И Соль невольно рассмеялась остроумной шутке Им Сон Уна. Но этот смех продлился недолго.

В тот момент, когда её взгляд пересекся со взглядом мужчины, стоявшего за задней дверью кафе и смотревшего в их сторону, улыбка И Соль бесследно исчезла. Когда этот широкоплечий, рослый мужчина вошел внутрь, сотрудники за стойкой как по команде округлили глаза и не могли оторвать от него взглядов.

Посетители за столиками у стойки тоже словно сговорились и начали украдкой поглядывать на него. Как и всегда, в любом месте, это был мужчина, одно лишь присутствие которого мгновенно приковывало к себе всеобщее внимание.

— Э-э... это случайно не ваш муж, сонбэ?

Им Сон Ун встал и вежливо поклонился подошедшему к ним мужчине.

— Здравствуйте. Я младший коллега сонбэ И Соль. Меня зовут Им Сон Ун...

— Да. Я прекрасно знаю, кто вы, Им Сон Ун. Для меня честь познакомиться с вами.

Со До Ха спокойно ответил, со слабой улыбкой на губах. Однако пожимать руку он, видимо, не собирался: его руки так и остались расслабленно лежать в карманах.

— Ваш разговор окончен? Нам с женой нужно срочно кое-куда поехать.

— А, да. Сонбэ, я отнял у тебя слишком много времени, правда? Огромное спасибо за совет. Я еще немного подумаю и, когда приму решение, обязательно скажу.

— Ну что ты, вряд ли я сильно помогла... Обязательно звони.

Им Сон Ун еще раз вежливо попрощался и вышел из кафе. Глядя на его спину, когда он торопливо уходил, не в силах скрыть нервное напряжение, она почувствовала перед ним вину.

И это было неудивительно: от Со До Ха исходила острая, опасная аура. Хотя уголки его губ слегка приподнялись, ледяной, словно пронизанный стужей взгляд и высокомерное величие создавали вокруг него атмосферу, из-за которой никто не посмел бы к нему приблизиться.

— Что ты здесь...

— Был по делам неподалеку. Позвонил секретарю Паку, и она сказала, что ты здесь. Раз уж ты закончила, пойдем вместе.

Его голос звучал абсолютно буднично. Он как ни в чем не бывало взял её за руку, переплетая пальцы, и направился к выходу из кафе. До её ушей донесся шепот сотрудников и посетителей за стойкой, которые только сейчас узнали супружескую пару и провожали их блестящими глазами.

Может, мне показалось?

И Соль на мгновение усомнилась в собственных ощущениях. Приглядевшись, она подумала, что он не выглядит таким уж напряженным или злым.

— Ты уже освободился? А, подожди минутку. Я забыла тут ноты... быстро поднимусь в репетиционную и вернусь.

— Пойдем вместе.

— Не нужно. На втором этаже это самая дальняя комната в конце коридора, идти долго, так что лучше иди в машину...

— Без разницы.

Со До Ха добавил это самым мягким тоном:

— Раз уж я здесь, заодно посмотрю, где ты репетируешь.

Внезапно по спине пробежал мороз. Несмотря на редкую, теплую улыбку, почему-то стало еще тревожнее.

— Хорошо.

Пока они поднимались на второй этаж и шли по холлу, её сердце бешено колотилось. Он просто заехал за ней по пути с работы, освободившись пораньше. Ни больше ни меньше.

Возможно, он приехал сюда, чтобы намеренно продемонстрировать образ счастливой пары, опасаясь, что слухи о раздельном проживании Со До Гёна и его жены просочатся наружу.

И всё же в груди снова и снова пытался прорасти крошечный росток надежды. И Соль с трудом подавила эти глупые мысли и подошла к самому концу коридора. Убедившись, что репетиционная пуста, она ввела пароль.

Судя по листу бронирования на двери, после этого часа комната должна была пустовать. Это было помещение, которое её квартет Corda делил с еще одним трио.

Приди в себя, Хан И Соль. В любом случае ничего не изменится.

Этот брак всё равно должен был закончиться в начале следующего года, а он встречался с другой женщиной на стороне. Станет ли после её ухода его новой женой Ын Се Рён или та любовница — её это совершенно не касалось.

— Ты знаешь, что такое дипфейк? Злонамеренная подделка, которая выглядит как настоящая. Про это часто в новостях говорят.

И всё же голос Ю Ха Ны, услышанный несколько часов назад, намертво засел в голове и не отпускал.

— Что, если эта фотка — подделка? Исполнительный директор Со ведь сам ни в чем не признавался.

А вдруг Ха На права, и эта фотография сфабрикована? Что, если у Со До Ха нет никакой любовницы?

И Соль взяла с полки ноты издания Henle и сунула их в сумку. Ей хотелось спросить. Она всё это время избегала разговора, боясь услышать признание из его собственных уст, но терпеть больше не было сил.

Она обернулась к нему, стоявшему у входа. Со До Ха как раз поворачивал замок на ручке и плотно закрывал верхнюю задвижку. Даже во время этих скупых, выверенных движений его взгляд ни на секунду не отрывался от И Соль.

— До Ха? Что ты...

Сумка соскользнула с плеча и упала на пол. В мгновение ока он оказался прямо перед ней.

— Сначала спрошу я.

Его глаза, смотревшие на нее сверху вниз, казались темными омутами. Под длинными ресницами не читалось абсолютно никаких эмоций.

— Разве сегодня не очередная встреча клуба «Арамхве»?

И Соль невольно вздрогнула. Она лишь сказала, что у нее обед с другими женами, и никак не ожидала, что он знает про «Арамхве».

— Почему ты не пошла? Не похоже, что ты больна.

— Дело в том...

— «Даже если дело дойдет до развода, до тех пор я буду изо всех сил выполнять свои обязанности как вторая невестка KY»... Разве не это ты сама мне говорила?

— ...

— А на деле ты проигнорировала важнейшую встречу, где должна была представлять семью, и вместо этого любезничала здесь с другим мужиком.

— До Ха, всё совсем не так...

— Разве это не прямое уклонение от своих обязанностей?

И Соль крепко прикусила губу. Ситуация была безвыходной: она не могла ни рассказать о требовании Мён Сук Хён, ни сослаться на здоровье.

— Какие именно у тебя отношения с Им Сон Уном?

— Что?

— Я спрашиваю, какая еще слезливая история вас связывает.

— Ничего такого нет. Мы просто случайно встретились...

И Соль замолчала. Оправдываться дальше казалось просто жалким.

Я сказала, что всё еще храню в сердце Нам Джун У, но никогда не говорила, что собираюсь путаться с другими мужчинами. И это при том, что сам Со До Ха завел любовницу и внаглую попадается на фото, а теперь ведет себя как параноик с приступом ревности.

Видя, что она не может ответить и лишь её губы вздрагивают, он издал смешок и произнес с издевкой:

— Моя жена обожает всех вокруг, кроме собственного мужа. Поразительно.

— Не волнуйся. Я хотя бы не делаю это так откровенно, как ты.

В его глазах вспыхнул опасный, зловещий огонек.

— Что?

— И если у меня действительно кто-то появится, я не стану прикидываться дурочкой и делать вид, что ничего не происходит, как это делаешь ты.

При одном воспоминании о фотографии внутри всё закипело от гнева. Она просто не могла остановить свой сорвавшийся с цепи язык.

— Да. Им Сон Ун — хороший человек. И он мне нравится. Разве мне нельзя?

Искривленные в ухмылке губы Со До Ха медленно сжались в жесткую прямую линию. С его лица исчезла даже тень насмешки. Они долго испепеляли друг друга взглядами, пока Со До Ха не двинулся первым.

— Думаю, нам нужно серьезно поговорить.

— ...

— Иди за мной.

И Соль попыталась выдернуть захваченное запястье и уперлась. В голове зазвенел тревожный колокол.

Мне нельзя идти с ним. Она понимала, что им всё равно придется вместе поехать домой и бежать ей некуда, но инстинкт кричал об опасности.

— Это здание твоего агентства, Хан И Соль. Хочешь, чтобы я устроил тебе скандал прямо здесь?

От его пугающе мягкого тона кровь застыла в жилах. И Соль перестала сопротивляться и ослабила руку. Против такого шантажа у неё не было защиты.

Только тогда железная хватка на её запястье ослабла. Почувствовав, как его большая ладонь скользит с запястья к её пальцам, И Соль мелко задрожала.

— Разумное решение.

И Соль сглотнула подступивший ком. Со До Ха, сумевший сломить её волю, ни разу даже не повысив голоса, пугал до дрожи.

Не обращая внимания на её состояние, он крепко переплел свои пальцы с её и уверенно вышел в коридор. Всю дорогу до парковки он нагло разыгрывал любящего мужа, и от этого лицемерия её мутило.

— Омерзительно...

Слово сорвалось с губ само собой. Спустившись на лифте и направляясь к машине, где их ждал начальник Чан, Со До Ха внезапно остановился. От его взгляда, с откровенным любопытством устремленного на нее сверху вниз, сердце И Соль болезненно сжалось.

— Куда уж мне до Хан И Соль.

— ...!

— Разве я сравнюсь с женой, которая вешается на каждого встречного.

— Заткнись.

Она изо всех сил выдернула свою руку из его ладони. Камеры на парковке наверняка всё фиксировали, но со стороны это выглядело как мелкая размолвка супругов.

И Соль села в машину, пытаясь выровнять сбивчивое дыхание. На заднем сиденье повисло густое напряжение. В звенящей тишине перед глазами наконец показался забор их особняка в Сонбук-доне.

Едва войдя в дом, И Соль, на ходу кивнув помощнице Ким, бросилась вверх по лестнице. Она хотела забежать в свою комнату и немедленно запереться, но Со До Ха оказался быстрее.

Он в два счета настиг её, втащил в свою спальню и запер дверь на замок. И Соль лишь обреченно выдохнула. Она оказалась в ловушке, как мышь в мышеловке.

— Да что с тобой такое?

— Ответь честно. Мне теперь и впрямь любопытно.

— ...?

— Ты что, получаешь от этого удовольствие? Втайне наслаждаешься тем, что другие ублюдки сходят по тебе с ума, и каждый раз из кожи вон лезешь, чтобы привлечь к себе внимание?

— Что ты сказал?..

— Я говорю, что помимо твоих драгоценных чувств к Нам Джун У, ты просто помешана на мужском внимании и готова вилять хвостом перед каждым встречным кобелем. Как течная сука.

Звонкая пощечина рассекла воздух. Ладонь обожгло огнем.

— ...Ублюдок.

И Соль испепеляла взглядом покрасневшую щеку Со До Ха, крепко сжимая горящую ладонь в кулак. Это был абсолютно импульсивный порыв, но она ни о чем не жалела. Единственное, о чем она могла жалеть — что не ударила его еще сильнее.

Со До Ха медленно повернул к ней сдвинутое ударом лицо и издал тихий смешок. От этой насмешки И Соль сжала кулак еще сильнее. Она чувствовала собственное бессилие оттого, что её удар оказался для него не больнее комариного укуса.

— Выходит, мы идеальная пара. Раз уж оба сукины дети.

— Ты просто... омерзителен. Чудовище.

Перед глазами снова всплыла спина женщины с фотографии, и язык вновь сорвался с предохранителя.

— А теперь спрошу я. Мне тоже вдруг стало очень интересно.

Он упер руку в бок и наклонился к ней вплотную, словно призывая выложить всё, что у неё на уме. Она снова оказалась зажатой между стеной и Со До Ха, но на этот раз гнев начисто выжег страх. Голова пылала от ярости так же сильно, как и ладонь.

— Тебе мало той женщины? А ведь ты выглядел с ней вполне довольным. Настолько, что у тебя не должно быть причин устраивать мне эти параноидальные сцены ревности.

— ...Что?

Его глаза сузились. Невозможно было понять, выражает ли искривленный в ухмылке рот искреннее недоумение или удивление от того, откуда она узнала.

— Ты же встречаешься с другой женщиной. Как я тебе и предлагала.

— Ха. — Его смешок стал громче. От ледяного, лишенного всякого тепла взгляда у И Соль перехватило дыхание. Бум, бум — нарастающий стук сердца отдался в ушах, как сломанный барабан.

— И что с того?

Бешено колотящееся сердце разом замерло. Со До Ха абсолютно спокойно, мягко изгибая губы в улыбке, переспросил:

— И что с того, блядь.

Его голос звучал жестоко и пугающе ласково. Словно он шептал не грязное ругательство, а любовное признание. Вкрадчивый тон продолжился:

— Какое отношение это имеет к твоей роли — к обязанностям, которые Хан И Соль должна выполнять днем и ночью как моя жена?

— М-м? — Губы, с издевкой требовавшие ответа, казались губами палача. В голове И Соль всё помутилось, и она застыла как изваяние, не в силах вымолвить ни слова.

Значит, это правда. Та фотография...

Это не дипфейк, о котором говорила Ха На. Не сфабрикованная подделка, а реальный снимок.

От невыносимого, разрывающего грудь отчаяния И Соль медленно опустила голову. Сквозь полуприкрытые веки она увидела бедро Со До Ха. Он уже был сильно возбужден.

Она даже не успела осознать, как к глазам подступили слезы. Со До Ха грубо схватил её за подбородок, вздернул голову вверх и заставил смотреть ему в глаза. Его ледяной взгляд разительно контрастировал с жаром, исходившим от его паха.

— Хватит нести херню, а теперь отвечай на мои вопросы. По одному.

— ...

— После нашей свадьбы ты выходила на связь с Чхве Ги Хоном? Отвечай только «да» или «нет».

— Что за...

Глаза И Соль расширились от потрясения. Пальцы, сжимавшие её подбородок, вдавились в кожу еще сильнее.

— Я сказал, просто отвечай. Если у тебя нет амнезии, ответить можно сразу.

— Нет. Да что вообще происходит...

— Забыл добавить кое-что еще.

От ледяного холода его пальцев её пробила дрожь. Дыхание И Соль становилось всё более прерывистым.

— Говори только правду. Если солжешь, я за себя не ручаюсь.

С его окаменевшего лица исчезла последняя тень насмешки.

— Это правда.

И Соль изо всех сил пыталась унять готовое разорваться сердце. Её глаза покраснели так, словно в них вот-вот полопаются капилляры. Достигнув предела, она не выдержала и расплакалась.

— Я говорю правду. Сволочь...

Сукин сын. Мерзавец.

Со До Ха — самый настоящий ублюдок. Сам внаглую изменяет напропалую, а срывается на ней, ни в чем не повинной. Подлая тварь.

— Слезами горю не поможешь. Я не из тех, кто тает от женского плача.

Как только хватка на её подбородке чуть ослабла, И Соль грубо оттолкнула его руку и вжалась спиной в стену. Ноги подкашивались, хотелось просто осесть на пол.

— К тому же я не могу знать наверняка, что именно стоит за этими слезами.

Она закрыла глаза от невыносимой усталости, но это не могло защитить её от ядовитого цинизма, бившего точно в цель.

— Плачешь ли ты от обиды, или от ужаса, что тебя поймали с поличным, и теперь отчаянно ломаешь комедию — мне неведомо.

— Прекрати... пожалуйста...

— У меня остался еще один вопрос.

И Соль не выдержала и снова замахнулась. Но на этот раз рука не достигла цели и соскользнула в пустоту. Со До Ха перехватил её запястье с такой силой, что кости едва не треснули.

— Второго раза не будет.

— Отпусти.

И Соль мгновенно обмякла и полоснула его взглядом. Со До Ха послушно выпустил её руку. Но вместо этого его до предела налившаяся плоть, готовая разорвать ткань брюк, тяжело вдавилась в её бедро, а резкий, низкий шепот обжег ухо:

— Тогда как далеко вы зашли с этим ублюдком Нам Джун У?

Из горла И Соль вырвался сдавленный стон. Неоспоримая волна возбуждения прокатилась вдоль позвоночника, затуманивая сознание.

Почувствовав её реакцию, Со До Ха замедлил движения. Его обманчиво ласковые, тягучие пальцы принялись бесстыдно разминать её самое чувствительное место и надавливать на него. Однако, в отличие от смягчившихся ласк, его язык по-прежнему источал чистый яд:

— Остановились в шаге от финала? Только отсасывали друг другу, а до следующего этапа перейти не успели?

— Всё было совсем не... Ах!

От обжигающего жара, заставившего поджаться пальцы на ногах, И Соль стиснула зубы.

— Хватит тянуть... просто делай всё как обычно!

— Вот как? Как обычно?

— Да! Не пытайся копаться в моем прошлом и моих мыслях, просто бери меня, как всегда! Уж лучше нам просто трахать тела друг друга, чем разговаривать.

Он швырнул её на постель как мешок, и матрас глубоко прогнулся. Огромная тень Со До Ха нависла над И Соль, и кровать снова громко скрипнула.

— Спасибо на добром слове.

И Соль, тяжело дыша сквозь полуприкрытые веки, яростно смотрела на него. Со До Ха, словно наслаждаясь даже этим испепеляющим взглядом, искривил губы в ухмылке.

— Верно. Какие бы дерзкие мыслишки ни крутились в голове Хан И Соль... с этим я ничего поделать не могу. Не вскрывать же мне этот красивый череп.

Тихие ругательства вперемешку с глухим, низким басом звучали как неприкрытая угроза. Но даже при этом его руки, губы и язык ни на секунду не прекращали по-хозяйски исследовать каждый уголок её тела, жадно вкушая гладкость кожи и податливость набухших вершин.

— Хочешь дальше течь и вилять задом перед другими ублюдками — валяй. Но сделай так, чтобы я этого не видел и не слышал. И прекрати заводить свою шарманку про развод.

Это было жесткое предупреждение: даже не думать о глупостях. И Соль, не найдя что ответить на этот властный ультиматум, с вызовом обвила руками его шею, словно говоря: «просто делай свое дело».

Он начал глубоко и вязко двигаться внутри неё. Пропитанные страстью стоны, вскрики и всхлипы не заменяли ответа, но этого было вполне достаточно, чтобы его удовлетворить.

Кровать непрерывно и громко скрипела, словно готовая развалиться. Двигаясь в безумном, исступленном ритме, он закинул обе ноги И Соль себе на плечи. Просто вбиваться до самого упора в её мягкое лоно ему было мало.

— А-а! — От безжалостного толчка в самую матку И Соль разрыдалась. Он на мгновение замер и пристально вгляделся в её заплаканное лицо.

— ...Так нравится?

— Ха... ах...

Со До Ха хрипло выдохнул и издал тихий смешок.

— Даже в такой момент твое тело остается предельно честным. Знаешь что? Чем сильнее ты стонешь от кайфа, тем больше мне хочется...

— А-ах!

Это звучало невероятно, пугающе жестоко. Услышав эти слова, подобные проклятию, И Соль широко распахнула искаженные от боли глаза. Влажный от слез взгляд из-под длинных ресниц был безумно красив.

И вызывал жгучую, невыносимую ненависть. Ненавидел ли он кого-нибудь так сильно, чтобы по нескольку раз на дню прокручивать в голове прошлое? Ему казалось, что эта неконтролируемая ярость вот-вот выжжет ему душу дотла.

— А-ах!

Он подался назад и одним рывком перевернул И Соль на живот. Его руки, которым следовало бы быть грубыми, скользили по коже гладко, как обожженный шелк.

До Ха начал вбиваться в нее еще быстрее и жестче, чем когда они были лицом к лицу. Он ненавидел Хан И Соль за то, что она его не любит. Ему хотелось разорвать её на части. Ненавидел и то, как она использует любую услышанную на стороне херню про других женщин как щит и защитные стрелы, слепо принимая этот бред за чистую правду.

Его сознание оставалось кристально ясным и одновременно тонуло в тумане. Казалось, ненависть уже поглотила его целиком, с головы до пят.

Это было мерзкое чувство, словно земля уходит из-под ног. Бессилие от того, что он так отчаянно жаждет её, но не может заполучить полностью, засасывало его в бесконечную трясину отчаяния и ревности.

Эта пропитанная жгучей ненавистью и похотью ночь продолжалась даже после того, как И Соль окончательно потеряла сознание.

* * *

Се Рён, разговаривая с Хан Ын Хо впервые за долгое время, внезапно окаменела. Неужели. Наверняка просто тезка. Но последующие слова Хан Ын Хо безжалостно разбили эту надежду.

— Сестра, ты ведь знаешь бейсболиста Мун Сан Хёка? Это его младший брат, Мун Джон Хёк.

Голос Хан Ын Хо был полон восторга. Она рассказала, что недавно Мун Сан Хёк стал одним из пациентов центра спортивной медицины больницы Хансин, и как-то раз она оказалась на ужине, где к ним присоединился его брат Мун Джон Хёк. В итоге они начали встречаться.

— А... да. Знаю. Кто же в Корее не знает игрока Мун Сан Хёка.

Се Рён выдавила из себя подобие смеха. Её внебрачная связь с Мун Сан Хёком закончилась два месяца назад по обоюдному согласию, как раз когда он стал привлекать слишком много внимания прессы.

— Давай на этом закончим, Се Рён. Тебе всё равно придется выходить замуж по расчету, а у меня сейчас период перехода в другую команду... Жена и так в последнее время не спускает с меня глаз. Мне немного не по себе.

Она легко согласилась. Хотя в постели он её вполне устраивал, внешне он был совершенно не в её вкусе. Напротив, его брат Мун Джон Хёк, которого она видела лишь раз на фото, нравился ей куда больше. Если бы он был не подающим надежды студентом-медиком, а женатым мужчиной, она бы наверняка закрутила роман с ним, а не с его братом.

— Так что зимой в Лондон я поехать не смогу. Прости, что пригласила и теперь отказываюсь!

— Я понимаю. У тебя теперь есть парень, конечно, декабрь вы должны провести вместе.

Се Рён едва сдержала насмешливое фырканье — надо же, она всерьез думает, что их отношения дотянут до декабря. Миловидная внешность, эгё и, прежде всего, статус единственной дочери директора больницы Хансин сыграли свою роль, но Ын Хо быстро ему наскучит. Образ «прелесть какой дурочки» работает месяц-другой, не дольше.

— Ничего не поделаешь. Тогда поеду с другой подругой.

Даже повесив трубку, она не могла перестать ухмыляться. Позабыв о мимолетной зависти, Се Рён просматривала список контактов, пока её палец не замер на имени Со Мин Джу.

Точно, Мин Джу! Почему я сразу об этом не подумала?

На губах Се Рён заиграла торжествующая улыбка. Если уж использовать кого-то в своих планах, то Со Мин Джу подойдет куда лучше глупой Хан Ын Хо. Нет, это будет в разы эффективнее.

Нужно просто подготовить почву и сделать так, чтобы Мин Джу стала свидетельницей нужной сцены. И дело в шляпе.

* * *

И Соль не знала, как пережила эту неделю. Со До Ха, словно зверь, срывающийся с цепи с закатом солнца, каждую ночь брал её, не зная насыщения.

— Это мое право как мужа. Почему ты так охотно улыбаешься другим ублюдкам, а на собственного мужа смотришь как на пустое место? А?

Однажды, когда он вернулся домой мертвецки пьяным после банкета с иностранными партнерами, всё было еще хуже.

— Я человек. Я не кукла, которой ты можешь помыкать каждую ночь как тебе вздумается!

— Тогда попробуй поластиться ко мне так же, как ты это делаешь перед другими кобелями. Кто знает? Может, тогда я и начну относиться к тебе как к человеку.

С его губ слетали мерзкие, вульгарные слова, при этом речь была четкой, без малейшего намека на заплетающийся язык. Казалось, в него вселился бес. Как можно быть настолько пьяным и при этом вести себя так?

В состоянии опьянения его обычная холодность достигала своего апогея. Эта удвоенная ледяная стужа превращалась в ядовитые слова, которые вгрызались в самое сердце. И это становилось еще невыносимее, когда дело доходило до секса.

— Твое тело по природе своей создано для разврата. Посмотри на себя.

— Хватит... прошу, не надо!

Он не помнил того, что происходило, пока он был пьян. Достигнув разрядки, он мгновенно отключался, а проснувшись через пару часов, снова брал И Соль, словно в наказание.

— Не надо, мы ведь только что...

— Теперь ты еще и врешь? Если я не помню, как трахал тебя, значит, этого не было.

От этих низких слов её бросало в дрожь. Это было похоже на обязательный ритуал, через который нужно было проходить каждую божью ночь. Действие, которое Со До Ха совершал неизменно, был ли он пьян или трезв.

Я так больше не могу.

И Соль лежала на пустой кровати, брошенная им после второго изматывающего круга, и едва нашла в себе силы подняться. Слез больше не осталось.

Он окончательно терял контроль и запретил ей даже упоминать о разводе. А она была уже на пределе.

Она больше не могла выносить это двуличное эгоистичное поведение — когда он в открытую встречается с другой женщиной, но при этом смеет обвинять её в «духовной неверности» и истязать.

На предстоящую вечеринку для семейных пар она не собиралась идти ни под каким видом.

* * *

Два дня спустя И Соль с тяжелым сердцем снова достала из ящика туалетного столика приглашение на вечеринку R Society. За её спиной, закинув ногу на ногу, сидел Со До Ха и сверлил её ледяным взглядом.

Яхта, пришвартованная у моста Панпхо на фото в приглашении, принадлежала Чон Юн Чжэ, близкому другу Со До Ха. В ту ночь после вечеринки на яхте большинство гостей планировали остаться на ночлег в отеле на берегу реки. Но у нее не было ни малейшего желания там появляться.

— Я же сказала тебе еще два дня назад, что не пойду. Просто скажи им, что я приболела, этого будет достаточно.

— Тебе мало было «Арамхве», теперь ты решила сорвать еще и семейную встречу?

Со До Ха вернулся домой за два часа до выезда и буквально оккупировал спальню И Соль, усевшись прямо посередине дивана.

— Вынужден тебя огорчить, но мои встречи так просто не отменяются. Живо готовься.

— Со До Ха.

Бежать было некуда. В мгновение ока он схватил И Соль за запястье и втащил в гардеробную. Распахнув все шкафы, он захлопнул за собой дверь.

— Выбирай. Секретарь Пак уже вызвала стилистов, так что платье выбери сама.

— Я ясно сказала — я не пойду. Я слышала, что некоторые другие пары тоже не смогут...

— Но у Хан И Соль нет других планов.

Почему бы тебе просто не позвать ту женщину и не пойти с ней? — хотела она выплюнуть ему в лицо, но в этот момент его терпение, видимо, лопнуло. Он сам подошел к шкафу и начал перебирать вешалки.

— Не можешь выбрать? Тогда я помогу.

Со До Ха достал несколько платьев и костюмов по сезону и бросил их на комод для аксессуаров. А затем схватил И Соль и начал собственноручно стаскивать с неё домашнюю одежду.

— Ты с ума сошел? Отпусти...!

После долгой борьбы и препирательств И Соль в конце концов сдалась и последовала за ним. От унижения к горлу подкатывала желчь, но сбежать было невозможно. Пока она не рухнет замертво и не приедет скорая, путь к спасению казался ей недосягаемым.

Наконец, под конец вечеринки на яхте, сославшись на головную боль, она первая ушла в номер отеля. Только когда под руководством секретаря Пака она оказалась одна в роскошном королевском люксе с видом на Ханган, она смогла перевести дух.

Пожалуйста, пусть он пьет и развлекается всю ночь.

Она отчаянно молила, чтобы он напрочь забыл о её существовании и не возвращался в номер до самого утра, пока они не поедут домой. Хотя и понимала, насколько это безнадежное желание.

И Соль разделась и в одном нижнем белье подошла к роскошной ванне, чтобы включить воду. Пока она ждала, когда наполнится ванна, на телефон пришло уведомление о сообщении.

Одновременно с тем, как она взглянула на экран, послышался звук открывающейся двери люкса. И Соль вздрогнула, почувствовав, как Со До Ха приближается к ванной.

И дело было не в его внезапном появлении — ведь он бросил покер, выпивку и чисто мужские развлечения. Её зрачки, впившиеся в текст только что пришедшего сообщения, дрожали, словно она увидела призрака.

[Привет. Как поживаешь? Это твоя тетя, Ан Сон Хе.]

При виде имени Ан Сон Хе, отправленного с международного номера, в голове всё помутилось. Сердце начало бешено колотиться, словно готовое выпрыгнуть из груди.

— Хан И Соль. Ты где?

[В начале следующего года ты ведь тихо разведешься и исчезнешь, правда? Твоя тетя верит, что ты так и поступишь, но, честно говоря, мне сейчас нужна твоя помощь. Мне нужны деньги, сможешь достать?]

Низкий голос Со До Ха, смешиваясь с тяжелыми шагами, замер прямо перед дверью в ванную.

[Дела на ферме в Новой Зеландии идут не очень. Мне нужно всего около 500 миллионов. Для KY Group это ведь сущие копейки? Ты еще не разведена, так что вполне можешь попросить у мужа.]

— Хан И Соль.

[Твой муж ведь еще не знает, что ты — дочь женщины, рожденная от связи с братом её собственного мужа?]

Дверь ванной распахнулась. И Соль, судорожно хватая ртом воздух, спрятала телефон за спину. Когда её взгляд встретился со взглядом Со До Ха, у нее едва не остановилось сердце.

— Что ты делаешь?

Если бы он вошел хоть на пару минут позже. Тогда бы она смогла хоть как-то притвориться, что всё в порядке. Или если бы это сообщение пришло чуть позже.

— Почему прячешь телефон?

— Со...

— С кем это ты разговаривала?

— Ни с кем. Просто... кто-то ошибся номером и прислал сообщение...

— Что же это за сообщение такое, от которого ты так побледнела?

Его острый взгляд скользнул по её обнаженным ногам, нижнему белью и остановился на её лице, белом как у мертвеца. Лицо с наполовину смытым макияжем выглядело в какой-то мере нелепо.

— Дай сюда.

Но в глазах Со До Ха не было ни тени иронии. Только бездонное подозрение и густое недоверие.

— Нет. Я не хочу.

И Соль от испуга спрятала телефон еще дальше за спину. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Дура. Бесполезно. Всё бесполезно...!

Она сама только что сболтнула, что это было сообщение. Разумеется, он захочет его прочитать. Взгляд Со До Ха был полон затаенного безумия. Это была ненормальная одержимость, порожденная его болезненной ревностью.

— Отдай по-хорошему.

У неё не было сил сопротивляться, не было времени даже на то, чтобы сообразить что-то разумное. В тот момент, когда он уже готов был вырвать телефон из её рук, И Соль в отчаянии рванулась к стене, где было окно.

И выбросила аппарат в приоткрытую створку. Не послышалось ни всплеска воды, ни звука разбитого пластика.

Их люкс находился на невообразимой высоте семнадцатого этажа. Прямо под окном ванной располагался открытый бассейн, который называли «Семейным островом».

Куда бы он ни упал, сейчас телефон наверняка превратился в бесполезный кусок металла. Если он упал на землю рядом с бассейном, то разбился вдребезги так, что и следа не найти, а если в воду — то и подавно пришел в негодность.

И Соль, стоя по колено в наполненной ванне, смотрела на Со До Ха, разрываясь между чувством облегчения и отчаянием. Он смотрел на неё так, словно перед ним была сумасшедшая.

Обычно он никогда не показывал своих эмоций, но в этот раз в его глазах промелькнул странный блеск. И Соль тихо задрожала. Под этим пристальным взглядом она и впрямь почувствовала себя лишившейся рассудка.

А может, она и правда сошла с ума.

Горькая желчь подступила к горлу. Тишина, повисшая между ними, была такой же горькой и болезненной. Наконец, этот мучительный мрак нарушил Со До Ха.

— ...Что ты сейчас сделала?

Его голос звучал буднично, будто он спрашивал о погоде. И Соль медленно вышла из ванны и встала на мраморный коврик.

С подола её сорочки на пол капала вода — кап, кап. Почему-то ей казалось, что это её собственные слезы, которые вот-вот прольются, и от этой мысли сердце сжалось.

— Хан И Соль.

— Он всё равно был старый, пора было менять.

Снова тишина. Со До Ха медленно и тихо рассмеялся. Но его глаза оставались ледяными. Оба прекрасно понимали, что это была шитая белыми нитками ложь и безумный поступок, выходящий за рамки здравого смысла.

— Мне действительно становится любопытно. Что же это было за сообщение, ради которого пришлось уничтожить совершенно исправный телефон.

Муж, ставший свидетелем уничтожения улик, снова начал допрос о неверности жены.

— Либо кредитор, либо какой-то мужик. Третьего не дано.

— ...

— Говори сама, Хан И Соль.

Пока я прошу по-хорошему.

В ледяном воздухе эти невысказанные слова словно прозвучали вслух.

— Если бы я могла рассказать тебе всё просто так...

За широким плечом Со До Ха виднелось зеркало ванной комнаты. В нем отражалось её лицо, пятнистое от наполовину стертой косметики.

— То я бы, как ты и сказал, не стала выбрасывать исправный телефон.

Её голос звучал на удивление спокойно, она сама себе не верила. Говорят, когда человек доходит до предела, он становится бесчувственным как труп.

Тетя потребовала 500 миллионов. Что мне делать? У меня и 50 миллионов сейчас нет, где мне взять такие деньги...

Пока она пребывала в этом оцепенении, похожем на панику, голос Со До Ха, нарушивший тишину, удивительным образом вернул ей способность чувствовать.

— Мы женаты уже семь месяцев, но ты ни капли не изменилась.

— ...

— Сколько же тайн хранит моя жена.

Со До Ха снял пиджак. Из-за горячей воды в ванне в комнате стало жарко и влажно, несмотря на открытую дверь.

— Твое тело я теперь знаю лучше собственного.

Вены на тыльной стороне ладони, которой он ослаблял галстук, покраснели и вздулись.

— Но вот что у тебя внутри — для меня загадка... И это сводит меня с ума.

Я сейчас просто рехнусь.

Даже это добавление прозвучало мягко. Галстук скользнул на мокрый пол. И Соль стояла неподвижно в мокрой сорочке. Ноги словно приросли к полу.

— Мне тут пришла в голову мысль — нам всё-таки нужен ребенок.

— ...?

— Как насчет того, чтобы поскорее им обзавестись?

Его ленивый взгляд казался серьезным как никогда. Но для И Соль это звучало как бред сумасшедшего.

— Это невозможно...

— Хватит пить таблетки.

— Если ты больше не прикоснешься к моему телу, я так и сделаю.

— Сама-то поняла, что сказала?

Пуговицы на его рубашке расстегивались одна за другой, обнажая крепкие мускулы.

— Мы говорим о ребенке, а ты просишь к тебе не прикасаться. Ты что, Дева Мария?

Он не стал больше тянуть время и буквально вбросил И Соль обратно в ванну. Вода с шумом выплеснулась через край, не выдержав веса двоих. И Соль оказалась прижатой к бортику лицом вниз.

— Ах...!

Когда её соски коснулись холодного мрамора, её пробила дрожь. Несмотря на теплую воду, зубы застучали, словно её окатили ледяной водой.

Она отчаянно пыталась вырваться, но мужчина за её спиной был непоколебим. Он заставил её остаться в этой унизительной позе и тут же начал действовать.

От его железной хватки на бедрах, от силы, с которой он проникал до самого дна, от горячего дыхания, обжигающего шею, она теряла контроль над собой. Каждый раз, когда его тело подавалось вперед, вода в ванне бушевала. Казалось, даже сама ванна, намертво вмонтированная в пол, начинала дрожать.

Словно доказывая, что слова о ребенке не были пустой угрозой, Со До Ха двигался яростно и грубо. В его движениях, становившихся всё более дикими и неистовыми, не было ни капли сдержанности.

* * *

На рассвете она даже не помнила, как вернулась в дом в Сонбук-доне. Какое счастье, что Со До Ха сразу уехал на работу, и во флигеле она осталась совершенно одна.

Тело болело так, словно она умирала, но медлить было нельзя. И Соль одолжила телефон у помощницы Ким, ввела номер, записанный в ящике словно шифр, и первым делом открыла окно сообщений. Она планировала удалить всю историю сразу после звонка.

[Мой телефон разбился, поэтому пишу с чужого. Пожалуйста, ответьте.]

Секретарь Мён Сук Хён ответил на звонок лишь со второй попытки. Сразу за этим последовал измененный механический голос:

— Да. Говорите.

— Прошлой ночью со мной связалась тетя.

И Соль, изо всех сил стараясь сохранить ясность рассудка, объяснила содержание сообщения, пришедшего прямо перед тем, как она выбросила телефон из окна. Наверняка после этого приходили и другие сообщения.

— Передайте госпоже: если она хочет, чтобы я сдержала свое обещание, ей тоже придется выполнить свою часть сделки.

— Я понял вас. Мы немедленно примем меры.

Разговор завершился быстро и четко. Как и говорила Мён Сук Хён, Ан Сон Хе наверняка вернется в Новую Зеландию и останется там. И Соль не успела проверить код страны, но номер точно был международным.

Предвидела ли Мён Сук Хён подобный исход? Человек, однажды вкусивший легких денег, да еще и в таком огромном количестве, никогда на этом не остановится. От наглости тети, решившей сорвать через нее еще один куш, И Соль пробила дрожь отвращения.

И это помимо той давней, застарелой ненависти. Нет, скорее всего, именно эта ненависть послужила для нее главным оправданием и спусковым крючком.

Теперь мяч был на стороне Мён Сук Хён. Откупится ли она снова, или найдет другой способ — это уже её забота. Чувство вины перед Ан Сон Хе давным-давно выгорело дотла.

Вся её жизнь превратилась в сущий ад. Доколе мне терпеть эти муки? Я ведь не просила появляться на этот свет. За что?

И Соль долго сидела на краю кровати, но в итоге не выдержала и бессильно рухнула на подушки. У нее не осталось сил даже дождаться, пока секретарь Пак привезет новый телефон.

Нужно что-то делать. Хоть что-нибудь...

* * *

И Соль с трудом проснулась, когда полдень уже давно миновал.

В начале второго она кое-как приняла душ и сжалась в комочек на полу гардеробной. На туалетном столике в спальне лежал новенький смартфон и записка от секретаря Пака.

Её взгляд случайно упал на календарь перед зеркалом. Шла уже первая неделя сентября. Она так и не решилась сказать старшим в главном доме, что уедет всего через неделю, даже не оставшись на праздник Чхусок.

Старший брат Со До Гён, судя по всему, всё еще пытался переубедить свою жену Чон Со Хи и время от времени ездил к ней на загородную виллу. А вот мнение свекра и свекрови, которые поначалу противились разводу, стремительно менялось на прямо противоположное.

— Дорогой, давай скажем До Гёну, чтобы он разводился. А? У меня больше нет сил на это смотреть. Она уже выписалась из больницы, да и то падение было чистой случайностью. Он же не толкал её с лестницы нарочно... Давай просто раскроем настоящую причину развода и покончим с этим раз и навсегда.

— Исключено. А как же репутация До Гёна? Да, поступок невестки возмутителен, но ты хочешь выставить нашего сына неудачником, который за два года брака так и не смог завоевать сердце собственной жены? У него политическая карьера только начинается!

— Какой же он неудачник? Его единственная вина в том, что его водили за нос целых два года. Боже, как же обидно! Чего нашему старшему не хватает, чтобы вот так унижаться перед женщиной, которой он противен...

— Если мы раскроем правду, та сторона тоже молчать не станет. Представляешь, какой скандал поднимет председатель Чон, крича на каждом углу, что До Гён избил его дочь?

В итоге Но Сон А перестала спорить и согласилась с мужем, что нужно выждать. Атмосфера в главном доме оставалась мрачной и тяжелой, поэтому И Соль вела себя тише воды, ниже травы.

В этот момент зазвонил телефон. И Соль с трудом поднялась и пошла в спальню. Ноги подкашивались, она едва удерживала равновесие. Контакты, судя по всему, были успешно перенесены: на экране нового смартфона высветилось имя Ю Ха Ны.

— Да, Ха На...

— И Соль? Что у тебя с голосом? Простудилась из-за смены погоды?

— Нет, всё в порядке. Как ты?

— Это я звоню узнать, как ты там. Ты... поговорила с ним насчет той фотографии?

— Нет. Еще нет... У старшего брата с женой сейчас проблемы, в семье обстановка тяжелая, так что не до этого.

И Соль выдавила из себя ложь, стараясь звучать беззаботно. Она обязательно расскажет ей правду позже, но сейчас хотелось избежать этой темы.

— Ха На. Кажется, я улечу уже в октябре.

— А? Почему так рано? Я и так сегодня была в шоке, когда узнала, что сонбэ Ким Юль Хи отменила выступления в Эдинбурге и возвращается.

— Сонбэ Ким Юль Хи? ...С чего вдруг?

Ким Юль Хи, участница трио Divine, была виолончелисткой из их же агентства. Она была намного старше, поэтому они не были особо близки, но Юль Хи продолжала активно выступать даже после замужества. Вслед за европейским туром, начавшимся еще в июле, в конце октября у нее были запланированы концерты в Лондоне и Эдинбурге, к которым она наверняка вовсю готовилась. Что же стряслось?

— Она же беременна. Говорят, самочувствие ухудшилось, и местные врачи настоятельно рекомендовали ей прекратить нагрузки.

— А как же партия виолончели?

— Видимо, срочно ищут замену. В Корее еще ладно, но найти кого-то в Европе... А!

Ха На внезапно повысила голос. Очевидно, её осенила та же мысль, что и И Соль. Но И Соль опередила её на секунду:

— Я могу её заменить.

— Хан И Соль, ты просто чудо. Для случайности тайминг идеальный, скажи?

Пальцы И Соль крепче сжали телефон. Если она вызовется на замену, то и Ким Юль Хи, и участницы Divine, и директор агентства вздохнут с огромным облегчением.

— Вот именно... Нужно будет поговорить со старшей Юль Хи. И с директором.

Вдруг, словно по волшебству, в ней проснулись силы. До концертов в конце октября оставалось еще больше полутора месяцев, но чтобы разучить новую программу и сыграться с чужим коллективом, даже этого времени могло оказаться в обрез.

С таким веским поводом семья мужа просто не сможет воспротивиться её раннему отъезду. Как и сам Со До Ха.

Повесив трубку, И Соль тут же оделась и торопливо, покачиваясь на ходу, вышла из комнаты. Предстояло сделать еще очень многое.

* * *

Со До Ха стоял на верхнем этаже конференц-центра, глядя сверху вниз на небоскребы, и разговаривал по телефону. Сигара, зажатая между пальцами, походила на дымящийся ствол пистолета.

— Настройка завершена?

Он равнодушно выпустил густой дым и устремил взгляд на осеннее солнце, заливающее горизонт ослепительным светом. Начальник Чан, как и всегда, дал именно тот ответ, который он хотел услышать.

— Да, господин исполнительный директор. Всё тщательно проверено и работает.

— Отличная работа.

До Ха бросил телефон на подоконник и сделал еще одну затяжку. Теперь в новом смартфоне, который передадут Хан И Соль, бесперебойно функционировали скрытый GPS-трекер и прослушка. Разумеется, сама владелица даже не будет об этом подозревать.

Хан И Соль. Сколько же с тобой хлопот.

То, что она выбросила телефон из окна, оказалось даже на руку. Хотя от бессилия узнать, ради чего ей пришлось пойти на такие крайности, я готов лезть на стену.

А что, если тем отправителем был Чхве Ги Хон? Что, если они с Ги Хоном действительно поддерживают тайную связь?

От одной лишь этой мысли затылок сводило тупой болью. Кровь, с гулом качаемая сердцем, мгновенно вскипала в жилах. Тот факт, что Амстердам, где находился Чхве Ги Хон, и Лондон, куда собиралась И Соль, расположены совсем рядом, лишь сильнее разжигал это параноидальное подозрение.

Если эти подозрения окажутся правдой... Я даже представить не могу, что тогда сделаю.

До Ха, сжимая в зубах наполовину стлевшую сигару, медленно потер влажные от пота ладони. На его губах играла ледяная, циничная ухмылка. Ситуация была настолько абсурдной, что оставалось только истерично смеяться.

Он жаждал Хан И Соль. Не только её тело, но и душу. И не какую-то жалкую часть или осколок её сердца, а всё целиком и полностью.

Точно так же, как он безраздельно владел её телом с головы до пят, поглощая и подчиняя его себе. Получить лишь жалкие крохи её внимания — уж лучше разорвать её на куски, чем терпеть такую подачку.

Казалось, к его горлу приставили идеально заточенное лезвие. До Ха, засунув руку в карман брюк, медленно отошел от окна. Он прислонился спиной к холодной стене и неотрывно смотрел на шпиль далекого небоскреба; на его лицо легла густая, мрачная тень.

Придется это признать. Я с головой увяз в трясине по имени Хан И Соль. Обеими ногами... нет, всем телом намертво влип в эту топь, из которой мне уже никогда не выбраться.

Как же я докатился до такого?

Он медленно сжал кулак вокруг тлеющей сигары, словно наказывая самого себя. Красный огонек исчез между стиснутыми пальцами.

Посреди ладони вспыхнула острая, обжигающая боль. Видимо, на этот раз привычный трюк не сработал, и он не смог затушить её аккуратно.

До Ха поморщился и хрипло рассмеялся вслух. Псих. Конченый ублюдок. Как так вышло.

Как меня угораздило настолько помешаться на девчонке, которая до сих пор сохнет по мертвому бывшему и творит за моей спиной какую-то дичь.

Не обращая внимания на прожженную кожу, он долго стоял и безумно, тихо смеялся, пока стук в дверь не возвестил о приходе начальника Чана с документами для брифинга.

Дальше так продолжаться не может.

Если зайду еще дальше — просто сломаюсь. Окончательно и безвозвратно.

* * *

Первой, кто возмутился внезапной новостью об отъезде И Соль, оказалась свекровь Но Сон А.

— Так внезапно? Тебе обязательно уезжать именно сейчас? Мы и так каждый день сидим как на иголках из-за раздельного проживания До Гёна, а тут еще и ты...

— Простите меня, матушка.

— Это же из-за графика концертов, тут ничего не поделаешь. В любом случае новости о её выступлениях будут освещаться в прессе, так что не о чем беспокоиться. Хотя, конечно, жаль, что ты уезжаешь прямо перед Чхусоком.

Свекор Со Хан Иль, сидевший во главе стола в гостиной, неожиданно заступился за младшую невестку. Он рассудил, что она уезжает не развлекаться, а ради официальной публичной деятельности, поэтому никаких слухов о разладе в семье возникнуть не должно.

— Но ведь до декабря целых три месяца! Девочка моя, давай ты отыграешь те октябрьские концерты на замене, вернешься домой, а в начале декабря полетишь снова. А?

— Мама. Это работа невестки. Если бы твой сын уехал в длительную командировку на три месяца, ты бы восприняла это как должное.

— Мин Джу, ты просто...

Но Сон А резко вдохнула и осеклась. Разве твой брат и она — это одно и то же? Как ты можешь ставить их на одну доску? — её красноречивый взгляд говорил сам за себя.

— Да, для супругов разлука в три месяца — это немало. Всё-таки не один месяц.

Добавил Со Хан Иль, отпивая глоток сучжонгва.

— Пусть До Ха выкроит время и слетает к ней пару раз. А на декабрьские концерты возьмет отпуск и проведет с женой несколько дней.

Было очевидно, что свекор хочет, чтобы они продемонстрировали на публику идеальный брак и попали в объективы репортеров. Со Мин Джу тихо хмыкнула, но шаги в коридоре заставили её перевести тему:

— Кажется, второй брат вернулся.

— До Ха, проходи скорее!

Родители радостно поприветствовали сына и велели госпоже Чин принести свежего чая. До Ха прислонился к каминной полке и равнодушно выслушал сетования матери по поводу отъезда жены.

— Ты совсем не удивлен? Видимо, вы с женой заранее обо всем договорились.

— Что? Вовсе нет. Я еще не успела сказать До Ха...

— Мне без разницы. Раз уж ей всё равно нужно ехать — полетит она в ноябре или через две недели, значения не имеет.

И Соль попыталась разубедить свекровь, но Со До Ха бесцеремонно перебил её.

— Это её работа. У классических музыкантов всегда больше зарубежных гастролей, чем выступлений на родине.

Повторив, по сути, аргументы Со Мин Джу, он отстранился от камина, выпрямился и бросил короткий взгляд на И Соль.

— Если мы всё обсудили, я пойду к себе.

Вслед за мужем поднялась и И Соль. Но его следующая, брошенная ледяным тоном фраза заставила её замереть:

— Тебе идти не обязательно. Хочешь посидеть еще — оставайся.

Это в корне отличалось от его привычной манеры уводить её с собой любой ценой. И Соль в замешательстве помедлила, но всё же взяла свой кардиган.

— Нет, мне тоже нужно кое-что доделать... Я пойду во флигель. Спокойной ночи, свекор. Матушка. И ты, Мин Джу.

— Да-да, конечно. Иди отдыхай.

— Ну посидела бы еще, выпила чаю, времени и восьми нет, куда вы так торопитесь...

Но Сон А явно хотела расспросить её подробнее, но Со Хан Иль жестом остановил жену. Когда они остались в гостиной втроем, Со Мин Джу озадаченно склонила голову и пробормотала себе под нос:

— Второй брат ведет себя странно. Или мне одной так показалось?

— О чем ты?

— От него прямо веет холодом. По отношению к невестке.

На сухой вопрос отца Но Сон А ответила взглядом, полным согласия с дочерью.

— Мне тоже так показалось. Они поссорились?

— Скорее всего, ссора начнется прямо сейчас во флигеле. Он наверняка устроит ей разнос за то, что согласилась на замену без ведома мужа... Разумеется, если вся его прежняя забота о ней была искренней.

— Твоя правда... — вздохнула Но Сон А.

— Он мой родной сын, но я совершенно не понимаю, что у него на уме. Я уж было обрадовалась, решив, что он привязался к жене, а иногда посмотришь — чистой воды игра. В любом случае, молюсь, чтобы хотя бы у них всё было гладко. Главная беда — это наш До Гён... Ох.

— А кто раньше только и ждал, когда же они разведутся? Стоило идеальной старшей невестке выкинуть такой фортель, как сирота, от которой вы были готовы избавиться в любой момент, вдруг стала вам невероятно дорога.

— Мин Джу, прикуси язык! Сразу видно — родная сестра своего братца.

В этот момент вошла госпожа Чин и вежливо протянула Но Сон А телефон.

— Госпожа. Телефон разрывается, поэтому я принесла его. Звонит депутат Со.

— До Гён? Он же должен быть в провинции, с чего бы это.

Но Сон А с тревогой в голосе ответила на звонок. Однако по мере разговора первоначальный страх на её лице уступил место проблеску надежды, а морщинки вокруг глаз разгладились.

— Что? Это правда?

За удивлением последовала искренняя радость.

— Что?..

Но уже в следующую секунду её лицо исказилось от безмерного шока и неподдельного ужаса.

* * *

Со До Ха ни разу не оглянулся на идущую следом жену. Пока они шли по дорожке к жилому флигелю, И Соль не покидало стойкое дежавю, словно они вернулись в самые первые дни после свадьбы.

Как понимать это внезапное, абсолютно ледяное отчуждение? Было очевидно, что он взбешен её решением уехать, принятым без его ведома.

— Со До Ха.

Он остановился лишь тогда, когда она окликнула его во второй раз. В бледном свете луны его резкие, точеные черты лица казались высеченными из льда.

— Прости, что не посоветовалась. Но я подумала, что нам обоим пойдет на пользу пожить какое-то время вдали друг от друга.

Он не проронил ни слова.

— В любом случае, наши отношения должны на этом закончиться.

Как бы жестко он ни запрещал говорить о разводе и ни затыкал уши, финал этого брака был предрешен с самого начала.

Брак — это двусторонний контракт. Каковы бы ни были причины, если одна из сторон решает выйти из игры, союз неизбежно обречен на расторжение.

— Я уже говорил: мне плевать. Лети со спокойной душой.

Со До Ха ядовито усмехнулся. Внезапно от него повеяло такой чужой, пугающей и жестокой аурой, что И Соль невольно сжалась.

— Уезжай.

Убирайся. Проваливай к чертовой матери.

Его голос звучал поразительно тихо и бесстрастно, но И Соль услышала в нем именно этот посыл. Казалось, улети она не через две недели, а прямо завтра на рассвете — он бы даже бровью не повел.

— Хорошо.

И Соль ответила так же сухо и безжизненно. Этот человек был для нее абсолютной загадкой.

— Теперь ты довольна?

От этого внезапного вопроса И Соль лишь растерянно моргнула. Она просто не знала, что на это ответить.

— А я жалею.

— О чем?..

— О том, что в конце прошлого года, когда дядя предложил этот брак... мне следовало отказаться.

Со До Ха, медленно скрестив руки на груди, чеканил каждое слово:

— Мне вообще не стоило связываться с Хан И Соль. Ради нас обоих. Ради тебя и меня.

И Соль застыла, перестав моргать. На секунду ей показалось, что из легких выкачали весь воздух. Со До Ха молча, пристально смотрел на нее несколько секунд, а затем развернулся и зашагал к флигелю. Его удаляющаяся спина казалась непреодолимой, глухой стеной.

Даже когда за ним захлопнулась дверь, И Соль еще очень долго стояла неподвижно посреди дорожки. Ей хотелось верить, что внезапный, пронизывающий холод в груди вызван лишь ночной прохладой.

Это была вторая смена сезонов с момента их свадьбы. Летний зной окончательно отступал, уступая место ледяной, беспощадной зиме.

* * *

В день отъезда Хан И Соль он с самого рассвета заперся в своем кабинете в штаб-квартире компании. Гора нерешенных дел никуда не делась, но при желании он вполне мог бы выкроить час-другой, чтобы проводить жену в аэропорт.

— Господин исполнительный директор. Вы уверены... что не поедете?

— О чем вы.

До Ха, доставая сигарету, бросил косой взгляд на начальника Чана, протягивающего ему папку с отчетом.

— Утренние пробки еще не начались, так что если выехать прямо сейчас... Простите.

— ...

— Извините. Я позволил себе лишнее.

— Не то чтобы лишнее.

До Ха чиркнул зажигалкой и горько усмехнулся:

— Она всё равно пройдет по закрытому коридору, так перед кем мне там разыгрывать любящего мужа?

По прибытии в терминал И Соль сразу же направят по специальному VIP-маршруту для пассажиров первого класса, она переждет в закрытом лаундже и поднимется на борт через отдельный рукав. При таком уровне приватности объективы репортеров и посторонние взгляды им точно не грозили.

— Я говорил совсем не об этом.

— Я знаю.

До Ха глубоко затянулся и откинулся на спинку кожаного кресла. В руке он сжимал свежий контракт о стратегическом партнерстве с крупнейшим инжиниринговым гигантом из Мюнхена.

Начальник Чан хотел добавить что-то еще, но виброзвонок смартфона заставил его замолчать. Взглянув на экран, он серьезно посмотрел на До Ха:

— Господин исполнительный директор. Это от заместителя Ким. Кажется, удалось установить личность женщины, с которой тайно встречается Чхве Ги Хон.

В голосе секретаря не было ни малейшего колебания. Это означало лишь одно: кем бы ни была эта женщина, это точно не Хан И Соль. До Ха медленно отложил документы и взял из рук Чана планшет.

На фотографии ярко улыбались жених и невеста с внушительной разницей в возрасте. До Ха вопросительно вскинул бровь, и начальник Чан, перепроверив данные от Ким, оперативно доложил. Мужчина был довольно известен в бизнес-кругах, но недостаточно крупной фигурой, чтобы До Ха знал его лично.

— Это Чу Джин У, генеральный директор интернет-магазина DS, и его супруга Чха Ю Рим, на которой он женился два года назад. У Чу Джин У есть дочь от первого брака, и Чха Ю Рим полностью взяла на себя её воспитание.

— Выясните всё до мельчайших деталей: при каких обстоятельствах они познакомились с Чхве Ги Хоном и как именно поддерживают связь.

— Слушаюсь, немедленно передам указания.

Банальная история. Брак богатого мужчины в возрасте и никому не известной актрисы — поначалу эта сделка наверняка казалась обоим невероятно выгодной.

Но шли годы, и ей отчаянно захотелось молодого любовника-ровесника. Мужчину с утонченной, привлекательной внешностью, к которым она привыкла за время работы в шоу-бизнесе. Такого, как Чхве Ги Хон.

Подавив горькую усмешку, До Ха поднялся из кресла. И бросил начальнику Чану абсолютно будничным тоном, словно интересуясь погодой:

— Подгоните машину.

— ...Слушаюсь.

Начальник Чан не стал задавать лишних вопросов, вежливо поклонился и направился к выходу.

— У меня нет встреч в расписании. Даже не спросите, куда мы едем?

— Я лично отвезу вас в аэропорт.

Чан едва заметно, тепло улыбнулся и вышел из кабинета. До Ха с легким изумлением посмотрел ему вслед.

В такие редкие моменты Чан Сон Джун казался ему не подчиненным, а старшим братом.

* * *

Рано утром И Соль зашла в главное здание Сонбук-дона, чтобы попрощаться, и вежливо поклонилась Со Хан Илю и Со До Гёну, которые как раз уезжали на работу. А пару часов назад она тепло пообедала со свекровью Но Сон А и золовкой Со Мин Джу.

С той злополучной ночи, когда пришло пугающее известие, незаметно пролетели две недели. Атмосфера в главном доме заметно посветлела и стала куда более умиротворенной.

Какая жестокая ирония судьбы. Для одной семьи это стало настоящей трагедией, а для семьи её мужа обернулось благом и долгожданным облегчением.

— Матушка. Я решил дать ей развод, как она и просила.

Две недели назад, пока И Соль возвращалась во флигель после объявления о своем скором отъезде, Но Сон А ответила на экстренный звонок старшего сына.

— Что? До Гён, это правда?

— Мы в больнице. Вчера Со Хи наглоталась таблеток... Она пыталась покончить с собой.

Голос До Гёна, отчаянно сдерживавшего слезы, сорвался на глухие, горькие рыдания. Вскоре эта шокирующая новость долетела и до жилого флигеля.

Попытка самоубийства Чон Со Хи к счастью не увенчалась успехом. Управляющий виллой вовремя обнаружил её и вызвал скорую, а врачи успели провести реанимацию, вытащив её с того света.

Проведя несколько дней в полубессознательном состоянии, она наконец пришла в себя. Причиной срыва, как все и подозревали, стало предательство её бывшего любовника, который нашел другую. Лишь тогда Со До Гён окончательно осознал, что их брак обречен, и принял тяжелое решение отпустить жену.

— В ближайшее время я встречусь с тестем и тещей, чтобы обсудить условия мирного развода. Дайте мне немного времени.

Свекор и свекровь вздохнули с нескрываемым облегчением, да и сам Со До Гён изо всех сил пытался взять себя в руки. Корпорация J Group тоже пошла на попятную, согласившись оформить развод максимально тихо, чтобы не навредить политическому имиджу зятя. По словам Со Мин Джу, родители Со Хи окончательно разочаровались в дочери и махнули на нее рукой.

— Как только адвокаты утрясут детали, они без лишнего шума подпишут бумаги. А дальше старший брат сам решит, как жить.

— Невестка оказалась такой наивной. Непроходимая дура. В её-то возрасте всё еще верить в сказки про любовь? Как можно надеяться, что мимолетная страсть мужика останется неизменной спустя целых два года разлуки.

Со Мин Джу цинично бросила это себе под нос, тяжело вздохнула и вышла из комнаты. Глядя на проносящиеся за окном машины пейзажи, И Соль вновь вспомнила удаляющуюся спину золовки. Этот едкий, пессимистичный взгляд на жизнь делал её пугающе похожей на Со До Ха.

Неужели они правы? Любви не существует, это лишь красивая, слепая иллюзия, которой нельзя доверять?

Голова шла кругом. У И Соль просто не оставалось душевных сил переживать чужую драму Со До Гёна и Чон Со Хи — её собственное отчаяние и боль сжигали её изнутри. Хотелось лишь одного: уехать как можно дальше и надеяться, что время залечит эти раны.

— Наша сторона сама разберется с Ан Сон Хе.

Накануне секретарь Мён Сук Хён передал ей именно тот ответ, на который она рассчитывала. Выплатили ли вымогательнице требуемые 500 миллионов или заставили замолчать силой — И Соль не знала, да и знать не хотела.

В конце концов, Мён Сук Хён затеяла всю эту грязную игру ради своей драгоценной внучки Ын Се Рён, так что устранять возникающие помехи — это их прямая обязанность.

Вскоре машина подъехала к терминалу аэропорта, и И Соль вышла вместе с секретарем Паком. Она не планировала брать Пака с собой в Лондон, рассчитывая оплачивать все расходы за рубежом исключительно из личных сбережений.

— Хочешь полететь туда совсем одна, без единого помощника? Почему бы тебе тогда просто не взять рупор и не прокричать на весь мир о нашем разводе?

Однако за несколько дней до отъезда ледяной, безапелляционный ультиматум Со До Ха разрушил все её планы.

— Если тебе так хочется снять дешевую конуру и жить как нищенка — сделай одолжение, дождись нашего официального развода. Тогда ты перестанешь иметь хоть какое-то отношение ко мне и корпорации. И мне будет абсолютно плевать, на какой помойке ты окажешься и с кем будешь кувыркаться.

В итоге всё вернулось на круги своя. Начиная от класса бронирования билетов и заканчивая выбором жилья за границей.

Два места в закрытом салоне первого класса — для нее и для виолончели, роскошные частные апартаменты в Эдинбурге вместо скромного отеля от агентства, и элитный таунхаус в фешенебельном Кенсингтоне в Лондоне. На нее жестко возложили обязанность вести образ жизни, безупречно соответствующий высокому статусу невестки конгломерата KY Group.

— Прошу вас, пройдемте в VIP-терминал, госпожа.

И Соль молча последовала за секретарем Паком к закрытому терминалу аэропорта. Ласковое осеннее солнце клонилось к закату, окрашивая далекие, похожие на сладкую вату облака в густые, багрово-золотистые тона.

Со До Ха даже не попрощался с ней. Не произнес ни единого, пусть даже самого сухого, формального слова. За последние две недели он не только ни разу к ней не прикоснулся, но и вел себя так, словно её вообще не существует, сталкиваясь с ней в коридорах особняка.

Она превратилась для него в пустое место, в бесплотного призрака. И каждый раз, натыкаясь на эту глухую стену отчуждения, сердце болезненно сжималось, а душу затапливало пьянящее чувство падения в бездну.

Почему мне так больно? Я ведь сама умоляла оставить меня в покое и исчезнуть из моей жизни.

Но теперь, видя ледяное равнодушие Со До Ха, о котором она так отчаянно просила, хотелось просто провалиться сквозь землю. Хотелось как можно скорее сбежать из этого проклятого дома, вырваться из пространства, пропитанного его присутствием.

Даже понимая, что вдали от него эта саднящая пустота лишь усилится. Внезапно голос секретаря Пака вырвал её из этого водоворота противоречивых мыслей:

— Госпожа. Посмотрите туда...

Мужчина в элегантном, дорогом осеннем костюме торопливо, широким шагом шел прямо к ней. Сердце И Соль бешено, отчаянно забилось.

* * *

[Ты уже проснулась? У вас там, наверное, раннее утро?]

Чхве Ги Хон открыл секретный мессенджер, установленный на его телефоне исключительно для личных целей, и на его губах заиграла нежная улыбка. На экране светилась фотография Чха Ю Рим, одиноко сидящей в залитом осенним солнцем саду и лучезарно улыбающейся в камеру.

Ей невероятно идет этот стиль. Выглядит такой же невинной и чистой, как И Соль.

Теперь Чха Ю Рим с головы до пят походила на Хан И Соль. Ги Хон мягко, но настойчиво подталкивал её к этому образу. Черты лица у них, конечно, отличались, но из-за идентичной прически и манеры одеваться сходство казалось просто поразительным.

Он медленно, с затаенным трепетом провел кончиком пальца по лицу Ю Рим на экране. Она не была Хан И Соль, но глядя на эту искусно созданную, живую копию любимой женщины, Ги Хон находил для себя странное, пьянящее утешение.

Раз уж мне никогда не заполучить Хан И Соль — пусть лучше рядом будет её идеальный двойник. Тем более что Ю Рим уже без ума от меня.

Брак Чха Ю Рим с самого начала был насквозь фальшивым, в нем не было ни капли любви к мужу. Обладая яркой внешностью, она так и не смогла пробиться в актерской карьере; на одной из закрытых вечеринок она познакомилась с Чу Джин У, другом директора её агентства, и всего через месяц выскочила за него замуж.

Поначалу она искренне пыталась найти общий язык с дочерью мужа от первого брака, но со временем чужой ребенок стал для нее невыносимой обузой. Неудивительно, что Чха Ю Рим так быстро и отчаянно бросилась в объятия Ги Хона, ища спасения от этой золотой клетки.

Однако их тайный роман был для него лишь временным увлечением. На первых порах Ги Хон действительно задумывался о совместном будущем после её развода. Но суровая реальность и неизбежный, жесткий протест его собственной семьи быстро остудили этот порыв.

Мы приятно проведем время, а когда придет срок — я просто красиво и чисто выйду из игры. Так будет лучше всего.

Она планировала бросить Чу Джин У еще до их знакомства, а Ги Хон просто польстился на её внешность, позволявшую воссоздать хрупкий, манящий образ Хан И Соль. Вот и вся любовь.

Это союз, основанный исключительно на взаимном эгоизме и удовлетворении потребностей. У меня нет ни единой причины испытывать перед ней чувство вины.

* * *

— И Соль.

Глаза Хана Гён Су за толстыми линзами очков лучились поддельной, липкой теплотой. И Соль инстинктивно отшатнулась. Внезапное появление приемного отца вызвало приступ тошноты, а сердце тревожно и гулко забилось в груди.

— Что вы... здесь делаете?

— Как это что? Разумеется, приехал проводить мою дочь в аэропорт.

Его маслянистый взгляд быстро обшарил пространство вокруг И Соль и секретаря Пака. Убедившись, что Со До Ха рядом нет, Гён Су не смог скрыть наглого, плотоядного облегчения.

— Твоя мать и Ын Хо были заняты, поэтому не смогли приехать.

— Вам не стоило утруждаться. Я улетаю всего на три месяца, незачем было тащиться в такую даль.

— И Соль.

Секретарь Пак деликатно отошел в сторону, чтобы не мешать их разговору. Однако, заметив ледяной, враждебный настрой хозяйки, он не стал приглашать директора Хана внутрь VIP-терминала.

— Ты выглядишь такой измученной.

— ...

— Твой концерт запланирован на декабрь, так что полететь можно было и в конце ноября... Скажи, ты сбегаешь так рано по какой-то другой причине? Твой брак... оказался несчастливым?

— Ничего подобного.

И Соль, не в силах больше терпеть это лицемерие, вскинула голову и прямо посмотрела ему в глаза. Её звенящий от стужи голос казался абсолютно чужим:

— Девочка моя. Я же говорил: если тебе тяжело, не нужно заставлять себя страдать. Ты в любой момент можешь вернуться ко мне...

— Директор Хан.

В глазах Хана Гён Су промелькнуло странное выражение. Невозможно было понять, обрадовался ли он тому, что она перестала называть его отцом, или опешил от такой откровенной дерзости.

— В моем браке нет абсолютно никаких проблем. А мой ранний отъезд связан исключительно со срочными изменениями в графике гастролей.

Ложь слетала с языка легко и гладко. Защищаясь от этого монстра, она врала так же естественно, как дышала, без единой секунды колебаний.

— Более того, мы с мужем сейчас готовим документы для официального расторжения моего удочерения.

У Хана Гён Су отвисла челюсть. На этот раз удар попал точно в цель, вызвав на его лице неподдельный шок. Какая абсурдная, гротескная ирония: он так жаждал, чтобы её брак дал трещину, но известие о том, что она навсегда вычеркнет себя из его семейного реестра, застало его врасплох.

— И Соль... Что ты такое несешь...

— Я свяжусь с вами после возвращения в декабре. И не беспокойтесь: я попрошу До Ха сделать так, чтобы этот шаг никак не отразился на делах клиники.

Это означало, что она гарантирует сохранение всех финансовых договоренностей, совместных проектов и льготной аренды земли, обещанных клинике Хансин в качестве свадебного приданого.

— Каковы бы ни были ваши истинные мотивы... вы забрали меня из приюта и вырастили. Поэтому, даже разорвав юридические узы, я выплачу вам этот долг сполна. До последней воны.

— И Соль...!

— Идемте, секретарь Пак.

И Соль решительно распахнула стеклянные двери терминала. Гён Су дернулся следом, пытаясь её остановить, но секретарь Пак мгновенно заступил ему дорогу.

— Приношу свои извинения. Госпожа должна немедленно пройти на посадку, проход для провожающих закрыт.

Движения секретаря оставались безупречно вежливыми, но голос звучал как сталь. Пока растерянный директор Хан пытался прийти в себя, И Соль быстро захлопнула за собой дверь.

Хан Гён Су подергал заблокированную автоматическую ручку и бессильно опустил руки. Стороннему наблюдателю он мог бы показаться убитым горем отцом, отвергнутым собственной дочерью, но под этой жалкой маской скрывалось истинное, гнилое нутро чудовища.

* * *

Когда До Ха наконец приехал в аэропорт, Хан И Соль уже прошла таможенный контроль. По злой воле случая на ремонтируемом участке трассы произошла крупная авария, намертво парализовавшая движение.

— Жаль, что мы проделали этот путь впустую. Возвращаемся.

До Ха сел обратно на пассажирское сиденье и с бесстрастным лицом открыл планшет. Однако начальник Чан, сжимая руль, с искренним огорчением нарушил тишину:

— Простите меня, господин исполнительный директор. Если бы я выбрал объездной маршрут, мы бы успели... Мне нет оправданий.

— Удивляете. Я, конечно, знаю, что вы первоклассный специалист, начальник Чан, но требовать от вас дара ясновидения и предсказания аварий было бы чересчур.

Услышав эту тихую, горькую усмешку в голосе босса, Чан серьезно обернулся:

— Может, мне выйти на пару минут? Вы могли бы... позвонить госпоже.

— Начальник Чан.

— Да, господин исполнительный директор.

— Поехали в офис.

Взгляд До Ха уже намертво прирос к экрану планшета. На губах всё еще застыла тень улыбки, но тон не терпел возражений.

Машина плавно тронулась с места, и Чан больше не произнес ни слова. Он слишком хорошо чувствовал, какая глубокая, саднящая буря бушует в душе босса под этим насквозь фальшивым, ледяным панцирем.

Под тихие звуки классической музыки До Ха отнял взгляд от экрана и посмотрел сквозь тонированное стекло в бескрайнее осеннее небо. Вскоре на горизонте показался крошечный, похожий на игрушку силуэт набирающего высоту лайнера.

Но это продлилось всего несколько секунд; самолет, словно серебристая птица, пронзил густую пелену облаков и бесследно растворился в вышине. Лайнер, уносивший Хан И Соль, так легко, безвозвратно и навсегда покинул его владения.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver