деньгах, но давайте назовем это заботой об общественном благе.

«Общественное благо». Даже ей самой эта чушь резала слух.

— Просто передай информацию, что в этом сложного? Уж лучше выступить в роли случайного свидетеля, чем позволить правде о твоей измене, непредумышленном убийстве и покушении всплыть наружу.

Угрозы Ын Се Рён до сих пор звенели в ушах. И правда, выбора у нее изначально не было. Она была крысой, загнанной в угол.

— Только не говори мне о чувстве вины. Ты сама спала с Чхве Ги Хоном, так что не строй из себя святую и не пытайся выгородить другую любовницу.

— Н-но если нужно просто слить инфу, почему это должна быть именно я?!

— Резонно. Но не находишь ли ты, что именно Чха Ю Рим идеально подходит на эту роль? Не думаю, что найдется кто-то лучше тебя, чтобы поставить точку в этой грязной мыльной опере.

В итоге ей пришлось подчиниться последнему приказу Ын Се Рён. В любом случае всё будет анонимно: она отправит файлы с нового почтового ящика, так что её личность останется в тайне.

— Не волнуйся, Ю Рим. Сделай это, и я больше никогда тебя не побеспокою.

Можно ли верить этим словам — она не знала. Но верит она или нет, выбора всё равно не было. Ключ к её спасению находился в руках Ын Се Рён.

По её словам, конечной целью всего этого был развод Со До Ха и Хан И Соль. Ю Рим понятия не имела, что за личные счеты стоят за этим, но, видимо, чтобы добиться своего, Се Рён жизненно необходим был этот грязный скандал вокруг Хан И Соль.

В любом случае, если они разведутся...

Тогда она наконец отвяжется от меня. Ведь у нее больше не будет причин вцепляться мне в глотку.

— Да. Я отправлю всё на почту. Жду перевода вознаграждения сразу после проверки материалов.

Ю Рим повесила трубку и выключила временный телефон. Ей не нужны были эти деньги, но бесплатный слив информации вызвал бы лишние подозрения.

Пожалуйста, пусть на этом всё закончится.

Она сложила руки, словно в отчаянной молитве, а затем взглянула на часы. Пришло время идти на кухню: нужно было помочь домработнице приготовить ужин для мужа, который сегодня, впервые за долгое время, обещал вернуться с работы вовремя.

* * *

И Соль оставила письма на столе, а черную безлимитную карту, которую он ей дал — на шкатулке для драгоценностей в гардеробной. Обручальное кольцо, до этого покоившееся в ящике, вскоре легло рядом с картой.

— Госпожа? Вы куда-то собираетесь...

Помощница Ким и секретарь Пак, направлявшиеся в гостиную, запнулись на полуслове, увидев И Соль с чемоданом и виолончелью. Они явно были ошарашены тем, что она, не пробыв дома и часа после прилета, снова уезжает.

— Да.

К горлу подступил ком, но на губах сама собой появилась улыбка.

— Помощница Ким, спасибо вам за всё. Я этого не забуду. И вам, секретарь Пак.

— Что? О чем вы говорите, почему так внезапно...

— За мной приехала подруга. Тогда... увидимся как-нибудь. Берегите себя.

Она знала, что они больше никогда не увидятся, и от этого на сердце становилось еще тяжелее. Если за этот прошедший год у нее и была семья, то ею стали эти двое — секретарь Пак и помощница Ким. Люди, которые относились к ней с самой искренней теплотой.

— Госпожа, подождите минуту! Позвольте мне вас проводить.

Секретарь Пак в панике бросилась за ней к машине, ожидавшей у задних ворот, но крепкие парни, которых привела Ха На, преградили ей путь. Ха На вышла с пассажирского сиденья и передала чемодан И Соль одному из мужчин.

— Поехали.

— Я сделаю всё, чтобы вас не наказали, секретарь Пак. Спасибо вам за всё.

— Госпожа, умоляю, подождите...!

— Отойдите.

Люди Ю Чхан Хи снова оттеснили секретаря Пака, а И Соль, ведомая Ха Ной, села на заднее сиденье. Едва дверь захлопнулась, седан сорвался с места, не теряя ни секунды.

У секретаря Пака даже не было времени позвать охрану.

* * *

В одном из двух президентских люксов (Sir Stamford Raffles Suite) отеля Raffles в Сингапуре повисла ледяная атмосфера.

Пока До Ха просматривал документы, добытые Тхэ Су Хо, его лицо оставалось твердым как камень. Дочитав последнюю страницу, он засунул всю пачку бумаг в шредер.

Уничтожителю потребовалось меньше минуты, чтобы превратить документы в труху. В любом случае вся информация уже была скопирована на защищенный сервер, доступ к которому имел только он.

Последние приготовления к тому, чтобы поставить Тхэ Су Хо на колени, тоже подходили к концу. Как только Налоговая служба, Прокуратура и Таможня начнут подавать признаки активности, этот высокомерный старик из T Group сам выйдет на связь.

Всё, что ему оставалось делать — это спокойно завершить здесь свои дела и вернуться в Сеул вместо Лондона. Больше от него ничего не требовалось.

Всё шло гладко, точно по плану. Как и всегда. За исключением того, что касалось Хан И Соль.

Едва он вспомнил о жене, которая своевольно вернулась в Корею, на его губах появилась острая, как бритва, усмешка. Он тщательно распланировал их совместный конец года в Лондоне, а она взяла и устроила этот нелепый «сюрприз».

Но он не злился. Наоборот — его это даже забавляло, что удивляло его самого. Будь то бизнес или личные дела, он привык, чтобы всё работало как часы, без единого сбоя. Но когда дело касалось Хан И Соль, даже такие неожиданные переменные воспринимались как свежее, приятное отклонение от нормы.

— Господин исполнительный директор, прошу прощения.

Стук в дверь, и в номер торопливо вошел начальник Чан. Каким бы срочным ни было дело, он никогда не позволял себе входить без разрешения, но сейчас нарушил это правило.

— Кажется, госпожа... ушла из дома.

До Ха, небрежно прислонившийся к рабочему столу, прищурился. Его лицо выражало полное недоверие к услышанному абсурду, и начальник Чан поспешил пояснить:

— Она уехала, оставив подписанные документы на развод.

В тот же миг телефон на столе разразился каскадом уведомлений. До Ха медленно перевел взгляд на экран. В самом последнем сообщении кричал новостной заголовок:

«Что за буря бушует в семье Конён? Наследник KY Group и его жена на грани скандального развода из-за взаимных измен!

Вслед за недавними слухами о разводе старшего сына Со До Гёна и Чон Со Хи, вспыхнул новый скандал: раздельное проживание и измены в семье второго сына. Что происходит за высокими, неприступными стенами особняка семьи Со? Брак Со До Ха и Хан И Соль с самого начала был окутан домыслами, однако на публике пара всегда демонстрировала идиллию. Но теперь (...)»

Прямо под жирным шрифтом подзаголовка красовался вопрос от директора Тхэ. Это был Тхэ Мин Хёк — младший брат Тхэ Су Хо и генеральный директор независимой дочерней компании, отделившейся от T Group.

«Ну как? Сварганил по-быстрому. Эту статью завтра утром перепечатают все крупные издания страны. Один заголовок чего стоит, согласись, аппетит разыгрывается?»

До Ха оставил телефон лежать на столе, никак не отреагировав. Как он и ожидал, не дождавшись ответа, собеседник позвонил сам.

— А у тебя стальные нервы, исполнительный директор Со.

— А вы, братья, вроде бы смотрели друг на друга как на скот... С каких это пор у вас проснулась такая братская любовь?

— Да плевать мне на то, что будет с Тхэ Су Хо. У меня просто сделка с отцом.

До Ха примерно понимал суть происходящего. Помимо их основной сделки, этот ублюдок решил влезть в конфликт между ним и Тхэ Су Хо, чтобы выжать из ситуации дополнительную выгоду для себя.

— Откуда дровишки?

— От Ким Дон Гю.

— Ожидаемо.

До Ха вальяжно усмехнулся. Тот факт, что источник пошел не к нему, а к Тхэ Мин Хёку, красноречиво говорил о его истинных мотивах. Этот ютубер Ким Дон Гю еще со времен своей репортерской карьеры был беспринципным приспособленцем и жадным до денег стервятником. А деньги, как известно, всегда липнут к тем, кто готов играть грязнее и подлее.

— Буду краток. Ты и сам понимаешь... Разоблачение дипфейка — лишь вопрос времени, но вот твоя жена уже успела сделать ноги.

— Ты что, посадил шпионов у моего дома? Тхэ Мин Хёк, ты совсем опустился.

За усмешкой последовала отборная, грязная брань. Но даже выплевывая эти жуткие угрозы, голос До Ха оставался пугающе спокойным. На протяжении всего разговора в его голове бинарным эхом отдавался доклад начальника Чана, прозвучавший за секунду до того, как он прочитал сообщение от Тхэ Мин Хёка.

Что он там сказал? Ушла из дома, и...

— Она уехала, оставив подписанные документы на развод.

До Ха слушал условия сделки, которые выдвигал Тхэ Мин Хёк, и одновременно смотрел на начальника Чана. Тот тоже был с кем-то на связи. По одному лишь напряженному лицу секретаря было ясно: они пытаются отследить местоположение Хан И Соль.

Сейчас главной задачей было не допустить, чтобы завтра утром новость о взаимных изменах и разводе второго сына KY разлетелась по всей стране. И плевать, были это взаимные измены или односторонние.

Но вот чего он точно никогда не допустит — так это их с Хан И Соль развода. У него не было ни малейшего намерения позволить этому случиться.

* * *

Зима на острове оказалась куда более суровой, чем она могла себе представить. Залитая лунным светом панорама из окна отеля была прекрасна, но ревущее ночное море выглядело мрачным и пугающим.

В тот вечер И Соль вырвало всем, что она съела, и она без сил осела на пол ванной. Теперь желудок отказывался принимать даже кашу, чай и фрукты. Яркая луна, заглядывающая в окно спальни сквозь приоткрытую дверь ванной, казалось, насмехалась над ней.

— И Соль... Эй! Тебя что, опять стошнило?!

Вслед за звуком открывающейся двери раздался испуганный крик Ха Ны. В одной руке она держала пакет с лекарствами.

— Нет, так дело не пойдет. Это явно не те симптомы, которые можно снять таблетками из аптеки. Едем в больницу, немедленно.

— Всё в порядке, Ха На. Пара дней — и всё пройдет...

— Ты это говорила еще пару дней назад! Чуть что — сразу головная боль и головокружение, а пока летели сюда, ты так задыхалась, что на тебя было страшно смотреть. А вдруг это что-то серьезное? Что тогда делать будешь?

— ...

— Через дорогу есть круглосуточный медицинский центр, давай хотя бы обследование пройдем. У меня завтра рейс на рассвете, я должна хоть что-то с тобой сделать перед отлетом, честное слово.

Под напором Ха Ны И Соль с трудом поднялась и оделась. Пока они шли в больницу, Ха На не переставала повторять, чтобы она оставалась здесь сколько угодно, пока не приведет мысли в порядок.

— Оставлять тебя тут одну из-за моего концерта... У меня сердце не на месте. Давай так: пока бракоразводный процесс не завершится, поживи здесь. Как раз будет время спокойно обдумать, что делать дальше, когда все бумаги будут подписаны. Договорились?

— Хорошо. Так и сделаю.

И Соль послушно кивнула, но понимала, что больше не может злоупотреблять их гостеприимством. Отель, принадлежавший второму брату Ха Ны, Ю Чхан Хи, был уютным и безопасным. Но пока развод не будет оформлен официально, ей лучше ни с кем не связываться. По крайней мере, до последнего разговора с Со До Ха.

Сидя в зале ожидания медицинского центра, И Соль достала телефон. На новом аппарате, купленном сразу по приезде на Чеджу, уже скопилось несколько рождественских поздравлений от директора агентства и коллег по квартету.

В зале тоже царила праздничная атмосфера: сверкала наряженная елка, а с потолка свисали разноцветные гирлянды. И Соль безучастно смотрела на светящуюся звезду на верхушке елки, медленно моргая. В глазах снова потемнело, а виски пронзила тупая боль.

«Вдруг это и правда серьезная болезнь...»

Она убеждала Ха Ну, что всё дело в сильном стрессе, накопившемся за последнее время, но оказавшись в больнице, сама не на шутку испугалась. И этот смутный, давящий страх достиг своего пика, когда пришли результаты обследования.

Услышав из уст врача диагноз, который она никогда в жизни не могла даже вообразить, И Соль от шока едва не потеряла сознание.

* * *

В особняке в Сонбук-доне снова царил хаос. Едва семья успела перевести дух после урегулирования скандального развода Со До Гёна, как дом снова перевернулся вверх дном.

— Я просто с ума сойду. Словно сговорились. Эти братья решили по очереди доводить нас до инфаркта?

Со Мин Джу раздраженно цокнула языком, выходя из жилого флигеля. Их мать, Но Сон А, снова слегла с мигренью и уже несколько дней не вставала с постели. Рождественская елка и все украшения, которые слуги с таким трудом развесили под чутким руководством госпожи Чин, бесследно исчезли.

— Госпожа Чин, мне не нужен завтрак. Дайте просто что-нибудь холодное.

— Ох, но вам же на работу. Передавали, что сегодня ощущается как минус десять, разве не лучше выпить чего-нибудь горячего?

— Внутри всё горит. Чувствую себя так, словно сейчас разгар лета, а не зима.

Госпожа Чин не стала спорить, достала из холодильника клубнику сорта Сольхян и начала готовить смузи. Напитки для Но Сон А и Со Мин Джу она всегда делала сама, не доверяя это младшей прислуге, так как угодить их вкусу с уровнем сладости было той еще задачей.

Впрочем, раздражение Мин Джу было вполне оправдано. Младшая невестка, с которой вроде бы всё было в порядке, внезапно исчезла, оставив лишь короткое письмо. А исполнительный директор Со, бросив сухое «я сам разберусь, считайте, что я в загранкомандировке», не появлялся дома уже несколько дней подряд.

Весь дом погрузился в траурную атмосферу.

— Тим-менеджер. Снег, что шел все выходные, еще не растаял, за рулем будет опасно. Пусть сегодня вас отвезет дворецкий Ким.

— Хорошо... Вы заняты?

Когда госпожа Чин поставила перед ней стакан с идеально взбитым клубничным соком, Со Мин Джу вдруг задала вопрос совершенно не по теме. Это означало лишь одно: если не занята — посиди со мной, пока я пью, и составь компанию. Для младшей дочери семьи Со госпожа Чин, которая заботилась о ней с самого раннего детства, была кем-то вроде родной тети, единственным человеком, которому она могла открыться.

— Нет. Я как раз собиралась немного передохнуть.

— Что вы обо всем этом думаете, госпожа Чин? О моем втором брате. Из флигеля доходили слухи, что он очень заботился о невестке и был к ней привязан. Хотя, конечно, что там у супругов на самом деле, знают только они двое.

— Я... раз исполнительный директор сказал, что развода не будет, то мне остается лишь верить в это. Буду верить ему и ждать возвращения младшей госпожи.

— Но из-за чего они могли так рассориться? Уж невестка-то точно не из тех, кто способен на измену, как Чон Со Хи... Как ни посмотри, она слишком прозрачная и искренняя для такого.

Конечно, её поездка в Лондон оставила после себя много вопросов, и она явно что-то скрывала. Но, какова бы ни была её тайна, вряд ли это связано с другими мужчинами. Значит, дело во втором брате?

— Я тоже так думаю. Простите за дерзость, но на мой взгляд...

— Может, у второго брата кто-то появился? Женщина на стороне? Хотя нет, вряд ли.

— Что вы? Это... этого просто не может быть.

Госпожа Чин округлила глаза и решительно замотала головой.

— Честно говоря, я тоже так думаю. Чтобы второй брат, и вдруг измена? Немыслимо.

У него отвратительный характер, но вместе с тем он болезненно брезглив и придирчив. Он не из тех, кто станет беззаботно прыгать из одной постели в другую.

— Что за проклятие висит над нашим домом. Это лишь вопрос времени, когда поползут слухи.

Со Мин Джу отпила глоток клубничного сока и горько усмехнулась.

— С такими новостями мне вообще светит нормальный брак? Впрочем, не очень-то и хотелось. Вот если бы старший дядя отдал мне пост генерального директора всего модного подразделения KY Mulsan — тогда другое дело.

— И всё же человеку нужен кто-то, кто будет на его стороне. Особенно женщине в Корее... Знаю, звучит как бред старомодной бабки, но это правда жизни.

— Вы имеете в виду, что без мужа и влиятельной семьи мужа меня никто не будет воспринимать всерьез? И это при том, что я родилась в семье Конён?

Со Мин Джу саркастично рассмеялась. Она допила сок до дна и поднялась из-за стола, не забыв, как и советовала госпожа Чин, передать ключи дворецкому Киму.

Провожая её, госпожа Чин осторожно спустилась по обледенелым каменным ступеням и вышла за ворота. Как только машина Мин Джу скрылась из виду, она плотнее закуталась в шаль и развернулась. И в тот самый момент, когда она уже собиралась закрыть тяжелые створки...

Она спиной почувствовала пристальный взгляд со стороны переулка. Возле телеграфного столба напротив их дома стояла какая-то женщина и смотрела прямо на нее. Лицо было скрыто глубоким капюшоном пуховика. Учитывая расстояние, даже без капюшона узнать её было бы трудно.

Но внезапное, необъяснимое чувство дежавю заставило госпожу Чин сделать шаг вперед. На секунду их взгляды встретились, и сердце экономки пропустило удар.

Неужели...

Женщина, поймав её взгляд, через несколько секунд отвернулась. Госпожа Чин уже хотела броситься за ней следом, но громкое приветствие курьера из химчистки вернуло её к реальности.

— Госпожа Чин! Ого, холодище-то какой, что вы тут делаете на улице!

— А, да. Я как раз собиралась зайти.

Выпуская изо рта облачка белого пара, госпожа Чин поспешно забежала в дом. Только оказавшись в комнате для персонала, она смогла перевести дух.

— Не может быть... Хи Су?

Нет, этого не может быть. Мне точно показалось. С какой стати этой женщине снова появляться у их дома?

Госпожа Чин достала платок и вытерла холодный пот со лба. Свободной рукой она нервно теребила телефон. Но порыв кому-то позвонить быстро прошел, и она сунула аппарат обратно в карман.

Да, мне просто показалось. Сейчас она наверняка припеваючи живет где-нибудь за границей.

Как ни крути, у Ли Хи Су не было ни единой причины появляться здесь.

* * *

Канун Рождества. Пока весь мир праздновал рождение младенца Иисуса и утопал в веселье, До Ха, игнорируя рождественские гимны, доносящиеся из лаунджа на втором этаже штаб-квартиры KY, взял в руки телефон.

На экране светились два пропущенных вызова с незнакомого номера. Обычно он даже не взглянул бы на них, но странное предчувствие заставило его нажать на кнопку вызова. Включив громкую связь, он достал сигарету и зажигалку — его движения были абсолютно расслабленными.

— Да.

Это был тот самый голос, который он и ожидал услышать. Хуу — он выдохнул дым, и остатки никотина рассеялись в воздухе. Яркий лунный свет пробивался сквозь мешанину искусственных огней мегаполиса, освещая всё вокруг, несмотря на мороз.

— Давно не виделись.

Повисла долгая тишина. Он не спрашивал, где она и как себя чувствует.

А ведь в Лондоне всё было так хорошо. Мы ужинали вдвоем впервые за два месяца, я дразнил её дурацкими шутками о том, сделает ли она мне минет во время критических дней, а потом мы целовались — именно так, как я этого хотел. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, договорившись о скорой встрече.

Так почему ты вдруг выкинула этот фортель? Я же, как последний идиот, вывернул перед тобой душу наизнанку, признался, что люблю тебя, что кроме тебя у меня никого не было с самого начала.

Все эти слова растворились в сигаретном дыму. И Соль первой нарушила молчание.

— Прости меня. Когда бумаги будут готовы... дай мне знать.

Не дождавшись ответа, она заговорила снова.

— Как я уже говорила, можешь указать, что развод произошел по моей вине. Что касается алиментов... считай, что те деньги, которые ты переводил мне на счет всё это время, покрывают эту сумму.

Помимо черной кредитной карты, каждый месяц на личный счет Хан И Соль исправно поступали деньги. Так называемые «расходы на поддержание статуса».

Он был уверен, что она не притронулась ни к единой воне. С её однообразным маршрутом «дом-студия» и привычкой носить одни и те же вещи, купленные еще до свадебного путешествия, ей просто не на что было их тратить.

Хан И Соль была именно такой. Наивной, лишенной всяких амбиций и жадности. Словно тяжелобольной пациент, она просто дышала и жила только своей музыкой. Идиотка. Дура.

— Дура.

Даже после этого внезапного оскорбления тишина на том конце провода осталась нетронутой. В динамике не было слышно даже её дыхания.

— Ладно. Так и сделаю.

— Да.

Её голос звучал не просто слабо, а абсолютно безжизненно. Перед глазами всплыл её образ с прямой трансляции из лондонского Барбикан-центра. Выступление, от которого он не мог оторвать взгляд ни на секунду.

Белая, прозрачная кожа шеи и ключиц, открытая платьем с воротником-холтер. Длинная, изящная рука с уверенно зажатым смычком — динамичная и в то же время невероятно грациозная, словно белый лебедь.

Её «Кол Нидрей» был поистине грандиозным и великолепным, словно она находилась в совершенно другом мире.

— Наверное, ждешь, что я начну тебя умолять остаться? Вынужден огорчить: у меня нет такого намерения.

— Я на это и не рассчитывала.

— У меня есть еще один... нет, два вопроса. Думаю, это наш последний разговор.

Он сделал последнюю глубокую затяжку и со смешком выдохнул дым:

— Нам Джун У... всё еще сидит у тебя в голове?

«Он всё еще живет в твоих мыслях?»

Ответа долго не было. Когда До Ха уже собирался достать новую сигарету, И Соль наконец заговорила.

— Нет.

Её голос по-прежнему звучал слабо, но на этот раз в нем сквозила четкая, уверенная отстраненность.

— Джун У сонбэ... был просто хорошим старшим товарищем. Я никогда не воспринимала его как мужчину.

— ...

— Прости. Это всё была ложь.

— А как же Чхве Ги Хон?

Щелк — щелчок зажигалки перебил его собственный вопрос.

— Что у тебя с Чхве Ги Хоном?

Как всегда, его вопрос прозвучал грубо и без лишних предисловий. Но Хан И Соль наверняка всё поняла.

Предчувствие, что и в этот раз она скажет правду, как в случае с Нам Джун У, разожгло в его сердце дикое пламя. И в то же время — заморозило его до костей.

— Ты... видел те фото с репетиции в Лондоне?

— Это я здесь задаю вопросы.

— Всё так, как на фотографиях. Раз в неделю мы с Чхве Ги Хоном... встречались там.

— ...Что?

— Так уж вышло. Прости.

До Ха закрыл глаза и кончиком языка, вдруг ставшим невыносимо чувствительным, провел по фильтру сигареты. Перед глазами всплыл Чхве Ги Хон, который, по слухам, до сих пор лежал в реанимации без сознания.

— Значит, Нам Джун У был просто ложью. Но вот с Чхве Ги Хоном всё было по-настоящему. Я всё правильно понял?

— Да.

Сигарета в его зубах едва не переломилась пополам.

— Пойми меня. Мне было так одиноко в чужой стране... У тебя же есть женщина в Корее, поэтому я подумала, что тоже могу ненадолго... на какое-то время отбросить чувство вины.

— А-а.

Он мягко улыбнулся. И даже не попытался опровергнуть её слова. Почти перекушенная пополам сигарета выпала изо рта на пол.

— Значит, вот так всё и закончится. Взаимными изменами и грязным финалом.

— Прости. Тогда, как только документы на развод будут готовы...

— С чего бы мне плясать под твою дудку? Кому от этого будет лучше?

По его губам скользнула ледяная усмешка. Слова, пропитанные смертельным ядом, прозвучали ласковее, чем когда-либо.

— Жалкая дрянь, путающаяся с другом собственного мужа.

На том конце воцарилась гробовая тишина — казалось, она не поверила собственным ушам. Послышался судорожный вздох.

— По крайней мере, я не кувыркался с твоей лучшей подругой.

— Со До Ха.

— Я ясно предупреждал тебя в Амальфи: никаких измен с твоей стороны. С твоего молчаливого согласия я мог спать с кем угодно, но тебе это было категорически запрещено.

Во время медового месяца они действительно заключили такой договор. Да, это была абсурдная, несправедливая сделка, полностью перекошенная в его пользу, но условия приняла она сама.

И раз уж именно Хан И Соль спустила курок, вся ответственность и вина за последствия ложатся только на неё.

— Я подпишу документы на развод тогда, когда сам этого захочу. А до тех пор живи как беглая жена. Мне плевать, где и как ты будешь скитаться.

— Просто... покончи с этим чисто. Так будет лучше... и для тебя, и для корпорации...

Слова давались ей с трудом, сквозь подавленные рыдания. Но ледяной тон До Ха безжалостно рассек её слабое дыхание.

— Мне, конечно, плевать, но заруби себе на носу: спрячься так, чтобы я тебя больше никогда не видел и не слышал о тебе. Забейся в угол и не смей даже пикнуть, словно ты уже мертва.

От одного лишь тембра его голоса веяло смертью. От его напускной мягкости не осталось и следа.

— Ну давай, попробуй выжить.

На этих словах вызов оборвался. До Ха долго стоял у окна лаунджа, прислонившись к раме, и отвернулся лишь тогда, когда лунный свет начал тускнеть.

Окажись Хан И Соль сейчас перед ним, он сам не знал бы, что с ней сделает. Может, свернул бы ей шею одним резким движением, или ломал бы её медленно, наслаждаясь её болью.

По крайней мере, он точно покалечил бы ей руку. Чтобы она больше никогда в жизни не смогла играть на виолончели. Так же, как она безжалостно растоптала и уничтожила его сердце.

* * *

Хан И Соль наконец-то исчезла. Брак Со До Ха и Хан И Соль фактически подошел к концу. Вне себя от радости, Се Рён летела в VIP-палату своей бабушки. Перед самой дверью она остановилась, отрепетировала на лице скорбное выражение и только после этого вошла.

— Ох, мой щеночек. Се Рён...

Обессиленная Мён Сук Хён слабо улыбнулась, приветствуя внучку. Два дня назад её экстренно госпитализировали с внезапным приступом сердечной недостаточности.

— Бабушка! Вам очень плохо? Вы не представляете, как я испугалась...!

Се Рён, с глазами, полными слез, бросилась к койке и крепко сжала руки бабушки. Кризис уже миновал, поэтому цвет лица Мён Сук Хён был не таким уж плохим.

— Говорят, вас выпишут послезавтра. Какое счастье, бабушка!

И эти слова были абсолютно искренними. Мён Сук Хён пока не имела права умирать. По крайней мере, до тех пор, пока Се Рён не выйдет замуж за Со До Ха, ей была жизненно необходима поддержка и мощь D Financial.

— Теперь мне уже лучше. Но знаешь, Се Рён... Говорят, эта девчонка всё-таки сбежала. Какое облегчение! А ведь когда директор Со специально летал к ней в Англию, я уж было подумала, что всё пропало.

Бабушка добавила, что, как только бракоразводный процесс завершится, она поговорит с дедом, чтобы заново организовать помолвку. Се Рён мастерски отыграла роль любящей внучки, щебеча о том, что сейчас важнее всего здоровье бабушки и ей нужно сосредоточиться на выздоровлении, после чего покинула палату.

Вернувшись домой около полудня, она сбросила пропахшую больницей одежду и переоделась в элегантный костюм для торжества. Через два часа в W Отеле должна была состояться свадьба старшего сына HumanTech Group — крупнейшей в стране корпорации по производству медицинского оборудования.

Семья владельцев HumanTech была в близких отношениях с директором больницы Хансин Хан Гён Су и его женой Ким Ён Ок. Мун Джон Хёк, с которым вовсю обсуждалась помолвка их дочери Хан Ын Хо, тоже должен был присутствовать на церемонии.

Безупречно накрашенная и одетая, Се Рён легко порхнула в салон автомобиля, дверь которого услужливо открыл водитель. Настало идеальное время, чтобы наконец-то использовать флешку, которую она так долго хранила в тайне.

* * *

Боже правый.

У Со Мин Джу отвисла челюсть. Роскошная церемония бракосочетания подошла к концу, и банкет обещал быть таким же скучным и утомительным. Едва сдерживая зевоту, Мин Джу вдруг едва не подпрыгнула на своем месте, словно ужаленная лягушка.

Гости за соседними столиками выглядели не менее ошарашенными. Все они с ужасом и недоумением уставились на огромный экран проектора в самом центре банкетного зала.

Все ожидали трогательных видеопоздравлений от близких друзей жениха и невесты, но то, что транслировалось на экране, превзошло самые дикие фантазии. Какое счастье, что все дети находились в отдельной игровой зоне по соседству, и в зале остались только взрослые.

Конечно, некоторые в панике вскочили из-за столов и поспешили на выход, но те, кто остался, не могли ни отвести взгляд, ни покинуть свои места.

— Сан Хон... оппа. Ах, оппа! Да!

— Нравится? Ха-а...

— Да, да, нравится... оппа-а...!

— Я люблю тебя, Ын Хо!

Ах, ах — на экране, судя по всему, в номере отеля, страстно сплелись и стонали мужчина и женщина. Это была откровенная, животная порнография без малейшей цензуры.

Омо, омо. Боже мой. Что это такое? Какой позор! Все вокруг смущенно перешептывались, но ни один человек не бросился к трибуне, чтобы выключить экран.

Это зрелище обнажало самую уродливую сторону человеческой натуры. Пока в центре позора находился кто-то другой, все присутствующие, будучи лишь зрителями, втайне наслаждались чужим унижением и крахом, разделяя между собой это извращенное удовольствие.

— Ын Хо! Ах, блядь...

— А-ай, оппа!

Чхве Сан Хон, который до этого яростно вбивался в партнершу, вскоре, похоже, начал сдавать позиции. Видимо, его мужское достоинство отказалось функционировать до конца. Хан Ын Хо, до этого сладко стонавшая, выбралась из-под него и недовольно взвизгнула:

— Оппа! Я же говорила тебе, следи за здоровьем! И делай упражнения Кегеля! Ты хоть витамины свои пьешь?!

— Прошу прощения! Кажется, перепутали флешку!

Подоспевший сотрудник отеля судорожно отключил проектор, пытаясь успокоить поднявшийся гул. Хан Ын Хо и Ким Ён Ок — главные героини скандала — не проронив ни звука, грохнулись в обморок, и сейчас Хан Гён Су тащил жену на спине, спешно направляясь в больницу.

Брат Мун Сан Хёка, Мун Джон Хёк, стоявший в углу у входа, тупо смотрел на секс-видео своей невесты, а затем буквально сбежал из зала. Видимо, даже в состоянии глубокого шока инстинкт самосохранения подсказал ему, что оставаться здесь и терпеть позор — не лучшая идея.

Даже после того как экран погас, гости не могли прийти в себя. Лица у всех были ошарашенными. В банкетном зале мгновенно воцарилась гробовая тишина. Можно было услышать, как падает иголка.

— Эй, этот парень с Ын Хо... Это же старший брат Чхве Сан Хона... тот, что, говорят, сейчас лежит в коме. Разве она не была с ним помолвлена, а потом разорвала помолвку?

— Точно! Это же Чхве Ги Хон.

Чей-то перешептывающийся голос гулко разнесся в повисшей тишине.

— Омо, что же это получается! Так причина разрыва... Хан Ын Хо что, спала с двумя братьями одновременно? Вау, ну это просто дно пробито!

Чей-то вопрос, брошенный как камень в стоячую воду, вызвал настоящую бурю. В итоге кто-то из семьи жениха резко вскочил, швырнул что-то на пол и взорвался от ярости:

— Да что за чертовщина происходит на священной свадьбе наших детей?! А?! Я засужу этот отель к чертовой матери, до последней копейки!

Это был председатель Ли из HumanTech, отец жениха. Лица председателя, его жены, самих молодоженов, а также родителей невесты, которые только что вернулись из уборной и узнали о случившемся, полыхали от гнева и стыда.

Это был беспрецедентный, катастрофический скандал в истории W Отеля, превративший свадьбу в абсолютный фарс. Мин Джу мысленно цокнула языком. Какое счастье, что они выбрали не наш S Отель, просто чудо какое-то.

— Мин Джу, что же делать? Хан Ын Хо ведь ваша родственница. Какой ужасный позор для вашей семьи.

К ней подошла и заговорила одна из гостей. Это была младшая дочь G Group, недавно вступившая в клуб «Арамхве». Они были одногодками, но дружили лишь на публике, втайне конкурируя друг с другом.

— Мне-то что. Скоро мы перестанем быть родственниками.

— Омо! Значит... те слухи — правда? Я слышала о раздельном проживании директора Со, значит, всё идет к...

— О чем ты? Я к тому, что невестка сейчас проходит процедуру расторжения усыновления, так что с больницей Хансин у нее больше не будет ничего общего.

— А? Что это значит? Она что, не только с мужем разводится, но и с приемной семьей связи рвет?

— Я же говорю. Извини, мне пора, я спешу.

Мин Джу подхватила сумочку и торопливо покинула банкетный зал, превратившийся в настоящий сумасшедший дом. Эта дочь из G Group славилась своей болтливостью — понятие «секрет» было ей неведомо. Мин Джу специально бросила ей эту наживку в надежде, что та разнесет слух по всему Сеулу, и была уверена, что она не подведет.

Но всё же... как это вообще произошло? ...Кто это сделал?

Даже первокласснику было ясно, что эта сцена была тщательно спланирована. Допустим, флешки могли перепутать. Но почему именно это видео? И почему именно на свадьбе, где среди гостей была Хан Ын Хо со своим новым парнем?

Очевидно, это дело рук того, кто затаил злобу на Хан Ын Хо или Чхве Сан Хона.

Точно. Се Рён онни.

Собираясь позвать парковщика, Мин Джу замерла перед вращающимися дверями. Только сейчас она вспомнила об Ын Се Рён. Они сидели за одним столом, но в какой-то момент та бесследно исчезла.

В этот момент зазвонил телефон. Это была одна из её близких подруг. Мин Джу забрала ключи у парковщика и ответила на звонок.

— Алло?

— Тим-менеджер Со, ты уже слышала? Вау, это просто шок. Полный шок.

— Что еще случилось?

Неужели что-то может переплюнуть этот грандиозный свадебный скандал?

— Чхве Сан Хон. Второй сын P Construction. Сегодня утром он...

Глаза Мин Джу распахнулись от ужаса. Рука, сжимавшая телефон, побелела от напряжения. Из её груди вырвался тяжелый вздох, растворившийся в ледяном зимнем воздухе.

* * *

Спустя несколько дней после наступления Нового года, в пятницу, снег, начавший падать еще на рассвете, и не думал прекращаться. Погода идеально соответствовала отметке на календаре — сезону «Малых холодов» (Сохан).

Во второй резиденции семьи Конён — особняке Со Хан Иля в Сонбук-доне — стояла гробовая тишина. Жилой флигель, как и главный дом, теперь напоминал роскошный, но заброшенный особняк. И дело было вовсе не в небывалых восемнадцатиградусных морозах.

До Ха, сидя на заднем сиденье автомобиля, отделенном от водителя звуконепроницаемой перегородкой, нажал на кнопку стеклоподъемника. Его движения, когда он достал сигарету и чиркнул зажигалкой, были не просто отточенными — в них сквозила леденящая легкость. В приоткрытое окно ворвался жуткий морозный ветер, но стекло так и осталось наполовину опущенным.

Вскоре седан остановился перед зданием штаб-квартиры D Financial. Председатель Чо Ман Чхоль встретил До Ха посреди своего роскошного кабинета с довольной улыбкой на губах.

— Добро пожаловать, исполнительный директор Со.

Лицемерная доброжелательность, хитрый, бегающий взгляд — на первый взгляд в нем не было ничего общего с его внучкой. Но кто знает, что скрывается там, куда не проникает человеческий глаз.

Ын Се Рён оказалась куда более многогранным и интересным персонажем, чем он мог себе представить. Одно лишь то, что она сделала с дочерью директора больницы Хансин, Хан Ын Хо, и её семьей, превратив их в посмешище, с которым теперь никто не захочет иметь дело, говорило о многом.

Было ли это вызвано неприязнью к тому факту, что брат Мун Сан Хёка, с которым она сама когда-то развлекалась, связался с её знакомой? Или это банальная женская зависть и желание разрушить чужое счастье? А может, и то и другое. Ответ на этот вопрос знала только сама Ын Се Рён.

— Давно не виделись. Я слышал, госпожа Мён недавно была нездорова.

— Да, но сейчас ей уже лучше. Она выписалась и отдыхает дома. Кстати... Ты случайно не ездил выразить соболезнования семье второго сына P Group? Мы-то не поехали, всё-таки он незаконнорожденный, но ты ведь был в близких отношениях с их старшим сыном.

— У меня не было на это времени.

До Ха ответил с абсолютным равнодушием. Если у него не нашлось времени даже навестить Чхве Ги Хона в больнице, с какой стати он потащился бы на похороны его сводного брата.

— Председатель Чхве просто убит горем. Подающий надежды старший сын попадает в аварию за границей и превращается в овощ, а младший, ублюдок, от которого всю жизнь были одни проблемы, отправляется на тот свет из-за передозировки наркотиками... Жизнь непредсказуема, согласись?

— Вы совершенно правы.

Это действительно было невероятным стечением обстоятельств. По иронии судьбы Чхве Сан Хон умер от передозировки наркотиками именно в тот день, когда на свадьбе в HumanTech Group всплыло порно-видео, которое он тайком снял с Хан Ын Хо.

Благодаря этому весь позор и последствия скандала полностью легли на плечи семьи её мужа. Хотя титул «семья мужа» тоже скоро должен был кануть в лету.

— Я слышал о том скандале на свадьбе. Боже правый, даже вслух произносить страшно. И ведь до сих пор не выяснили, чьих это рук дело... А один из главных героев взял да и умер. Надеюсь, это никак не запятнает имя Конён и твое личное?

— В прессу это не просочилось, так что репутация не пострадает. Отель заткнул всем рты под угрозой огромных исков от HumanTech, так что слухи будут циркулировать только в узких кругах тех, кто присутствовал на банкете.

До Ха взял чашку чая, поданную секретарем, и ответил сухим тоном. О том, что он уже давно вычислил виновника, не было сказано ни слова. Председатель Чо, казалось, ничуть не смутился его холодностью и лишь цокнул языком:

— Ну, тогда всё в порядке. Жаль парня, конечно, но живым надо жить дальше, что уж тут поделаешь. Кстати, поздравляю с повышением до вице-президента L&S (Life Science). Тяжело, наверное, быть наследником — приходится лично возиться даже с зарубежной недвижимостью.

— Это не те дела, которые требуют особых усилий.

Этот ответ можно было трактовать двояко. Либо как уверенность в своих силах, для которых подобная сделка — сущий пустяк, либо как скрытую издевку, намекающую на ничтожность самого дела.

Как бы то ни было, Со До Ха с неизменной, расслабленной полуулыбкой взял документы, протянутые председателем Чо. Курортно-гостиничное подразделение KY Hotel готовилось к закрытию сделки: в феврале они, совместно с D Financial Investment, планировали выкупить легендарный нью-йоркский H Hotel у американского фонда прямых инвестиций Capital Group за колоссальные 190 миллионов долларов (около 250 миллиардов вон).

Фонд, в который KY и D Financial вложились в пропорции 7 к 3, учредил в Нью-Йорке компанию REITs (инвестиционный траст недвижимости), и юридическое лицо, принадлежащее этому трасту, должно было выкупить отель.

— До сих пор всё шло как по маслу. С юридическим лицом тоже нет никаких проблем?

— Никаких.

Он пробежался глазами по документам и ответил всё тем же ровным голосом. Как только сделка будет закрыта на бумаге, сеть KY Hotel планировала создать дочернюю компанию KY Hotel New York. В дальнейшем она будет приносить колоссальный доход за счет дивидендов от REITs и комиссионных за управление отелем.

— В этот раз наша D Financial очень постаралась. Не хочу набивать себе цену, но всё же... Да и у депутата Ына после возвращения в партию дела идут отлично...

Председатель Чо слегка замялся, а затем сменил тон. Он явно готовился перейти к главной теме разговора.

— Как только потеплеет, депутат Со, кажется, планирует пойти на смотрины. Это отличная новость. Раз уж с первой женой не сложилось, самое время найти настоящую спутницу жизни, верно?

— ...

— Как и тебе.

Его громкий смех быстро стих, и председатель Чо наконец выложил на стол свой главный козырь.

— Наша Се Рён, как оказалось, всё еще питает к тебе глубокие чувства. Даже после того, как помолвка сорвалась из-за её отца.

— Мне очень жаль.

— Прости старику его болтовню, ха-ха, но согласись: в какую семью её ни отдай, она станет безупречной хозяйкой дома. Что скажешь, исполнительный директор Со?

До Ха опустил документы и посмотрел председателю Чо прямо в глаза. Он был далеко не так глуп, чтобы не понять, что ему предлагают Се Рён в качестве новой жены. И притворяться непонимающим тоже не собирался.

— Как вы и сказали. Она — сокровище, которое любая семья сочла бы за честь принять. Она слишком хороша, чтобы отдавать её мужчине с запятнанной репутацией.

— В наше время один развод — это разве пятно?

Председатель Чо, долго ходивший вокруг да около, наконец заговорил прямо:

— Как только ты официально станешь свободен... встреться с нашей Се Рён. Мы не станем вмешиваться, просто пообщайтесь вдвоем, в спокойной обстановке.

— Хорошо.

— ...Правда?

Председатель Чо явно не ожидал такого быстрого и легкого согласия.

— Но документы не будут оформлены в течение ближайшего года. Как вы знаете, учитывая прецедент моего брата, старшие родственники настаивают, чтобы брак продлился минимум два года.

— Разумеется, это можно понять! Се Рён с радостью подождет.

Председатель Чо, казалось, был на седьмом небе от счастья — он рассмеялся в голос. Его лицо покраснело так сильно, словно он только что выпил стопку крепкого алкоголя, а не чай.

До Ха, не теряя своей расслабленной полуулыбки, продолжил изучать документы по совместным инвестициям. Внешне он ничуть не изменился с того самого момента, как вошел в этот кабинет.

* * *

Лишь когда весна начала возвращать мир к жизни, в особняке в Сонбук-доне тоже стало немного теплее. Это произошло после того, как старший сын наконец-то оправился от развода и начал тайно встречаться с дочерью декана университета H.

Они утверждали, что пока только присматриваются друг к другу, но было очевидно, что Со До Гён без ума от новой пассии. С такой неспособностью скрывать свои эмоции было непонятно, как он вообще собирался строить политическую карьеру — вся семья видела его чувства как на ладони.

Вслед за новостями о Со До Гёне, До Ха тоже получил весьма интересное известие. «Известие» — слишком мягко сказано, но для посторонних эта сплетня определенно стала бы горячей темой для обсуждения.

[Со До Ха, мы можем поговорить? Кажется, документы еще не оформлены.]

Главная героиня этих новостей впервые за три месяца сама вышла на связь. Её наивная вера в то, что она единственная знает о своем положении, и эта попытка притвориться, что всё в порядке, вызывали лишь горькую усмешку.

На её лицемерную наглость он ответил ледяным игнорированием. Он не отправлял ответных сообщений и не брал трубку, когда она, не выдержав, начинала звонить. Он отдал строгий приказ: ни начальник Чан, ни секретарь Пак, ни помощник Ким, ни кто-либо из членов семьи не должен был отвечать на её звонки или связываться с ней.

Он хотел, чтобы она извелась от тревоги. Чтобы она, лишенная сил противостоять ему на равных, без гроша за душой, чтобы даже подать на развод, возненавидела себя и как можно дольше тонула в бездонной пропасти отчаяния.

— Господин вице-президент. Около часа назад ваша супруга прислала письмо на мой рабочий электронный ящик... Если позволите, я могу переслать его вам прямо сейчас.

В следующий вторник, спустя неделю после её первого сообщения, начальник Чан осторожно поднял эту тему. До Ха, не отрывая взгляда от экрана ноутбука, усмехнулся:

— Разве у нас не совещание по финансовым итогам через десять минут? Сейчас я хочу думать только об этом.

— Слушаюсь, господин вице-президент.

Только спустя полдня после окончания совещания До Ха получил и открыл письмо Хан И Соль. В нем содержалось лишь краткое приветствие начальнику Чану, извинения за причиненные неудобства и всего одна просьба.

[Я никак не могу связаться со своим мужем. Не могли бы вы передать ему, чтобы он мне позвонил?]

Муж.

Он невольно фыркнул. Он почти видел лицо Хан И Соль, которая то писала «Исполнительный директор Со», то «Со До Ха», а затем, после долгих мучений, через силу печатала слово «муж».

Он выждал еще один полный день и позвонил ей на следующее утро, сидя в машине по пути на работу. Чем больше он об этом думал, тем абсурднее казалась ситуация.

Она сменила номер телефона, но при этом ни от кого не пряталась, была всегда на связи по этому новому номеру и даже не думала залегать на дно. Это была какая-то дурная комедия.

Несмотря на то что не было и шести утра, она ответила после третьего гудка. Голос звучал так, словно она только что проснулась.

— Алло...?

— Что тебе нужно?

— До Ха...?

Она и впрямь еще не проснулась. Когда это началось? Кажется, была пара моментов, когда они называли друг друга просто по имени — то ли после их первой ночи, то ли еще раньше, воспоминания об этом уже начали стираться.

— Я же сказал, что развод будет оформлен только тогда, когда я этого захочу. И велел тебе жить как беглая жена, не привлекая внимания.

— Со До...

— Хан И Соль. А ты та еще лиса. Прикидываешься невинной овечкой, а сама...

Он рассмеялся, скрипнув зубами. Тепло восходящего солнца, пробивающееся сквозь стекло автомобиля, почему-то обжигало холодом.

— На словах строишь из себя благородную жертву, готовую взять всю вину за развод на себя, а на деле свято веришь, что я ни за что не пойду на это. Думала, я не разгадаю твой план? Решила, что тихий развод будет выгоден нам обоим?

Моя жена изменила мне с моим же школьным другом, поэтому мы решили развестись. — Весь мир осудил бы её, но одновременно с этим выставил бы его жалким рогоносцем и неудачником.

Какой идиот в здравом уме согласится добровольно растоптать собственную репутацию и выставить себя на посмешище?

Поняла ли она скрытый смысл его слов, но на том конце провода повисла тяжелая тишина. И Соль долго пыталась выровнять дыхание, прежде чем наконец заговорить. Её ответ застал его врасплох.

— Я знаю. В нашем случае, как и во многих других семьях, развод прикрыли бы «непримиримыми разногласиями»... самой банальной формулировкой. Я прекрасно это понимала. Но...

Её хриплый, простуженный голос был нежным и печальным, как этот чертов рассвет. У него зачесались пальцы от желания вырвать ей язык, лишь бы не слышать этого звука.

— Если хочешь, можешь рассказать миру всю правду. Конечно, ты тоже был не без греха, так что вина обоюдная, но...

До Ха до боли стиснул зубы. Опять этот бред. Я же сотню раз повторял, что у меня никого, кроме нее, не было.

Видимо, ей жизненно необходимо было цепляться за эту иллюзию, чтобы хоть как-то оправдать свой односторонний побег и требование развода. В груди вспыхнула обжигающая жажда убийства. Будь Хан И Соль сейчас перед ним, он бы вцепился ей в плечи или шею и тряс бы до тех пор, пока она не пришла в себя.

— От этого развода выиграешь только ты. Кем бы ни была твоя новая избранница, ты явно не пойдешь на невыгодный брак... А формулировка о «разногласиях» никак не повредит ни корпорации, ни твоему имиджу...

— Верно. А ты получишь свободу, которую ни за какие деньги не купишь.

Свободу уйти от него. Защитившись юридическим щитом, она разорвет эту связь — или злой рок — с мужчиной по имени Со До Ха и пойдет своей дорогой, став абсолютно чужим человеком.

До свадьбы она отчаянно нуждалась в нем, в имени KY Group и в социальном щите под названием «брак». Но теперь Хан И Соль так же отчаянно жаждала защитить себя от него самого. Укрыться от его существования.

— Со До Ха. Умоляю тебя. Нам нет смысла больше тянуть это...

— Год.

Он безжалостно оборвал её мольбы.

— Жди как минимум год.

Хан И Соль затаила дыхание, ожидая, пока он договорит. Ему показалось, что он услышал едва уловимый, тихий вздох.

— Если после брата скандал с разводом ударит и по мне, это будет проблемой. Слухов не избежать, все будут трепаться о нашем разладе и раздельном проживании, но лучше погасить этот пожар до того, как он разгорится.

— Значит... через год всё действительно закончится? Пообещай мне.

— Посмотрим. Наверное? Если к тому времени я не передумаю.

В нем проснулась садистская тяга к разрушению, а желание закурить стало почти невыносимым. В конце концов он достал сигарету и продолжил разговор с сигаретой в зубах.

— Со До Ха.

— Что? Так боишься жить с клеймом сбежавшей жены?

— Я... я...

Её голос дрогнул, словно она с трудом сдерживала рыдания.

— Я женщина, которая спала с твоим другом. Как ты и говорил... я грязная дрянь.

— ...

— Ты тоже гулял на стороне и делал всё, что хотел... Но да, я сама дала тебе на это право, так что теперь не могу тебя винить.

Он не стал ни подтверждать, ни отрицать её слова, ожидая продолжения. От того, как сильно он стиснул зубы, челюсть начала невыносимо болеть.

— Поэтому, умоляю, брось меня... прямо сейчас. Я буду жить тихо, как мышь, словно меня никогда и не было в твоей жизни.

Когда он не ответил, Хан И Соль снова заговорила. Её угасающий голос был пропитан слабой надеждой и отчаянием.

— Со До Ха.

— ...

— Значит, мне нужно подождать еще один год... максимум один год? Просто скажи, что это так.

«Умоляю». Казалось, этот невысказанный крик застрял в её судорожном вздохе.

— Пожалуй.

Даже ему самому его голос показался ледяным. Машина тем временем уже заезжала на подземную парковку штаб-квартиры компании.

— Я не знаю, как изменятся мои планы, так что сиди тихо и жди. И еще...

До Ха сам открыл дверь машины и вышел. Он не спал всего две ночи подряд, но голова раскалывалась так, словно в череп стучал дятел.

— Ты ведь и сама прекрасно понимаешь, что подавать в суд — дохлый номер. У тебя на это даже денег нет.

Он с силой захлопнул дверь и расправил плечи. Теперь начало резать даже в глазах.

Подумаешь, двое суток не сомкнуть глаз. Для него это даже не считалось переутомлением.

— У тебя нет денег не то что на адвокатов, но и на еду.

Тех копеек, что скопились на её счете в прошлом году, хватило бы разве что на залог за крошечную съемную комнату. А ежемесячные переводы «на поддержание статуса» были безжалостно заморожены сразу после её исчезновения. По его личному приказу.

— О суде я даже не думала... так что не волнуйся.

— Вот и славно. Не знаю, в какой дыре ты прячешься, но надеюсь, что ты сидишь тихо и не высовываешься. И воздержись от любых поступков, которые могут запятнать мое имя.

— Со До Ха, подожди. Постой...!

В тот самый момент, когда он собирался нажать на сброс, её отчаянный крик резанул по ушам.

— Мне нужно тебе кое-что сказать. Я не собиралась говорить об этом до самого конца, но...

— Тогда и не говори.

Он безжалостно сбросил вызов и неспешно зашагал через парковку к лифту для руководителей. Мучившая его в машине головная боль ничуть не отразилась на его лице. Он выглядел абсолютно невозмутимым, словно ничего не произошло. Словно ему было совершенно плевать, сдохнет его сбежавшая жена от голода или замерзнет насмерть в канаве.

Он вспомнил о Хан И Соль лишь тогда, когда сел за стол в кабинете вице-президента. Он перевел телефон в беззвучный режим и собирался положить его рядом с планшетом, но внезапно всплывшее уведомление приковало его взгляд к экрану.

[Я беременна.]

Но на этом сообщение не заканчивалось.

[Это не твой ребенок.]

* * *

И Соль несколько раз нажала на кнопку отправки, а затем зажмурилась. Яркое весеннее солнце, заливающее небольшой городок, слепило глаза.

Балкон мотеля, принадлежащего семье Ю Ха Ны по материнской линии, выходил на юг, поэтому здесь было идеально греться на солнце. Но порой свет был настолько резким, что от него начинала болеть голова. Как сейчас.

Вскоре телефон снова зазвонил. На экране высветилось имя Со До Ха. Пальцы, сжимавшие аппарат, мелко дрожали.

— Да.

— Если ты беременна сейчас, значит, это точно случилось после твоего отъезда в Лондон.

Судя по всему, он уже прикинул сроки, основываясь на базовых медицинских знаниях. Он явно полагал, что сроку около месяца. Как он отреагирует, если она скажет, что уже пошла шестнадцатая неделя?

— Я не прав?

И Соль сделала глубокий вдох и коротко подтвердила:

— Да. Всё верно.

Он не помнил ту ночь, когда прилетел в Лондон всего на один день и в пьяном угаре взял её. Ночь, когда они оба искренне, до безумия жаждали друг друга.

Это была ночь до того, как она узнала, что он всё это время обманывал её и так и не расстался со своей любовницей.

— Чей он?

— ...

— Чхве Ги Хона?

И Соль закрыла глаза и до боли прикусила губу. Слезы вот-вот готовы были брызнуть из глаз.

— Хан И Соль.

— Да. Верно.

Ложь, отравлявшая её изнутри, сорвалась с губ легко и быстро.

— Поэтому... умоляю, дай мне развод как можно скорее. Не жди года.

— Когда пойдешь на аборт?

— ...Что?

— Избавься от него.

Ей показалось, что она ослышалась. Но эхо его слов всё еще звенело в ушах, а Со До Ха ледяным тоном повторил свой приказ, похожий на галлюцинацию.

— Одно дело, если бы это был мой ребенок. Но выродок от ублюдка, с которым ты кувыркалась — от него нужно избавиться.

Мы всё еще законные муж и жена, не забыла?

От этой насмешливой приписки у нее по спине пробежал ледяной мороз. Она едва не выронила телефон. Сердце колотилось так гулко и часто, что перехватывало дыхание.

— Я сам свяжусь с доктором Кимом и назначу дату. Всё будет сделано чисто, без юридических последствий. Я возьму это на себя.

— Нет.

Губы дрожали так сильно, что слова получались смазанными.

— Это ложь.

Кулаки, сжатые до побеления костяшек, начали трястись.

— На самом деле я не беременна.

Слезы одна за другой падали на сжатый кулак.

— Я думала, что если скажу так, ты... развод...

Я думала, ты сразу же подпишешь бумаги на развод.

Недосказанная фраза потонула в шоке, ужасе и всё нарастающем, леденящем страхе. А что, если он наймет людей, вычислит её местоположение и силой затащит на операционный стол? От одной этой мысли кровь стыла в жилах.

— Никакого ребенка нет.

Пожалуйста, не верь. Умоляю. Сочти это за бред сумасшедшей.

— Я буду тихо ждать этот год. Поэтому, как только сможешь...

— Как ни пытаюсь, всё равно не могу поверить. Как я вообще мог...

Сквозь стиснутые зубы на том конце провода прорвалась ядовитая усмешка.

— Как я мог хоть на секунду испытать искренние чувства к такой дешевке, как ты.

Эти спокойные слова резанули по сердцу острее ножа.

— Какое счастье, что я вовремя пришел в себя.

На этом звонок оборвался. Поверил ли он в эту ложь, нагроможденную поверх другой лжи? Эта тревога вскоре растворилась в её тихих, беззвучных рыданиях.

Весеннее солнце поднималось всё выше, отбрасывая тень на кафельный пол прямо к её ногам. И Соль просидела там долгие часы, пока эта тень не утонула в сумерках.

   ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver