С самого утра погода стояла непонятная — то ли пойдет дождь, то ли нет. И Соль переводила взгляд с хмурого неба конца ноября на суетливо спешащих внизу прохожих и на кружку перед собой.

Концерт в Вигмор-холле, где она выступила на замене вместо Ким Юль Хи, успешно завершился два дня назад. До этого момента она три недели работала на износ, репетируя и доводя исполнение по памяти до совершенства, поэтому сейчас наслаждалась долгожданным отдыхом в одиночестве.

В нескольких столиках от нее сидел секретарь Пак, так что она не была абсолютно одна, но всё же могла позволить себе расслабиться и привести мысли в порядок.

— Секретарь Пак. Может, пойдем? Как я уже говорила, по пути мне хочется ненадолго заскочить в супермаркет.

— Да, госпожа. Госпожа Ким как раз оставила список продуктов, так что я и сам собирался за покупками.

И Соль допила остывающее латте и подошла к столику, где её ждал Пак Сон Ён. Спокойствие не покидало её и тогда, когда они вместе вышли из кафе Pret A Manger и сели на заднее сиденье машины.

Пока И Соль безучастно смотрела на проносящиеся мимо пейзажи, телефон звякнул. Пришло международное SMS с неизвестного номера.

«Слышала, ты сейчас в Англии? Неплохо устроилась.»

От текста на английском языке сердце ухнуло вниз. Предчувствуя, кто именно мог быть отправителем, кончики её пальцев мелко задрожали. В памяти само собой всплыло изможденное лицо Ан Сон Хе с той фотографии, которую когда-то прислала Мён Сук Хён.

«А ведь моя жизнь пошла под откос именно из-за тебя. Ты же стала такой успешной, великолепной музыкантшей, даже концерты за границей даешь.»

Сообщения продолжали приходить одно за другим с короткими интервалами. И Соль, затаив дыхание, не отрывала взгляда от экрана.

«Тут у меня возникла одна серьезная проблема.»

Судя по всему, даже получив деньги от Мён Сук Хён, тетя решила снова протянуть к ней свои жадные руки.

«Я сейчас в Лондоне, так что давай встретимся и поговорим. Если не хочешь раздувать скандал, тебе лучше прийти одной и без лишнего шума. И чтобы об этом разговоре и нашей встрече — ни единой душе. Не ради меня, а ради твоего же блага. Мне-то терять уже нечего.»

После последнего сообщения о том, что время и место она сообщит позже, телефон замолчал. Видимо, из соображений безопасности всё было написано исключительно на английском, без упоминания имени отправителя. Но И Соль и без того прекрасно знала, чьих это рук дело.

Она просидела в оцепенении, крепко сжимая телефон, вплоть до того момента, пока машина не въехала на парковку супермаркета Waitrose. Пока она делала покупки вместе с секретарем Паком и возвращалась в таунхаус в Кенсингтоне, она изо всех сил старалась сохранять невозмутимый вид, словно ничего не произошло, но из-за оглушительного стука собственного сердца ей казалось, что грудная клетка вот-вот разорвется.

В тот же вечер дождь, который весь день лишь собирался, наконец-то полил в полную силу. Со временем ливень только усиливался и не собирался затихать даже после полуночи.

Это была долгая, безжалостная ночь. И первая ночь без сна с тех пор, как она покинула Со До Ха.

* * *

Начальник Чан вошел в кабинет исполнительного директора и начал краткий брифинг по забронированным авиабилетам и запланированным до конца года поездкам в Западную Европу.

Отчет включал максимальное число перенесённых с января визитов в европейские филиалы и на заводы, обсуждение контракта с полупроводниковым гигантом ASML в Эйндховене, а также информацию о недавнем концерте его жены и её текущих делах.

— Судя по всему, в этот период вы не сможете надолго оставлять центральный офис, поэтому до конца декабря вам придется слетать туда в общей сложности четыре раза. Маршрут и график составлены максимально эффективно, чтобы не в ущерб остальным делам.

— До 17 декабря всё успеем завершить? И внутренние, и зарубежные вопросы.

До Ха задал этот вопрос абсолютно будничным тоном, не отрывая взгляда от документов. Голос звучал так, словно ему было всё равно, успеют они или нет, но начальник Чан прекрасно уловил скрытый подтекст.

Именно 17 декабря, в один из дней пятидневного рождественского фестиваля в Вене, должно было состояться сольное выступление Хан И Соль.

— Да, господин исполнительный директор. График довольно плотный, но при таком темпе это вполне реально.

Слово «плотный» было сильным преуменьшением для этого изматывающего расписания, выдержать которое обычному человеку было бы просто не под силу. По мнению начальника Чана, единственным, кто мог справиться с таким убийственным графиком, был его собственный босс. И всё же стоило оставить небольшое пространство для маневра на случай непредвиденных обстоятельств.

— В крайнем случае расписание на начало декабря вполне поддается корректировке. Вы и сами прекрасно знаете, что европейские партнеры с большим пониманием относятся к личным обстоятельствам, особенно если это касается семьи.

— Сделаем всё возможное, чтобы закончить до 17-го.

— Слушаюсь, господин исполнительный директор.

Оставшись один, До Ха отложил оставленные Чаном документы и взял в руки смартфон. В галерее его телефона, на который он сам никогда ничего не фотографировал, были сохранены лишь кадры из повседневной жизни одного-единственного человека, регулярно присылаемые местной охраной.

На последнем добавленном снимке Хан И Соль ранним утром гуляла по парку на территории таунхауса. То, как она, одетая лишь в короткий спортивный костюм и накинутый поверх кардиган, безучастно сидела на камне у дорожки, походило на кадр из профессиональной фотосессии.

Бледное лицо без капли макияжа — то ли она просто еще не проснулась, то ли погрузилась в глубокую печаль — на фоне нежно-сиреневого неба создавало удивительно притягательную, иллюзорную атмосферу даже издалека. Обнаженная кожа её стройных ног, открытых от бедер до самых щиколоток, тоже мгновенно приковывала к себе взгляд.

От одного лишь взгляда на это фото в груди разливалась тупая, саднящая боль. Негласным телохранителем, тенью следовавшим за ней по пятам, была тщательно отобранная на месте женщина с опытом службы в армии. До Ха совершенно не улыбалась мысль позволить какому-нибудь ублюдку в открытую пялиться на жену с такого близкого расстояния.

«Псих.»

С его губ сорвалась едкая, горькая усмешка. Сам же веду себя как конченый сталкер.

Приложения для отслеживания геолокации и прослушка за границей оказались абсолютно бесполезны. Впрочем, после того как все подозрения насчет Чхве Ги Хона окончательно рассеялись, он больше не цеплялся за эту идею. И всё же ритуал, во время которого он каждый день жадно вглядывался в новые снимки Хан И Соль, намертво отпечатывая их в памяти, прекратить был уже не в силах.

Он планировал как можно быстрее расквитаться с делами в Бельгии в ноябре и провести в Лондоне хотя бы пару дней, чтобы встретиться с женой. Ему хотелось — нет, ему было жизненно необходимо поговорить с ней обо всем с самого начала. Об их браке и их совместном будущем.

«Изменилось ли хоть что-то в её сердце за те два месяца, что мы прожили врозь?»

«Кто знает. Вдруг при нашей долгожданной встрече она наконец-то решится открыть то, что всё это время прятала глубоко в душе.»

* * *

Отель Dorchester с захватывающим видом на Гайд-парк изнутри выглядел куда роскошнее, чем снаружи. Сидя в баре The Promenade перед изысканным набором для послеобеденного чая, Со Мин Джу наконец-то перестала хмуриться.

— В Англии вся еда — сплошная дрянь, если это не индийская или турецкая кухня, но здесь вполне сносно.

Попробовав идеально ровные сэндвичи с ветчиной, сыром и огурцом, а также сконы с густыми топлеными сливками, она заметно подобрела. Сидящая напротив Ын Се Рён тоже позволила себе расслабиться.

— Правда? Снаружи он кажется немного старомодным, но уровень сервиса и качество здесь на высоте. Поэтому вместо аренды дома в Мейфэре или Челси я решила остановиться именно в этом отеле.

Се Рён всячески пыталась угодить Со Мин Джу, подчеркивая статусность места. Находясь в Нью-Йорке по делам филиала, Мин Джу по её личному приглашению прилетела прямиком в Лондон.

Се Рён уже стоило немалых трудов отговорить золовку от немедленного визита к невестке и перенести эту встречу на следующий день.

— Ты ведь еще не звонила Хан И Соль?

— Ага. Не то чтобы это грандиозный сюрприз, но хочется немного её ошарашить.

— Отличная идея. Завтра подойдем к её дому, наберешь номер — вот она удивится.

Се Рён, не снимая своей привычной маски, мягко и приветливо улыбалась, во всем поддакивая собеседнице. В этот момент её телефон тихо завибрировал от входящего сообщения.

Опустив взгляд и проверив экран под столом, Се Рён мысленно торжествовала. Со Мин Джу допила остывающий чай и сладко зевнула.

— Ох... Уже темнеет? Дни здесь и правда намного короче, чем в Сеуле. Пойду-ка я в душ.

— Конечно. После такого долгого перелета ты наверняка вымоталась.

Се Рён протянула Со Мин Джу одну из заранее приготовленных карточек-ключей.

— Хотела взять соседние номера, но, как назло, остались только в разных концах коридора. Вот, это твоя комната.

— Спасибо, онни. Тогда встретимся у лифта часиков в семь? Как ни крути, а поужинать надо нормально. Кстати, раз уж ты обещала взять все хлопоты на себя, я приехала вообще без помощников. Если через два часа не выйду — постучи и разбуди меня.

— Договорились.

Се Рён согласилась с готовностью. Сейчас она была готова стерпеть любые капризы и высокомерие Со Мин Джу. Поднимаясь в лифте для гостей, они непринужденно обсуждали ресторан, выбранный для предстоящего ужина.

Шоу вот-вот должно было начаться.

* * *

Местом, назначенным Ан Сон Хе, оказался популярный отель, круглый год забитый туристами. Время и точный адрес И Соль узнала сегодня утром — спустя два дня после получения того пугающего SMS — с обратной стороны чека, который ей незаметно передал бариста в её любимой кофейне.

«Один посетитель очень просил передать вам эту записку.»

Воспользовавшись тем, что секретарь Пак остался ждать снаружи, парень понимающе подмигнул. И Соль, изо всех сил стараясь не выдать волнения, поблагодарила его. Пока она шла обратно к секретарю Паку, сердце колотилось так отчаянно, что она едва не расплескала свой кофе.

Она даже не помнила, как провела остаток дня. За полчаса до назначенного времени И Соль закрылась в звукоизолированной репетиционной и тайком выскользнула из дома.

«Секретарь Пак. Ближайшие четыре часа я планирую заниматься, не выходя из комнаты. Пожалуйста, не беспокойте меня.»

К счастью, Пак Сон Ён воспринял её просьбу абсолютно естественно. Порой она запиралась в студии на пять-шесть часов кряду, полностью погружаясь в музыку, так что её отсутствие не вызывало никаких подозрений. В конце концов, секретарь Пак был её помощником, а не тюремным надзирателем.

Единственное, о чем И Соль даже не догадывалась — это присутствие еще одного, скрытого в тени телохранителя. Охраны, о существовании которой не знал даже сам Пак Сон Ён.

* * *

Едва переступив порог представительского люкса в самом конце коридора, Ги Хон торопливо сбросил одежду и встал под душ. Времени набирать ванну не было. До встречи оставались считанные минуты, и он заметно нервничал.

«Зачем она захотела встретиться?»

Даже под тугими струями горячей воды сердце продолжало бешено колотиться. Сгорая от нетерпения, он быстро и суетливо смывал с себя мыльную пену.

«Чхве Ги Хон. Мы можем увидеться в Лондоне? Есть один очень важный разговор не для лишних ушей.»

Следом пришло сообщение с номером гостиничного номера.

«Я забронировала номер на ваше имя. Раз уж я сама попросила вас приехать, надеюсь, после нашего разговора вы сможете с комфортом здесь отдохнуть.»

Назначить встречу прямо в номере отеля... Наверняка это было сделано ради приватности, но от собственных непрошеных фантазий Ги Хон чувствовал, как краска приливает к лицу.

Он тяжело выдохнул, массируя пальцами лоб, по которому непрерывно стекала вода. Какова бы ни была причина её звонка, справиться с волнением было выше его сил. Образ Чха Ю Рим, с которой они договорились встретиться в Лондоне через пару дней, уже давно померк и отступил на задний план.

«Она замужняя женщина. О чем бы ни пошла речь, она вряд ли перейдет черту.» Он пытался образумить себя, но всё было тщетно.

Приходилось смотреть правде в глаза: он так и не смог вырвать Хан И Соль из своего сердца. От одной лишь мысли, что всего через десять минут она переступит порог этой комнаты, кровь пульсировала в висках с безумной скоростью.

Наконец он выключил воду и насухо вытер волосы полотенцем. Голова шла кругом. А что, если она чувствует то же самое, что и Чха Ю Рим?

«Если так — я не стану колебаться ни секунды. Ведь передо мной будет не Ю Рим, а сама Хан И Соль.»

В этот момент в дверь постучали. Видимо, принесли чайный сервиз, который он заказал через обслуживание номеров сразу после заселения.

— One moment!

Набросив полотенце на влажные волосы и на ходу попадая рукой в рукав халата, Ги Хон вышел из ванной. Распахнув дверь, он застыл в изумлении.

На пороге стояла женщина, которую он так отчаянно ждал. А с противоположной стороны коридора к ним приближалась еще одна фигура, которая внезапно вкопалась в пол.

— Чхве Ги Хон? Что вы здесь делаете?

И Соль растерянно смотрела на него, но тут же рефлекторно обернулась. Посреди холла стояла Со Мин Джу и, округлив глаза, потрясённо таращилась на них двоих.

— Невестка?..

Губы Со Мин Джу снова приоткрылись:

— Брат Ги Хон?..

Её цепкий взгляд мгновенно прошелся по мокрым волосам Ги Хона и распахнутому халату, обнажавшему влажную грудь. Со стороны эта картина выглядела невероятно двусмысленно.

— Это вообще-то мой номер. Но дело даже не в этом... Что здесь происходит? Почему вы двое оказались у моей двери?

— Мин Джу. Дело в том, что...

И Соль, потеряв дар речи, переводила взгляд с Чхве Ги Хона на золовку. Ги Хон тоже стоял как вкопанный, даже не вспомнив о своем неподобающем виде. С его растерянного лица на ковер медленно падали капли воды.

Пока они пребывали в полном замешательстве, в дальнем конце коридора Ын Се Рён внимательно наблюдала за происходящим сквозь узкую щель приоткрытой двери. План, в котором она выманила Хан И Соль от имени Ан Сон Хе, чтобы выставить её перед Со Мин Джу изменницей, застигнутой на месте преступления, сработал безукоризненно.

Конечно, если бы Со Мин Джу распахнула дверь в тот момент, когда Хан И Соль уже находилась внутри номера, сцена вышла бы куда более впечатляющей, но и достигнутого результата было вполне достаточно.

Со Мин Джу спустилась на ресепшен, чтобы лично разобраться в ситуации с двойным бронированием, и получила от управляющего самые искренние извинения. Однако истинная причина этой накладки так и осталась невыясненной.

Отельеры разводили руками, ссылаясь на сбой в компьютерной системе. Но проблему с номером решили быстро, выдав ключи от других апартаментов; сейчас Со Мин Джу выбивало из колеи совершенно иное.

— Так вы утверждаете...

Со Мин Джу со звоном опустила чашку на блюдце. Они сидели вдвоем с И Соль на диване в гостиной нового сьюта.

— Что с вами связался совершенно другой человек и назначил здесь встречу. Вы пришли, но вместо него в номере оказался брат Ги Хон? Вы ведь в курсе, что Ги Хон — самый близкий школьный друг моего второго брата?

И Соль молча кивнула. Это была чистая правда. За исключением того, что она не могла раскрыть имя того самого «другого человека».

— Но брат Ги Хон сказал, что приехал сюда, получив SMS с приглашением именно от вас.

— Я к этому непричастна.

И Соль прямо посмотрела на золовку. Голова раскалывалась от боли. Внутренний хаос словно давил на череп изнутри, превращаясь в физическое страдание.

— Если это правда, почему вы скрываете имя того человека? И наотрез отказываетесь показать мне сообщения.

— Это...

И Соль лишь беззвучно открывала и закрывала рот, не в силах произнести ни слова. После долгой, давящей паузы она наконец заговорила:

— Это моя давняя знакомая... И это... всё, что я могу сейчас сказать.

Ан Сон Хе больше не выходила на связь, а номер, с которого приходили сообщения, оказался недоступен. И Соль вдруг вспомнила, как кто-то из знакомых рассказывал о специальных программах, позволяющих подменять номер отправителя.

— Прости меня, Мин Джу. Но я...

Снова повисла тишина. Со Мин Джу сидела, скрестив руки на груди, и пристально изучала её взглядом. В отличие от её привычного высокомерного и резкого выражения лица, сейчас в этих глазах невозможно было прочесть ни единой эмоции.

— Невестка. Что именно вы от нас скрываете?

В этот момент надменные черты лица Со До Ха явственно проступили сквозь облик Со Мин Джу. И Соль в очередной раз остро осознала, насколько сильно эти брат и сестра похожи друг на друга.

— Расскажите мне правду, невестка. Как знать... Вдруг я смогу вам помочь.

— ...

— Я вам не враг.

И это было правдой. Отношение Со Мин Джу к ней уже давно изменилось. Из её взгляда, когда-то полного предубеждений, бесследно ушли прежние подозрения и яд.

— Прости, Мин Джу. Но сейчас... сейчас я ничего не могу рассказать.

Сначала ей нужно было справиться с бурей в собственной душе и хоть немного прийти в себя. До этого момента она была просто не способна мыслить здраво.

— Когда вернусь в Сеул... Как только сама во всем разберусь, тогда...

— Тогда ответьте только на один вопрос. Хоть мы и семья, я терпеть не могу лезть в чужие супружеские дела, но...

Со Мин Джу глубоко вздохнула. Судя по всему, у нее тоже разболелась голова — она то и дело массировала пальцами виски.

— У вас с моим братом какие-то проблемы? Только не говорите, что ваш отъезд сюда — это завуалированная форма раздельного проживания.

И Соль долго молчала, но в итоге решила приоткрыть завесу:

— Всё верно. Скорее всего, в начале следующего года... мы разведемся. Я уже сообщила об этом вашему брату, и это решение принято исключительно по моей инициативе... Больше я ничего не добавлю.

Силы окончательно покинули её. Продолжать этот разговор было физически больно. Язык словно налился свинцом, и каждое слово давалось с неимоверным трудом.

— Значит, я могу рассказать брату обо всем, что сегодня видела? Вы уверены?

«Вам действительно всё равно?»

Несмотря на пронзительный, полный эмоций взгляд Со Мин Джу, И Соль промолчала. Возможно, так всё обернется даже лучше. Уж пусть лучше всё закончится так, чем Мён Сук Хён исполнит свою угрозу и вытащит на свет её грязное прошлое.

Пусть лучше в глазах Со До Ха она останется падшей, неверной женщиной. Он всё равно никогда её не полюбит, но по крайней мере сейчас в его взгляде не будет того испепеляющего отвращения и презрения к самому факту её существования.

— Да, Мин Джу. Вы видели то, что видели... Поступайте как знаете.

Едва слышно выдавила из себя И Соль. Тело стало тяжелым и ватным, она перестала чувствовать собственные руки и ноги.

В тот момент, когда ей показалось, что комната перевернулась вверх дном, её голова уже коснулась ковра. Сквозь затуманенное сознание донесся грохот падающего стула и крик вскочившей Со Мин Джу:

— Невестка! Вы в порядке?

Голос золовки стал последним, что услышала И Соль, прежде чем окончательно погрузиться в спасительную темноту. Ей хотелось лишь одного: чтобы весь этот кошмар наконец-то закончился.

* * *

Чхве Ги Хон сидел за рулем арендованной машины, пребывая в полном смятении, и безостановочно смотрел на экран телефона, где высвечивался входящий международный номер. Звонок повторился еще несколько раз, но он так и не снял трубку.

Кто, черт возьми, мог прислать то сообщение от имени Хан И Соль?

— Чхве Ги Хон?.. Что вы здесь делаете?

Тот полный ужаса взгляд, которым ошарашенная Хан И Соль посмотрела на него в дверях, был абсолютно искренним. Такое просто невозможно сыграть. Когда телефон зазвонил снова, Ги Хон лишь раздраженно цокнул языком и вовсе отключил аппарат. Сквозь тонированное стекло автомобиля виднелось здание отеля, из которого он только что вышел.

Подозрения цеплялись одно за другое, сплетаясь в нескончаемую цепь. В душу даже закралось сомнение: а что, если муж Чха Ю Рим узнал об их связи и решил устроить ему ловушку?

Тревожный сигнал в голове настойчиво твердил, что сейчас нужно затаиться и действовать с максимальной осторожностью. Но в то же время мысли начал стремительно заполнять образ Хан И Соль, которую он увидел впервые за долгое время.

Несмотря на осунувшееся, побледневшее лицо, она оставалась ослепительной женщиной. Куда более прекрасной, чем в его воспоминаниях.

* * *

— Супружеские дела решайте сами. Мне искренне жаль, я ведь так хотела хоть чем-то вам помочь.

Со Мин Джу долго сидела у постели пришедшей в себя И Соль, а затем бросила эту ледяную фразу. Всем своим видом показывая, что настроение для отдыха окончательно испорчено, она развернулась и вышла из номера; даже стук её каблуков отдавал звенящим холодом.

И Соль спрятала лицо в ладонях, пытаясь упорядочить мысли. Она решительно не понимала: действительно ли эти сообщения отправляла Ан Сон Хе, или же кто-то, зная о существовании тети, решил воспользоваться её именем и расставил сети, чтобы сфабриковать сцену измены с Чхве Ги Хоном.

Но какой бы из вариантов ни оказался правдой, это была петля, туго затянутая на её шее. Проверив сообщение от секретаря Пака, который с опозданием заметил её исчезновение, И Соль покачнулась и с трудом поднялась на ноги. Первым делом нужно было уйти отсюда и вернуться в таунхаус.

Едва она переступила порог номера, как дверь в самом конце коридора распахнулась, и оттуда вышла Ын Се Рён. Следом за ней шел мужчина в униформе отеля, кативший чемодан.

И Соль невольно застыла на месте. Их взгляды встретились.

— А... И Соль.

Увидев её, Ын Се Рён вежливо улыбнулась. Но И Соль не упустила из виду тот ледяной блеск в глазах, что промелькнул за секунду до этой натянутой улыбки. В голове словно сработал сигнал тревоги, и её озарило внезапное озарение.

— Давно не виделись. Мы с Мин Джу приехали сюда, чтобы немного отдохнуть, но она вдруг решила вернуться, так что я осталась одна...

— Так это были вы, Ын Се Рён, — холодным тоном оборвала её И Соль. — Это вы отправляли Чхве Ги Хону фальшивые сообщения от имени моей тети.

Не оставалось сомнений: Ын Се Рён тоже прекрасно знала тайну её происхождения. Истинной причиной, по которой в ход пошел шантаж именем Ан Сон Хе, с самого начала был брак Со До Ха с внучкой главы корпорации — Ын Се Рён.

— И Соль? Я совершенно не понимаю, о чем вы...

— И то, что вы втянули Мин Джу, из кожи вон лезя, чтобы выставить меня изменницей — тоже ваших рук дело.

И Соль крепко сжала кулаки. От сдерживаемого гнева её губы мелко вздрагивали. Фальшивая улыбка медленно сползла с лица Ын Се Рён.

— Неужели нужно было заходить так далеко? Я ведь собиралась сдержать условия нашей сделки, так почему...

— И Соль.

Ын Се Рён медленно приблизилась и заговорила едва слышным шепотом. В её глазах плясал странный, пугающий огонек. Сейчас она выглядела совершенно иначе, чем та мягкая, добросердечная девушка, которой казалась на публике.

— Видимо, вы не так уж глупы и наивны, как кажется.

— ...

— Бабушка здесь ни при чем, это от начала и до конца моя личная идея. Сильно испугались? И всё же согласитесь: это куда лучше, чем если бы к вам заявилась настоящая тетя.

И Соль молча, в упор сверлила её взглядом, а затем произнесла:

— Ын Се Рён. Если вы продолжите в том же духе, я за себя не ручаюсь.

Она чеканила каждое слово, и её голос звучал поразительно спокойно даже для нее самой.

— Вы прекрасно знаете, на что способна загнанная в угол мышь. Если продолжите меня провоцировать... я не стану терпеть это молча.

Услышав эту тихую угрозу, Се Рён притворно округлила глаза, но тут же насмешливо фыркнула:

— Оставьте это жалкое бахвальство при себе. У вас за душой абсолютно ничего нет.

И это была чистая правда. У И Соль не было ничего. Ни сил, чтобы остановить их или нанести ответный удар, ни человека, которому она могла бы довериться и попросить о помощи.

— Буду признательна, если вы воспримете сегодняшний инцидент как последнее предупреждение.

Это был недвусмысленный намек: если сделка сорвется, она пойдет на любые меры.

— Так что уж постарайтесь сдержать обещание, которое дали бабушке. Кстати, мне тут пришло в голову... Сделать вид, что у вас появился другой мужчина, или... реально завести интрижку, чтобы ускорить развод — тоже вполне рабочий вариант.

Лицо Ын Се Рён исказилось в презрительной ухмылке, и она неспешно развернулась. Цок, цок — слушая этот громкий стук каблуков и глядя на быстро удаляющуюся спину, И Соль почувствовала, как к глазам подступают жгучие слезы.

Перед внутренним взором призраком возникло лицо Со До Ха, но тут же медленно растаяло. Всё было напрасно. От мысли о собственном бессилии и бесполезности любой борьбы грудь сдавило невыносимой болью.

* * *

Со Мин Джу сидела в салоне первого класса самолета, летящего в Нью-Йорк, и, откинув голову на подголовник, тяжело вздыхала. Она снова и снова прокручивала в голове странные детали сегодняшнего дня.

Это было не просто странно — это выглядело пугающе и нелепо. Слишком много совпадений для одного раза. Двойное бронирование номера Чхве Ги Хона именно на этот день и час, да еще и внезапное появление Хан И Соль.

Мужчина в халате, только что вышедший из душа. И женщина, застывшая перед открытой им дверью. Абсолютно компрометирующая сцена, как ни посмотри.

К тому же...

Внезапно Мин Джу оторвала голову от спинки кресла и выпрямилась. В памяти всплыл давний, почти истершийся слух, который она когда-то слышала краем уха.

Кажется, говорили, что до замужества среди поклонников Хан И Соль числился и Чхве Ги Хон?

Со До Ха в то время работал в американском филиале и наверняка ничего об этом не знал. Если бы знал — ни за что не стал бы так спокойно и регулярно встречаться с Ги Хоном в закрытом клубе Чон Юн Чжэ после свадьбы.

Пусть это и брак по расчету, Со До Ха не из тех, кто стал бы закрывать глаза на подобное. Мин Джу лишь недавно это осознала, но второй брат определенно испытывал к Хан И Соль искренние чувства. Возможно, еще до того, как они поженились.

Иначе с чего бы ему без единого слова возражения принимать предложение о браке от старшего дяди, председателя Со? Он ведь без колебаний разорвал помолвку с внучкой D Financial Ын Се Рён лишь из-за того, что над политической карьерой её отца нависла угроза, но при этом с готовностью взял в жены приемную дочь директора больницы.

Если подумать, поведение Ын Се Рён тоже кажется подозрительным.

Когда Мин Джу внезапно заявила, что улетает обратно, Се Рён хоть и растерялась, но даже не попыталась её отговаривать. Всё это выглядело насквозь фальшивым. Интуиция подсказывала, что за сегодняшней цепочкой гротескных случайностей стоит именно она.

Но главной неразрешимой загадкой оставалась сама Хан И Соль. К кому она приходила, если до последнего отказывалась назвать имя?

Если это не Чхве Ги Хон... Неужели другой тайный любовник? Вряд ли.

Мин Джу решительно покачала головой. Хан И Соль совершенно не из тех, кто способен на такую грязь. Впрочем, штамп на лоб людям с подобными наклонностями тоже никто не ставит.

Те, кто прячет за невинным лицом готовность творить любые подлости, не выставляют свою истинную натуру напоказ.

В мыслях, запутавшихся как сложный клубок ниток, снова возникло лицо Ын Се Рён. Оставлять это гнетущее подозрение без внимания определенно не стоило.

В этот момент телефон завибрировал. Взглянув на имя звонившего, Мин Джу почувствовала, как сердце уходит в пятки. Брат, который никогда в жизни не звонил первым, вдруг решил набрать её номер? Да еще и в такой момент.

— Второй брат?

— Какого черта ты там забыла?

Услышав его ледяной, низкий голос, Мин Джу нервно огляделась. В зоне первого класса, отгороженной перегородками, не было никого, кроме стюардесс. И всё же от ощущения невидимой слежки её прошиб холодный пот.

— Ты что, приставил ко мне людей?

— К тебе — нет. Отвечай, зачем ты выманила мою жену в отель и что вы там делали.

— Ха.

Значит, к жене всё-таки приставил. Боже, да это уже смахивает на клиническую паранойю.

— Я вообще-то сижу в самолете, лечу обратно в Нью-Йорк.

— Я в курсе. Я спрашиваю, что это за дела такие государственной важности, ради которых нужно было примчаться сюда, увидеться на пару часов и сразу лететь назад.

— Послушай, брат. Я её никуда не выманивала, мы столкнулись абсолютно случайно. И...

Мин Джу прикусила губу. О сцене, которую они застали в номере Чхве Ги Хона, определенно лучше было умолчать. Не зная, где здесь правда, а где ложь, бросаться такими обвинениями было слишком опасно.

— Брат, ты ведь реально любишь невестку?

Но и пускать всё на самотек она не могла. Хан И Соль выглядела пугающе надломленной. Как ни крути, она не из тех дерзких женщин, что способны крутить романы за границей с чужим мужчиной, да еще и с одноклассником собственного мужа.

— Второй брат.

— Вообще-то вопросы здесь задаю я. Сначала ответь.

Так я и думала. Иначе с чего бы ему, как одержимому ревнивцу, нанимать скрытую слежку в обход официального секретаря.

— У меня просто пропало настроение, вот и возвращаюсь в Нью-Йорк. Как я уже сказала, с невесткой мы пересеклись случайно. Наверное, она просто зашла выпить чаю. Но суть не в этом...

Мин Джу максимально понизила голос и продолжила:

— Брат, её нельзя оставлять здесь в таком состоянии.

— Что?

— Не оставляй её в Лондоне одну. И дело не в количестве телохранителей. Сейчас она... выглядит так, словно психологически загнана в глухой угол. И еще: проверь-ка Ын Се Рён. Она ведет себя очень подозрительно.

— Семьей D Financial я уже занимаюсь. Всеми до единого.

— Я говорю, проверь личные контакты и перемещения самой Ын Се Рён.

— Я сам разберусь. Раз уж так переживаешь за нее, могла бы и остаться рядом.

Его ровный голос резал как бритва. Услышав этот упрек, Мин Джу шумно выдохнула. А ведь минуту назад он рычал так, словно готов был убить любого, кто посмеет косо взглянуть на его жену.

— Останься я с ней — ей бы стало только хуже. Я ведь из твоей семьи. С какой стати золовка станет для нее утешением?

— Я отключаюсь. Мне пора.

— Невестка, кажется, настроена на развод в начале следующего года.

В трубке повисло тяжелое молчание. Судя по нарастающему фоновому шуму и гудкам автомобилей, До Ха вышел на улицу.

— Этого не будет.

— Это только твое мнение. В любом случае, оставлять её одну на такой долгий срок — плохая идея! Я сказала всё, что хотела. А в супружеские дела...

Связь резко оборвалась. Мин Джу посмотрела на потухший экран смартфона и снова глубоко вздохнула. Виски нещадно ломило.

Если так пойдет и дальше, вслед за старшим братом в газетах появятся статьи о разводе второго.

* * *

Со До Ха находился в самом центре Антверпена, в часе лета от Лондона. Он только что вышел из штаб-квартиры INEAS — глобального инжинирингового гиганта, успешно подписав контракт на строительство завода.

Едва заметно ежась от пронизывающего ноябрьского ветра, он откинул назад растрепавшиеся волосы и сел в ожидающую его машину. Несмотря на блестяще заключенную, сложнейшую сделку, лицо До Ха оставалось мрачным.

[Встретилась с Со Мин Джу в номере отеля Dorchester, после чего вернулась в резиденцию в Кенсингтоне. Никаких происшествий зафиксировано не было, поэтому из-за политики конфиденциальности отеля выяснить детали разговора не представляется возможным.]

Это короткое сообщение от местного агента пришло незадолго до его звонка Со Мин Джу. Если он хочет узнать больше, придется запрашивать записи с камер наблюдения по неофициальным каналам. Учитывая нерасторопность европейцев, это займет время, но задача вполне выполнима.

Сидя на заднем сиденье, До Ха на несколько секунд задумался, а затем набрал номер. Спустя долгие гудки на другом конце провода раздался ленивый голос Тхэ Мин Хёка:

— Давно не виделись.

— Представитель Тхэ, вам знакомо это чувство?

— Раз уж исполнительный директор Со спрашивает с такой уверенностью, то, конечно, нет. О чем бы ни шла речь.

На этот внезапный вопрос последовал абсолютно нелепый ответ. Тхэ Мин Хёк хрипло рассмеялся; его голос явно выдавал изрядную дозу выпитого алкоголя.

— Разумеется, таким, как вы, оно незнакомо. Вы даже понять этого не сможете. Это... блядское желание вскрыть чужую голову и сердце, вывернуть их наизнанку и докопаться до самого дна, чтобы узнать всё до последней мысли.

— А, ты об этом? Бывает иногда.

Щелк — послышался звук зажигалки.

— Для таких случаев у нас и предусмотрена специальная комната. Допросная в подвале, которой заведует Тхэ Су Хо.

Сука.

Со До Ха невольно усмехнулся.

— Я говорил не о физическом вскрытии черепа или грудной клетки.

Впрочем, мозги этих ублюдков из клана Тхэ изначально скроены иначе. Он на секунду забыл, с кем имеет дело.

— Перейдем к сути. Мне нужно, чтобы вы кое-что узнали. Если задачи Тхэ Су Хо пересекутся с моим запросом, мой заказ должен выполняться в первую очередь. Взамен я предлагаю...

Деловой разговор продолжался всё то время, пока машина ехала мимо старинных зданий и площадей по направлению к аэропорту. Зимой солнце садится рано в любой точке мира: ноябрьский закат, окрасивший фюзеляж самолета, выглядел тоскливо и завораживающе.

* * *

Чхве Ги Хон подался вперед и выпрямился на сиденье. Хан И Соль наконец-то вышла из отеля и села в черный седан охраны.

Он последовал за ними, стараясь держаться на безопасном расстоянии, чтобы не выдать слежку. На его счастье — или на беду — из-за городских мероприятий машин на дорогах было куда больше обычного.

Когда седан с И Соль миновал тихие улочки Кенсингтона и замер перед воротами таунхауса, Ги Хон поспешно вышел из машины и направился к ней. Если он упустит этот шанс, неизвестно, когда они смогут увидеться вновь.

— И Соль! Постой!

И Соль, успевшая выйти из машины, вздрогнула и обернулась. В её глазах застыла откровенная настороженность.

— Мы можем поговорить буквально минуту? Оставлять всё как есть... Слишком уж странно всё вышло.

— Минуточку, не подходите, — попытался оттеснить его секретарь Пак, но И Соль остановила помощника.

— Всё в порядке, секретарь Пак. Мы ненадолго зайдем в лаундж, поговорим, и я вернусь.

В конце концов, он тоже оказался жертвой сегодняшней интриги. И Соль сама не хотела отпускать его вот так, ничего не объяснив и оставив в неведении.

Они вошли в закрытый лаундж для жильцов таунхауса и сели друг напротив друга. Из-за внезапного обморока в отеле голова всё еще кружилась, но И Соль изо всех сил старалась не подавать вида.

— То сообщение... Я всё время думаю о нем и никак не могу понять. Кто и зачем прислал тебе эту фальшивку? У тебя реально нет никаких догадок?

— Я знаю, кто это был. Прямых доказательств нет, но это точно этот человек.

— Кто? — опешил Ги Хон.

— Моя старая знакомая. Мне очень жаль, что вас втянули в эту грязную историю. Простите меня.

— Что еще за знакомая? Зачем ей устраивать такой...

— Это была... чья-то очень злая шутка. Я не могу рассказать вам подробности, но... Если вдруг снова получите подобное сообщение, просто проигнорируйте его. Тогда вы больше не окажетесь втянуты в мои проблемы.

— И Соль.

Ги Хон заговорил лишь после долгой паузы. Судя по её наглухо закрытому лицу, она ни за что не расскажет ему правду.

Сейчас она казалась точно такой же, как много лет назад. Той самой Хан И Соль до замужества, которая так и не открыла ему свое сердце, сколько бы он ни пытался приблизиться и выразить свои чувства.

— Мне правда очень жаль. Из-за меня вам пришлось приехать сюда...

— Нет, ты ни при чем. В конце концов, приехать в Лондон было моим решением.

Чхве Ги Хон немного помедлил, достал из бумажника визитку и протянул её И Соль.

— Если что-то случится... Если тебе понадобится чья угодно помощь — обязательно позвони. Ты же знаешь, Амстердам совсем недалеко от Лондона.

— Нет. Спасибо, конечно, но вряд ли она мне пригодится.

И Соль вежливо пододвинула визитку обратно.

— Просто возьми. Сейчас ведь рядом с тобой никого нет.

Услышав эти прямые слова, И Соль вздрогнула и подняла глаза.

— Твой секретарь — это человек семьи мужа... Что в Сеуле, что здесь — ты всегда совсем одна, И Соль.

Ему было больно на это смотреть. Даже выйдя замуж, она выглядела бесконечно одинокой. Пусть официально это называлось подготовкой к концертам, за столь долгим пребыванием в чужой стране в одиночестве явно крылась иная причина.

И причина эта наверняка крылась в несчастливом, удушающем браке.

— Жизнь непредсказуема, так что пусть это будет просто номер для экстренной связи. Хотя бы на то время, пока ты в Лондоне.

И Соль молча взяла визитку со стола и опустила в карман жакета. Она понимала: только так Ги Хон наконец уйдет.

Ги Хон покинул территорию таунхауса и направился к своей машине, припаркованной у обочины. Образ Чха Ю Рим окончательно выветрился из его головы.

Его сердце снова теряло покой. Он отчаянно пытался забыть эту женщину, даже заводя порочную связь с её копией, но в итоге все эти попытки оказались абсолютно бессмысленными.

* * *

И Соль пролежала в постели двое суток с того дня, как вернулась из отеля, и едва нашла в себе силы подняться. Времени на то, чтобы болеть, у нее просто не оставалось.

До специального рождественского концерта оставалось всего шесть недель, и чтобы представить короткую, но безупречную сольную программу, ей требовалось с головой уйти в репетиции. Пока она едва-едва успела выучить партию наизусть.

Она провела целый день в студии недалеко от таунхауса, оттачивая исполнение, а на обратном пути секретарь Пак, сидевший за рулем, осторожно нарушил тишину:

— Госпожа, мне только что сообщили, что господин исполнительный директор прибыл в дом в Кенсингтоне.

— Что? — растерянно переспросила И Соль. Может, я ослышалась? Что он здесь забыл?

— Кажется, он приехал в Лондон по делам компании. И передал, что на время командировки остановится с вами.

— А...

— Я сам узнал об этом буквально минуту назад, поэтому не смог предупредить вас заранее. Простите.

— Ну что вы, секретарь Пак, вы ведь тоже только что услышали. И на сколько дней запланирована эта командировка?

— Этого мне пока не сообщили. Как приедем, я уточню у начальника Чана.

За разговором машина уже успела подъехать к таунхаусу. И Соль переступила порог дома на одеревеневших от напряжения ногах.. Сердце болезненно сжалось, а кровь, казалось, бешено забурлила в жилах.

Он здесь.

Его присутствие ощущалось еще до того, как она миновала центральную лестницу и вошла вглубь гостиной. Со До Ха по-хозяйски, расслабленно сидел на диване и просматривал что-то на планшете. В своем безупречном, строгом костюме он выглядел так, словно находился в собственном офисе.

Обычно уютная комната мгновенно наполнилась давящим, тяжелым воздухом. Он медленно поднял голову.

В тот момент, когда их взгляды встретились, И Соль затаила дыхание. Одно лишь его присутствие вновь подавило её волю.

— Пришла?

— Давно не виделись.

Их спокойные приветствия, прозвучавшие в разной тональности, слились воедино. Бессознательно источаемое им высокомерие казалось до боли знакомым даже после двух месяцев разлуки.

— Мог бы предупредить хотя бы за день. Приехал так внезапно, без единого звонка...

— Разве муж должен просить разрешения, чтобы навестить собственную жену?

Он издал тихий смешок. Усмешка быстро исчезла, сменившись властным указанием, похожим на приказ:

— Садись.

Со До Ха кивком указал на диван напротив. В нем абсолютно ничего не изменилось.

Сильные, провокационные и в то же время словно нарисованные, утонченные черты лица. Давящая аура, способная заставить собеседника сжаться от одного лишь взгляда.

То, как он отложил планшет и закинул ногу на ногу, выглядело настолько естественно, будто он сидел на этом самом месте еще вчера. Внезапно низ живота сладко заныло.

— Надолго ты...

— Слышал, ты болела.

Их реплики снова наложились друг на друга. Со До Ха вопросительно вскинул бровь, давая понять, что сначала хочет услышать ответ на свой вопрос. Судя по всему, местная домработница уже доложила ему, что она двое суток пролежала с температурой.

— Просто... легкая простуда.

Критические дни тоже сыграли свою роль, но вдаваться в такие подробности она не стала. При воспоминании о том, что произошло в отеле, в груди разлилась тяжелая, тупая боль.

Знает ли он об этом?

Рассказала ему Со Мин Джу или нет — выяснить это пока не представлялось возможным.

— Сейчас всё в порядке.

— Вот и славно.

Его голос прозвучал невероятно сухо — невозможно было понять, действительно ли он рад это слышать, или просто бросил дежурную фразу. И всё же сковавшее её напряжение таяло, как весенний снег.

Почему? Оттого ли, что она вошла с промозглого холода в теплое помещение, её мочки ушей вдруг начали гореть.

— Надолго ты приехал?

— На день. Завтра нужно лететь в Дубай.

— Вот как. Тогда насчет комнаты...

Он встал и снял пиджак. Затем ослабил узел галстука и начал расстегивать верхние пуговицы рубашки. От этих привычных движений И Соль охватило странное чувство. Ей на секунду показалось, что они вернулись в особняк в Сонбук-доне.

— Нужно принять душ. Сказали, ужин скоро будет готов.

Со До Ха, не дожидаясь ответа, направился прямиком в ванную. Из двух главных спален он уверенно выбрал левую — ту самую, которую занимала И Соль. Он вел себя так естественно, будто это была его собственная комната.

И Соль пошла следом и остановилась в дверях. Из ванной донесся тихий шум воды. Внезапно ей стало невыносимо любопытно.

Он всё еще встречается с той женщиной с фотографии?

Вслед за мыслями о таинственной незнакомке вспомнилось и то, как Со До Ха хладнокровно игнорировал её перед самым отъездом в Лондон. Почувствовав, как тупая боль вонзается в сердце, И Соль замерла посреди спальни.

И только теперь она всё поняла. Поняла, почему всё это время ей было так тяжело и больно. Почему необходимость разрушить этот брак из-за шантажа посторонних людей отзывается в душе такой агонией.

И Соль подошла к банкетке перед туалетным столиком и взяла небрежно брошенную им одежду. Пока она несла рубашку, пиджак и брюки в гардеробную, чтобы повесить их на плечики, её окутывал любимый древесный аромат Со До Ха.

Аккуратно расправив вещи, она прислонилась спиной к двери гардеробной. Тело стало ватным. Тяжесть и ноющая боль, сковавшие её от груди до самого низа живота, не проходили даже после нескольких глубоких вдохов. И дело было вовсе не в спазмах от критических дней, которые уже подходили к концу.

Уж лучше бы он не приезжал.

Но в тот момент, когда она увидела его в гостиной, отрицать захлестнувшие сердце чувства стало невозможно.

Она была счастлива снова увидеть Со До Ха. Настолько, что сейчас едва держалась на ногах. И в то же время ей было так больно, что перехватывало дыхание.

Какая жестокая, несчастная ирония. Чем ближе момент, когда наш брак должен закончиться, тем сильнее и глубже становятся мои чувства.

Перед тем как он успел выйти из душа, И Соль покинула спальню и спустилась в столовую. Но даже пока она помогала домработнице с сервировкой ужина, её сердце никак не могло успокоиться.

* * *

За ужином, когда они перешли к десерту и чаю, он коротко сообщил, что Со До Гён и Чон Со Хи уже подали документы на развод, и, если не случится ничего непредвиденного, процесс официально завершится еще до конца этого года.

— Вот как. Свекор и матушка, должно быть... очень переживают.

— Время переживаний давно прошло. Скорее уж они почувствовали облегчение. Дальше брат и его жена разберутся сами, но меня сейчас интересует другое...

Со До Ха опустил чашку на блюдце и отодвинул её в сторону.

— Может, расскажешь, как ты на прошлой неделе встретилась с Мин Джу в отеле Dorchester?

И Соль, потянувшаяся к своей чашке, замерла и едва успела опустить её обратно. Чай едва не расплескался.

— Мин Джу... ничего тебе не рассказала?

— Нет.

— ...

— Ты и сама прекрасно знаешь: в этом плане Мин Джу очень похожа на меня. Семья не семья — она считает, что каждый должен сам разбираться со своей жизнью.

Он молча, пристально смотрел на нее и больше не произносил ни слова. Его темные, глубокие глаза казались бездонной пропастью. И Соль почувствовала, как ей не хватает воздуха.

— Ничего особенного. Просто спросили, как друг у друга дела...

Она понятия не имела, сколько именно ему известно, поэтому не решалась сказать что-то еще. Ей хотелось извиниться и уйти к себе, но губы словно склеились. Тело оцепенело, не позволяя сделать ни единого движения.

— Прошло два месяца, а ты всё такая же.

Он наконец-то нарушил эту мучительную, похожую на пытку тишину.

— И сколько же еще тайн прячет моя жена.

— ...

— Ты абсолютно закрыта.

Он приподнял заварочный чайник и опустил его обратно. И Соль молча встала из-за стола и пошла на кухню. Местная домработница и секретарь Пак уже ушли в свои комнаты на первом этаже, предназначенные для персонала.

Пока закипала вода, И Соль стояла у индукционной плиты, одной рукой прижимая ноющий живот. Из-за смешанного приступа тянущей боли и спазмов в желудке её начало мутить, а кончики пальцев заледенели.

— Осторожно.

Таймер пискнул; в тот момент, когда она выключила плиту и взялась за ручку чайника, за её спиной раздался властный голос. И Соль вздрогнула и обернулась. Со До Ха уже стоял вплотную к ней.

От его густого, чисто мужского аромата закружилась голова. И Соль рефлекторно отвернулась.

— Всё нормально. Я сама принесу.

Пальцы оставались ледяными, но всё тело мгновенно бросило в жар. Ей даже показалось, что горячий пар из старинного чайника заполняет её собственные мысли.

— Оставь. Чай не нужен.

Почувствовав, как его руки уверенно легли ей на талию, И Соль мелко задрожала. Прошло немало времени, но тело само вспомнило эти прикосновения, и колени предательски подогнулись.

Она буквально спиной ощущала, как натянулась ткань на его брюках. Он уже был сильно возбужден. И, судя по всему, совершенно не собирался скрывать этот порыв.

И Соль всё же повернулась к нему лицом. Выражение лица Со До Ха оставалось абсолютно невозмутимым, никак не выдавая его желания. В свете кухонных ламп его карие, ставшие прозрачными глаза напоминали отблеск света на въезде в темный туннель.

Он оперся одной рукой о край столешницы и наклонился к ней еще ближе. Из-под опущенных ресниц его зрачки казались еще темнее.

— Я очень скучал по тебе.

— ...

— А ты?

И Соль сделала глубокий вдох и выпалила как есть:

— ...У меня критические дни.

Он даже глазом не моргнул, лишь уголок его рта медленно пополз вверх. Ответить на такое трепетное признание сообщением о критических днях — на его лице ясно читалось, насколько нелепой и забавной показалась ему эта ситуация.

И всё же в его глазах не было ни капли насмешки. И Соль, не в силах больше выдерживать этот взгляд, опустила глаза на его крупный кадык. Прочесть истинные эмоции в этих глазах, похожих на кубики обжигающего льда, было просто невозможно.

— Тогда... приготовить что-нибудь другое? Кофе или...

Образ стройной женщины с фотографии вновь наложился на его чувственные, словно нарисованные губы. Ей так хотелось спросить о ней. Встречаются ли они до сих пор. Что она за человек.

Собирается ли он жениться на Ын Се Рён после их развода, как того хочет её бабушка. И продолжит ли он после этого свои тайные встречи с той незнакомкой.

Невысказанные вопросы цеплялись один за другой, тяжелым комом застревая в горле.

— Нет.

Со До Ха выпрямился. Он медленно вдохнул, и в его взгляд вернулось привычное высокомерие.

— Какая досада. Спустя целых два месяца.

Не отстраняясь ни на шаг, он продолжал стоять вплотную к ней. Рука, до этого опиравшаяся о столешницу, поднялась и принялась медленно, нежно гладить её щеку. Его пальцы были поразительно холодными.

И Соль вздрогнула от этого холода и прикрыла глаза. А когда открыла их снова, его ладонь уже согрелась от тепла её кожи, даря удивительный уют.

— До...

Она хотела попросить его отойти, но голос осекся. Рука, ласкавшая её щеку, медленно спустилась ниже и принялась мягко очерчивать линию шеи.

— Ты горячая.

— ...

— Видимо, тебе здесь слишком жарко.

Когда его большой палец скользнул по самому нежному, уязвимому месту на горле, у нее перехватило дыхание. И Соль снова попыталась открыть рот, чтобы остановить его, но его пальцы уже переместились на подбородок.

Крепкие пальцы властно очертили её подбородок и поднялись к губам, принимаясь медленно, лениво разминать нижнюю губу. И Соль забыла о своем намерении оттолкнуть его и лишь крепче сжала опущенные вдоль тела руки в кулаки.

— ...!

Его палец бесцеремонно проник сквозь приоткрытые губы внутрь. Она инстинктивно вжалась поясницей в гарнитур, но отступать было некуда. То, как он скользил по ровным зубам и влажной слизистой, а затем властно надавил на кончик её языка, выдавало всю неприкрытую, первобытную суть Со До Ха.

Его обжигающее желание передавалось через кончики пальцев, заполняя всё её существо. Напор горячего тела, прижимавшегося к ней всё теснее, становился невыносимым.

— До Ха. Прекрати...

Справиться со сбившимся дыханием было всё труднее. Пытаясь судорожно глотнуть воздуха, И Соль внезапно громко икнула.

Ик — этот совершенно неромантичный звук заставил Со До Ха выпустить её губы. В его глазах, смотревших на нее с легкой усмешкой, рассеялся прежний опасный мрак.

Он тихо выдохнул, потянулся за её спину и взял со стола стакан с водой. Пока он наливал воду и протягивал её И Соль, его взгляд ни на секунду не отрывался от её лица.

— Пей.

Из-за непрекращающейся икоты она даже не могла нормально сказать спасибо. Сгорая от стыда и густо покраснев, И Соль залпом выпила воду и принялась убирать оставшиеся чашки.

— Оставь. Завтра приберут.

— Я просто поставлю их в раковину.

Он решительно забрал из её рук чашку с блюдцем и небрежно опустил их на столешницу. Со До Ха всем своим видом показывал, что не потерпит, чтобы в его присутствии она уделяла внимание грязной посуде.

— Я уеду завтра около пяти утра. До консорциума в ОАЭ добираться довольно долго.

— Хорошо.

Икота наконец-то немного отступила, но смотреть ему в глаза по-прежнему было страшно. И Соль, опустив взгляд на его подбородок, тихо произнесла:

— Секретарь Пак уже подготовил для тебя вторую спальню.

Он остался стоять, небрежно прислонившись к дверному косяку, и ждал продолжения. Опасаясь, что он всё еще возбужден, она не решалась опустить взгляд ниже его пояса.

— Думаю, тебе стоит нормально выспаться и отдохнуть хотя бы эту ночь.

— Только потому, что из-за критических дней мы не сможем переспать?

И Соль растерянно посмотрела на него. Она не понимала: издевается он или спрашивает всерьез. В этот момент она развернулась и выключила подсветку над раковиной.

— Жестоко с твоей стороны. Ведь есть и другие способы.

Его насмешливый взгляд снова обжег её лицо.

Не может быть.

И Соль не поверила своим ушам. Однажды в особняке в Сонбук-доне, будучи сильно пьяным, он уже принуждал её к этому.

Но на трезвую голову он никогда о таком не просил. Напротив, сколько бы она ни сопротивлялась, он часто доводил её до пика наслаждения, даже не позволяя ей прикасаться к себе.

— Ты ведь еще ни разу не делала это ртом по своей воле. Всегда только я брал инициативу на себя.

— ...Делала. Пусть и не по собственной инициативе.

— Вот как?

— Да. Просто ты этого не помнишь.

И Соль выключила оставшийся свет над обеденным столом и направилась к выходу. Пускаться в долгие объяснения о том, чего он всё равно не помнил, она не собиралась. Но не успела она сделать и пары шагов, как он крепко перехватил её за локоть, не позволяя уйти.

— Я еще не закончил.

Пугающе мощный рывок мгновенно притянул её вплотную к его груди. Всё его существо буквально подавляло её.

Крепкая рука, обвившая талию, горячее дыхание, обжигающее лицо, и этот сводящий с ума аромат ночного леса. И вновь вспыхнувший жар тесно прижатых друг к другу тел.

— Раз уж так — сделай это для меня перед сном.

— Нет, — задыхаясь, наотрез отказалась И Соль.

Тусклый свет ночника на лестнице отбрасывал мягкую тень на его высокий лоб.

— Нет?

— Да.

Она уже хотела ядовито бросить, чтобы он шел и просил об этом свою любовницу с фотографии, но он вдруг снова рассмеялся. Этот смех прозвучал тихо и глухо.

— Надо же, какие мы недотроги.

— ...

— Неужели поцеловать мужа на ночь — это такая невыносимая пытка?

И Соль широко распахнула глаза. И только теперь всё поняла. Со До Ха с самого начала просто дразнил её. Осознав, что ею снова помыкают как игрушкой, она вспыхнула от гнева и изо всех сил толкнула его в плечо.

Но уже в следующую секунду оказалась запертой в его объятиях. Тело оказалось зажатым в кольце его сильных рук, а губы — полностью смяты его поцелуем. Без единого слова, тихий, но настойчивый жар мгновенно охватил её от слившихся губ до самых кончиков пальцев на ногах.

Сплетение их языков было таким глубоким, что кружилась голова. Это был жадный, собственнический, ненасытный поцелуй. Её ногти впились в плотную ткань его пиджака. Сама того не осознавая, она уже крепко цеплялась за его предплечья, пытаясь удержаться на ногах.

От этого сумасшедшего ритма мысли в голове окончательно спутались. Его поцелуй был грубым и диким, словно он хотел поглотить её целиком, но уже в следующее мгновение его язык становился таким тягучим и сладко-нежным, что остатки сил стремительно покидали её тело.

Под пальцами перекатывались его литые мышцы. И Соль, приподнявшись на мысочки, уже отчаянно обвивала руками его шею.

Это чистое безумие. Но пусть лучше будет так. Уж лучше поддаться этому первобытному инстинкту, чем позволить ему остановиться. Сейчас ей совершенно не хотелось его отпускать.

Словно почувствовав эту перемену в ней, его поцелуй стал становиться мягче. Он всё еще оставался требовательным, но из него ушла та пугающая, хищная ярость первых секунд.

Его рука скользнула под кардиган и по-хозяйски сжала полную грудь. Почувствовав, как его горячие пальцы сквозь ткань белья настойчиво ласкают затвердевшую вершину, И Соль пробила крупная дрожь. В голове всё вспыхнуло белым светом, словно от удара током, и она едва не осела на пол.

Когда их губы наконец разомкнулись, она с трудом приходила в себя. Казалось, её выдернуло из реальности и бросило обратно.

Руки И Соль бессильно соскользнули с его шеи. Сердце колотилось на пределе. Лицо горело от смущения так сильно, что она не смела поднять на него глаз.

Макушкой она ощущала его сбитое, горячее дыхание. Он всё еще был сильно возбужден. Когда И Соль попыталась сделать шаг назад, его большая ладонь легла ей на плечо у самой ключицы.

— ...Мне пора спать.

Она заговорила первой, опережая его. Оставаться рядом было слишком опасно. Она не могла выдержать с ним наедине больше ни секунды. И боялась она сейчас не столько Со До Ха, сколько саму себя.

— Я прилечу на твой концерт 17-го числа.

— ...

— Постараюсь закончить все дела до этого времени, так что забронируй для меня место в зале. Нам еще о многом нужно поговорить.

И Соль подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— И выбрось из головы эти мысли о разводе. Если еще хоть раз заикнешься об этом...

Со До Ха не стал договаривать, лишь угрожающе стиснул зубы. Если Хан И Соль посмеет еще раз завести свою шарманку про развод или окончание контракта — я просто запру её так, что никто не найдет.

— И мертвого ублюдка тоже вычеркни из памяти навсегда, — добавил он с нажимом. — После концерта 17-го числа проведем остаток года вместе. И тогда ты расскажешь мне всё, что от меня скрываешь.

Он был намерен вытащить из нее правду любой ценой. Частное расследование её прошлого, которое он запустил параллельно, отнимало куда больше времени, чем ожидалось.

Казалось, кто-то успел подчистить архивы до него: из-за зияющих дыр в базах данных и обрывочной информации дело продвигалось крайне медленно. Разумеется, если кто-то действительно приложил к этому руку, он выяснит имя этого человека во что бы то ни стало.

— До Ха. Я хочу кое-что спросить.

И Соль крепко сцепила пальцы в замок. Словно надеясь, что этот жест придаст ей недостающей смелости.

— Спрашивай обо всем.

Его большая ладонь ласково, успокаивающе погладила её по волосам. В это было трудно поверить — настолько нежным было это прикосновение.

— Та женщина... Ты всё еще с ней встречаешься?

— ...

— Та, с которой ты видишься на стороне.

— Хан И Соль.

Взгляд Со До Ха снова потемнел. На его лице отразилась отчаянная борьба с внезапно нахлынувшими, не поддающимися описанию эмоциями.

— И Соль.

Почему? Почему собственное имя, произнесенное его глубоким голосом, вдруг показалось ей таким особенным? Имя «И Соль», которое, по рассказам, её покойная мать и старший дядя с такой любовью выбирали еще до её рождения. Имя, принадлежащее ей — греховному, постыдному плоду внутрисемейной связи.

— Слушай меня внимательно.

Его слова мгновенно вернули её из плена мрачных мыслей. В полумраке кухни его голос прозвучал твердо и ясно:

— Не знаю, какой бред тебе наплели, но кроме тебя у меня никого нет.

— ...

— Только Хан И Соль. С самого начала и до сих пор.

И Соль растерянно моргнула. Для сладкой лжи это прозвучало слишком искренне.

— Ладно, признаю.

За тяжелым вздохом последовало неожиданное, прямое признание:

— Ты мне нравишься, Хан И Соль. Я влюблен в тебя.

— ...

— Что? Звучит слишком непривычно? Впрочем, признание мужа в любви к собственной жене — банальщина, которая вряд ли звучит романтичнее собачьего лая на луну.

Это казалось сном. От этих простых слов её сердце, до этого сжавшееся в ледяной комок от страха, мгновенно оттаяло.

— Так что верь мне и не обращай внимания на глупые слухи.

И Соль уже хотела рассказать ему о сфабрикованных фотографиях, но вовремя прикусила язык. Ей просто не хотелось разрушать волшебство этого момента.

Это была ночь, когда любая ложь отступала перед силой правды, а измученные, блуждающие сердца наконец-то находили путь домой.

— И за то, что я вел себя с тобой как последний ублюдок... Мне правда очень жаль. Прости меня.

И Соль удивленно распахнула глаза. Она просто не верила своим ушам. Пусть это и прозвучало довольно скупо и сдержанно, от Со До Ха, которого она знала, услышать подобные слова было просто немыслимо.

— Конечно, одним словом «прости» тут вряд ли отделаешься.

— ...

— Я хочу начать всё сначала. По-настоящему.

Его голос оставался абсолютно спокойным, но внутри у И Соль всё перевернулось. Ей казалось, что все те жестокие, ядовитые слова, которыми он осыпал её раньше, сейчас бесследно растворяются, как морская пена.

— Начнем с чистого листа со дня твоего концерта в следующем месяце. Если ты не против.

— Я... я услышала тебя. Но прежде чем...

И Соль собрала всю свою волю в кулак и снова посмотрела ему в глаза:

— Я хочу задать еще один вопрос.

Он ободряюще кивнул.

— Ты рассказывал... что ребенок, которого твой отец прижил на стороне, умер еще во младенчестве.

Со До Ха слегка нахмурился, не понимая, к чему она клонит, и откинул со лба упавшую прядь волос.

— С чего вдруг ты вспомнила об этом?

— Если бы тот ребенок выжил и рос в вашей семье... Что бы ты к нему чувствовал? Наверняка бы ненавидел, презирал... и сторонился? Ведь это незаконнорожденный ребенок, разрушивший покой вашей семьи.

Даже если сама по себе человеческая жизнь бесценна и ребенок ни в чем не виноват, для законной семьи он навсегда останется клеймом и источником боли. Это же очевидно.

— Прости. Не стоило напоминать о плохом.

— Всё нормально. Я просто искренне не понимаю, зачем говорить об этом именно сейчас.

Видя, что И Соль молчит, Со До Ха тихо выдохнул и ответил:

— Наверное, так бы и было. Ведь это внебрачный ребенок.

Он произнес это с едкой, холодной горечью.

— Кому понравится такое соседство. Особенно для матери это стало бы незаживающей раной до конца жизни. Но если ты спрашиваешь, ненавидел ли бы его лично я...

В его глазах всё еще читалось замешательство, но он продолжил:

— Кто знает. Ребенок ведь не просил, чтобы его рожали таким образом. Делать его козлом отпущения и слепо ненавидеть — разве это честно по отношению к нему?

Пальцы И Соль, до этого крепко сжатые в замок, мгновенно расцепились. Она никак не ожидала услышать такой ответ.

— Само собой, блядскому поступку отца нет никаких оправданий. Но ненавидеть и презирать нужно именно тех двоих ублюдков, которые это сотворили.

Он хладнокровно выплюнул это грубое ругательство в адрес собственного отца и снова посмотрел на нее:

— Так к чему это было? Как ни крути, а момент для таких разговоров ты выбрала максимально странный.

— Нет, ничего. Всё в порядке.

И Соль постаралась унять бешено бьющееся сердце и мягко ответила:

— Тогда... буду ждать 17-го числа.

В этот момент тишину гостиной разорвал громкий телефонный звонок. Звонил мобильный Со До Ха, оставленный на столике. Видимо, это был тот самый важный рабочий звонок, которого он ждал; потянувшись к аппарату, он на секунду обернулся к И Соль:

— Спокойной ночи. ...Hallo.

Его ночное прощание мгновенно сменилось деловым тоном на чужом языке. Со До Ха слегка нахмурился, полностью сосредоточившись на разговоре. И Соль дождалась, пока он возьмет планшет, и лишь затем направилась к своей спальне.

Закрыв за собой дверь и бессильно упав на кровать, она наконец смогла выдохнуть сдерживаемый воздух. Кончики пальцев, которыми она прикоснулась к своим губам, всё еще хранившим жар его поцелуя, мелко дрожали.

Неужели теперь и правда можно... рассказать ему всё и попросить помощи?

Ей так хотелось раскрыть правду о Мён Сук Хён и Ын Се Рён, чтобы вместе решить, что делать дальше. Если он действительно не хочет этого развода, он обязательно встанет на её защиту.

А вдруг той женщины с фотографии и впрямь не существует? Как и говорила Ха На, это мог быть искусно сфабрикованный дипфейк.

Но чтобы всё встало на свои места, ей придется начать с самой тяжелой правды. Раскрыть тайну своего рождения и рассказать об угрозах Ан Сон Хе.

И всё же червь сомнения еще точил её изнутри. Она панически боялась, что, узнав правду, он отвернется от нее с тем же омерзительным презрением, что и тетя. Ведь она была даже хуже обычной незаконнорожденной дочери — она была живым воплощением инцеста внутри их собственной семьи.

«Кто знает. Ребенок ведь не просил, чтобы его рожали таким образом. Делать его козлом отпущения и слепо ненавидеть — разве это честно по отношению к нему?»

Но сейчас ей так отчаянно хотелось верить этим словам. Хотелось ухватиться за эту единственную фразу как за спасительную соломинку.

* * *

Се Рён долго и страстно кувыркалась в постели парижского отеля со своим женатым любовником.

Когда мужчина ушел, она ненадолго задремала и проснулась лишь от настойчивого звонка мобильного. На экране высветилось имя бабушки.

И чего старухе не спится... А, у них там, наверное, уже день?

— Да, бабушка.

Се Рён ответила на звонок, привычно нацепив на голос маску елейной вежливости.

— Девочка моя, ты сейчас где? Всё еще в Париже? Нашла время прохлаждаться, немедленно бросай всё! Ты хоть знаешь, что исполнительный директор Со сейчас в Лондоне, вместе с Хан И Соль?

Мён Сук Хён раздраженно цокала языком, засыпая внучку вопросами. Се Рён от неожиданности резко села в постели, забыв, что на ней нет ни прикрытия.

— Что? До Ха в Лондоне?

— Я только что вернулась со встречи «Арамхве», и директор Но сама обмолвилась, что До Ха улетел туда в командировку. Уж не знаю, надолго ли, но супруги наконец-то проведут время под одной крышей!

— А... Ну раз командировка, то... это вполне логично. В Лондоне наверняка полно корейских репортеров, вот он и решил немного поиграть на публику в счастливый брак.

— Говорят, он специально перекроил свой рабочий график, чтобы туда вырваться! Только ради того, чтобы увидеть жену!

— Да это просто слова...

— Там не было никаких репортеров, да и перед собственной матерью ему незачем ломать комедию. К тому же ты сама прекрасно знаешь: разве Со До Ха из тех, кто станет бросаться такими словами просто так, даже если ему к горлу приставят нож? А?

Се Рён до крови прикусила губу. А ведь бабушка права. Со До Ха совершенно не тот человек, который станет опускаться до дешевой сентиментальной лжи. И уж тем более менять ради женщины свой священный рабочий график.

— Бабушка. Я всё выясню... и перезвоню вам.

— Ты хоть представляешь, как я извелась, пока ехала домой? Нужно срочно приструнить эту девку Хан И Соль, чтобы она, не дай бог, не возомнила о себе лишнего.

— Бабушка, я сама со всем разберусь. Не переживайте и просто ждите моего звонка.

Едва сбросив вызов, Се Рён издала нервный, злой смешок. Её лицо исказилось в хищной, пугающей гримасе, а зубы яростно впились в свежий, дорогой маникюр.

Со До Ха намеренно перекроил всё расписание и примчался в Лондон только ради того, чтобы увидеть Хан И Соль? Быть того не может.

Она отчаянно пыталась убедить себя, что это бред, но кровь уже бешено стучала в висках. И это пьянящее чувство ярости в корне отличалось от того легкого, приятного адреналина, который она испытывала во время интрижек с женатыми мужчинами.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver