Середина августа. Небо, застывшее на границе весны и лета, напоминало бескрайнее озеро. На фоне безмятежной глади плыли пушистые облака, а по всему дому и за его пределами витал густой, сладкий аромат спелых персиков.
Снизу, с террасы, доносился плеск воды — это малышка Ха Юн болтала ножками в детском бассейне. Звуки долетали даже до второго этажа. И Соль, только что закончившая репетицию на виолончели, сидела за чайным столиком на балконе, примыкающем к супружеской спальне.
На столе в ряд лежало несколько конвертов и брошюр. Первым делом И Соль взяла нежно-розовый каталог и неспешно пролистала программу празднования первого дня рождения дочери.
До праздника оставалось еще много времени, но Но Сон А передала брошюру через секретаря еще утром, чтобы невестка могла заранее все изучить. Свекровь уже вовсю жила предвкушением, намереваясь устроить для своей первой внучки самое грандиозное торжество.
Отложив каталог, И Соль принялась просматривать почту. На самом верху лежал стандартный белый конверт. Это означало, что отправитель отбывает наказание в тюрьме.
И Соль развернула письмо от Ли Хый Су, уже второе по счету. Как и в прошлый раз, внутри оказались короткие расспросы о здоровье и слова раскаяния.
Прочитав его, она еще долго не могла выпустить листок из рук. Изначальный десятилетний срок Ли Хый Су сократили до семи лет. Суд учел чистосердечное раскаяние, а также тот факт, что женщина получила тяжелую травму правой руки, закрывая собой ребенка.
Невестка, не бери в голову. Тебе даже на свидания к ней ездить не нужно. Я сама планирую регулярно переводить ей деньги на счет, так что забудь об этом инциденте, больше не вспоминай.
Так резко высказалась Но Сон А в прошлом месяце, когда пришло первое письмо и она гостила у них в Ханнам-доне.
Конечно, я благодарна, что она бросилась спасать Ха Юн. Но если бы эта женщина изначально ее не забрала, никакой аварии бы не случилось. В конце концов, это вина и карма твоего свекра, так что вам двоим больше не о чем беспокоиться.
Свекор, Со Хан Иль, судя по всему, теперь жил в пристройке их особняка в Сонбук-доне. Он стал министром юстиции, как так страстно желал, но дома оказался в положении неофициального изгнанника, что сильно ударило по его гордости. Похоже, пройдет немало времени, прежде чем Но Сон А сменит гнев на милость и пустит его обратно в главный дом.
И Соль сложила письмо Ли Хый Су и убрала обратно в конверт. Затем взяла последний белый конверт, лежавший на самом дне.
— О, приглашение на свадьбу. От кого же?..
Стоило ей вытащить открытку, как она оцепенела. Фраза «не поверила своим глазам» подходила сюда как нельзя лучше.
Жених — Го Хён Ик. Невеста — Ын Се Рён.
Под надписью «Wedding Invitation» стояли их имена. Увидев это, И Соль потеряла дар речи. Может, доставили по ошибке?
Как им вообще пришло в голову прислать ей приглашение? Да еще и всего за неделю до самой церемонии.
Все материалы, которые были у Ын Се Рён, уничтожены. Через депутата Ын Гён Хвана ей надежно заткнули рот, так что больше можешь не волноваться. Ын Се Рён тоже все прекрасно поняла.
Со До Ха тогда ясно дал понять: если она хоть кому-то проболтается о ее происхождении или снова попытается выкинуть какой-нибудь трюк, он до основания разрушит не только жизнь самой Ын Се Рён и ее семьи, но и уничтожит Го Хён Ика.
Но в чем тогда скрытый смысл этого письма?
И Соль слышала, что свадьбу, запланированную на июнь, перенесли на два месяца. Но истинной причины она не знала.
— Что случилось? Из-за чего у тебя такое лицо?
Со До Ха подошел сзади и недоверчиво усмехнулся. Он вернулся с работы пораньше, минут двадцать назад, и только что вышел из душа. Видимо, его мысли совпали с ее.
— Сумасшествие тоже должно иметь границы.
Он мягко забрал у нее приглашение и порвал его пополам прямо вместе с конвертом. На лице И Соль все еще читалось явное недоумение.
— С какой целью они это прислали?..
Неужели Ын Се Рён решила, что раз она сама сдалась и успокоилась, то и у меня не осталось осадка? После тех чудовищных вещей, которые она натворила, это не просто «осадок». Совершенно непостижимая логика.
— Это не тебе. Это Го Хён Ик прислал мне. Хотел усадить представителей KY Group в зал для гостей и похвастаться связями. Я давно ответил отказом, но он, видимо, прислал еще раз.
— А… Ну, тогда ладно.
— Игнорируй. Я, естественно, не собираюсь туда идти. Хотя, может быть…
На его всегда непреклонном лице промелькнуло странное выражение. На волосах, падающих на лоб, блестели капли воды.
— А может, и стоит сходить? Не к самому началу, а появиться где-нибудь в середине.
— Что? В каком смысле…
— Намечается весьма занятное зрелище. Прямо посреди церемонии будет шикарное шоу.
— Хм… Не знаю, о чем ты, но обойдусь. Не хочу на это смотреть.
И Соль посерьезнела и покачала головой. Это была ее идея — пока не предавать огласке преступления Ын Се Рён и понаблюдать за ее поведением после свадьбы.
Только вчера они договорились, что Со До Ха сделает вид, будто ничего не знает, и тайно проверит, действительно ли Ын Се Рён виновна в лондонской аварии, в которую попал Чхве Ги Хон.
— Правда? Какая жалость.
— До Ха, ты ведь не пойдешь туда? Не так ли?
— Ну, не знаю.
Он явно улыбался, но по спине у нее пробежал холодок. Иногда в его глазах — обычно только во время тяжелых деловых разговоров — мелькал этот ледяной, пугающий блеск.
— Почему? Не ходить?
— …Это же абсурдная ситуация. Тетя Ха Юн тоже сказала, что не пойдет.
Со Мин Джу пришла в ужас, узнав от До Ха о том, как Ын Се Рён тайком изводила И Соль. Она тут же заявила, что без сожалений разорвет все связи с бывшей подругой.
Взгляд И Соль стал холодным, и До Ха, едва сдерживая смех, опустил голову.
— Ладно. Не пойду, так что не переживай. Кстати, ты говорила, отец звонил около полудня.
— Да. Мы недолго поговорили.
Невестка, мне правда очень жаль. Я и подумать не мог, что мои прошлые поступки вот так аукнутся и ударят по нашей драгоценной Ха Юн… Я прошу у тебя прощения. Пожалуйста, забудь все те грубые слова, что я тебе наговорил.
Хоть они и говорили по телефону, его голос не звучал фальшиво. Это были искренние извинения.
— Он извинился, от всего сердца.
До Ха молча кивнул. Его теплый взгляд, еще недавно скользивший по брошюре ко дню рождения, снова вернулся к жене.
— До Ха… Может, тебе тоже стоит теперь извиниться перед отцом?
Второй брат был просто нечто. Он заявил отцу: «Отец, ты мразь»… Ого. Брат и раньше был страшным в гневе, но тогда он выглядел так жутко, словно я смотрела психологический триллер.
Так с запозданием рассказала ей Со Мин Джу, и только тогда И Соль узнала о стычке между отцом и сыном. Поначалу она не поверила ушам, но раз все присутствующие слышали это, сомневаться не приходилось.
— Как бы там ни было, это слишком… Нет, это не просто перебор.
— Если отец первым извинится перед тобой, я подумаю. Но не по телефону, а официально.
И Соль тихо вздохнула. До Ха подошел вплотную и обнял ее за талию. От него исходил знакомый аромат геля для душа.
Он наклонился к ней, и в тот момент, когда их губы почти соприкоснулись, раздался звонок мобильного.
[Входящий вызов: начальник Чан]
Со До Ха сделал вид, что ничего не слышит, но И Соль, подумав, что это может быть срочный рабочий вопрос, сама взяла телефон со стола и вложила ему в руку.
— Это начальник Чан. Ответь быстрее.
До Ха цокнул языком и нехотя принял вызов. И Соль едва сдержала улыбку — только в такие моменты он казался капризным ребенком, который отлынивает от работы.
— Да. …Вы уверены? Когда точно?
В его глазах вспыхнул интерес. Так он выглядел только тогда, когда слышал совершенно неожиданные новости.
— Понял. Сообщите, если появятся новые детали.
Повесив трубку, он снова стал прежним Со До Ха. По крайней мере, новости не казались плохими, и И Соль с облегчением выдохнула.
— Что случилось?
— Чхве Ги Хон пришел в себя. Очнулся около полудня, сейчас проходит обследование, но, похоже, серьезных последствий нет.
И Соль резко вдохнула. Мужчина так долго пробыл в коме, что даже его семья почти потеряла надежду. Это была поистине потрясающая весть.
— Правда? Какое счастье!
— Да, хорошие новости.
Он едва заметно улыбнулся, соглашаясь с ней. На самом деле До Ха не испытывал никаких эмоций по этому поводу, но для кого-то эта новость точно станет фатальной.
Надеюсь только, что у него нет амнезии. Если не считать воспоминаний о Хан И Соль. Было бы здорово, если бы из его головы полностью испарились все мысли о моей жене. Но в реальности такие невероятные вещи вряд ли возможны.
— Невероятно. Значит… он сможет дать показания против Ын Се Рён? Особенно если именно она подстроила ту аварию с падением, — произнесла И Соль.
До Ха уклончиво согласился. На самом деле авария произошла не из-за Ын Се Рён, а после стычки с Чха Ю Рим, но он не стал вдаваться в такие подробности.
Он отложил телефон подальше и снова притянул И Соль в свои объятия. Она попыталась слегка упереться руками, но тщетно. В мгновение ока До Ха усадил жену к себе на колени и крепко прижал.
— Ни о чем не беспокойся. Думай только обо мне, о Ха Юн, о ее дне рождения в сентябре и о своем концерте. Я сам со всем…
Не договорив, он кончиком языка слегка скользнул по ее мягкой нижней губе. И Соль тихонько выдохнула от возбуждающего трепета, не в силах вымолвить ни слова. В голове помутилось, стало не до ответов.
Он дразняще прикусил ее губу, а затем его язык властно проник внутрь. Разум заволокло туманом. Это повторялось каждый день, но каждый раз ощущалось как впервые, пьяняще и головокружительно.
Его пальцы нежно зарылись в ее волосы, поддерживая затылок. Горячее трение сплетенных языков, ласкающие движения другой руки, скользящей вдоль ее позвоночника. Все тело охватила лихорадочная дрожь.
От обжигающего жара, затягивающего в пучину экстаза еще глубже и яростнее, чем вчера, у нее перехватило дыхание.
Они оставались в центре своего собственного мира до тех пор, пока няня Чхве не поднялась снизу, держа на руках малышку Ха Юн.
* * *
Неделю спустя, в субботу днем, когда распахнулись двери роскошного свадебного зала отеля J, погода стояла просто исключительная.
День выдался в меру прохладным, словно впитавшим в себя последние отголоски лета. Куда ни глянь, повсюду пестрели живые цветы и возвышались флористические композиции, напоминающие настоящие произведения искусства. Ковровая дорожка, арочный подиум для ведущего церемонии, величественные колонны, места для гостей и даже зона, где играл камерный струнный оркестр — всё было безупречно. Это была поистине экстравагантная, ослепительно богатая свадьба.
Ын Се Рён с удовлетворением разглядывала свое отражение в зеркале комнаты невесты. Усилия, вложенные в уход за собой, явно окупились: как и твердили родственники, она выглядела так, словно сошла с обложки глянцевого журнала.
Когда какая-то гадалка или шаманка, которой слепо доверяла будущая свекровь, перенесла «благоприятный» день на целых два месяца, Се Рён едва сдерживала глухое раздражение. Но сейчас, когда торжество наконец началось, она была настолько довольна, что готова была всё простить.
Да. Это тоже весьма неплохо. Хоть и не сравнится с местом рядом с Со До Ха.
При мысли о Хан И Соль её сияющее лицо в зеркале исказилось. На уродливо скривившихся губах застыла холодная усмешка.
Если бы не Хан И Соль, даже сегодняшняя свадьба прошла бы иначе. Она могла бы с еще большей помпой провести её в зале «Королевская династия» отеля S, принадлежащем KY Group. От одного воспоминания о том, как ей пришлось попотеть, оправдываясь перед бывшими одноклассниками плотным графиком бронирования залов, Се Рён до скрипа стиснула зубы.
Какая-то жалкая сирота посмела занять место хозяйки KY Group и теперь живет припеваючи.
Она ни за что не смирится с этой несправедливостью. Да, сейчас из-за давления отца ей приходится сидеть тише воды, ниже травы, но Се Рён свято верила, что рано или поздно её шанс представится снова.
Было бы просто замечательно, если бы до этого времени Хан И Соль ему наскучила, и он вышвырнул бы её на улицу.
Она искренне на это надеялась. Раз уж ей не удалось занять место рядом с ним, лучший выход — приручить Го Хён Ика, вертеть им как вздумается, купаться в роскоши и с наслаждением наблюдать за падением Хан И Соль. В конце концов, статус младшей невестки корпорации «Би Стил» — тоже довольно высокое положение.
Опьяняющее чувство, будто весь мир лежит у её ног, не покидало Се Рён на протяжении всей церемонии. Первая половина свадьбы, когда все превозносили её словно королеву и смотрели с восхищением, подошла к концу. Завершились и поздравительные речи родителей молодоженов.
— А теперь давайте посмотрим видеопоздравления со стороны жениха и невесты. Сразу после просмотра прозвучит праздничная песня, так что прошу всех обратить внимание на экраны!
Известный диктор, приглашенный в качестве ведущего, бодро объявил следующий пункт программы. Атмосфера в зале окончательно расслабилась: первоначальная торжественная строгость улетучилась, сменившись теплым, радостным оживлением.
— Се Рён, ты в порядке? Наверное, проголодалась и устала? — Го Хён Ик прошептал это ей на ухо едва слышно и нежно сжал её ладонь. Тепло его пальцев приятно ощущалось сквозь тонкую кружевную перчатку.
— Всё хорошо, Хён Ик. Я справляюсь.
— Потерпи еще немного. Осталось совсем чуть-чуть.
Се Рён слегка улыбнулась. Этот мужчина, который за такой короткий срок успел по уши в неё втюриться, казался ей жалким, но в то же время забавным.
Дошло до того, что он сам настоял на регистрации брака еще неделю назад.
Свекры из «Би Стил» славились своей невероятной придирчивостью, но если грамотно манипулировать Го Хён Иком, никаких проблем возникнуть не должно.
Однако улыбка и спокойствие Ын Се Рён бесследно испарились, не прошло и десяти минут с начала показа видео.
Первой на экране появилась группа мужчин — подчиненные из команды жениха. Как и было запланировано, они принялись взахлеб расхваливать компетентность и прекрасные человеческие качества исполнительного директора Го Хён Ика. И как раз в тот момент, когда они собирались рассказать очередную трогательную историю…
Видео внезапно зависло, а затем резко переключилось на совершенно другой кадр.
Глаза Се Рён расширились так, будто готовы были вывалиться из орбит. Го Хён Ик, стоявший рядом, родители с обеих сторон и сотни гостей тоже замерли в шоке. Гул голосов в зале мгновенно стих.
— А-ах… А-а…
Громкие, непристойные стоны и энергичные движения заполнили огромные экраны. Сплетенные воедино голые тела мужчины и женщины, снятые под углом, яростно дергались в такт, издавая громкие влажные шлепки. Лиц пока не было видно, но из-за слов, которые постоянно выстанывал мужчина, личность женщины раскрылась без всяких прикрас.
— А-а… Ха-а… Се… Се Рён! Ын Се Рён!..
— А-а-а… Оппа, о-о… Ах!
На мгновение остановив движения бедер, мужчина вульгарно рассмеялся, и в кадре появилось его лицо. Это был актер Син Сон Джун, стремительно набирающая популярность звезда.
Зал оцепенел, словно всех окатили ледяной водой. Казалось, сам воздух перестал двигаться. Даже стоящие в стороне сотрудники отеля были настолько ошарашены, что застыли истуканами, не додумавшись тут же броситься в аппаратную.
Взрослые, находившиеся в зале с детьми, в панике хватали малышей и бежали вон. Глядя на них, некоторые гости тоже начали подниматься со своих мест, но большинство просто не могло оторвать глаз от экранов. Будто оказались под воздействием гипноза.
— Кья-а-а-ак! А-а-ак!
Откуда-то раздался душераздирающий вопль. Это в унисон закричали сама Се Рён и её отец, депутат Ын Гён Хван.
— Выключите это! Выключите немедленно!
Ын Се Рён, как обезумевшая, бросилась через зал, но запуталась в подоле пышного свадебного платья и с грохотом рухнула на пол. Бежавший с другой стороны Ын Гён Хван тоже споткнулся о белоснежную ткань и полетел вниз.
Пока отец и дочь барахтались на полу, пытаясь подняться, действие на экранах продолжалось.
— Подожди, оппа сейчас всадит тебе еще жестче.
Прежде чем Ын Се Рён в видео успела повернуться, он с силой шлепнул её по ягодице.
— Эй, ну-ка скажи, со сколькими женатиками ты уже переспала? А?
— Зачем ты об этом спрашиваешь…
— Да ладно тебе, скажи. Я сохраню это в тайне. Ну? Иначе не вставлю.
— С Мун Сан Хёком и представителем Каном из «Кан и Ким»… Ах…
— Что? С тем самым Мун Сан Хёком, которого недавно звали в Высшую лигу? А представитель из «Кан и Ким» — это Кан Мин Гю? Нихуя себе! Даже с тем примерным мужем и отцом троих детей? Какая же ты дрянь.
Снова раздался звонкий шлепок по ягодицам, и Син Сон Джун разразился хохотом.
— А со мной ты так ебешься всего за две недели до своей свадьбы, сучка…
На этом моменте экран погас. Одна из сотрудниц отеля, не выдержав этого зрелища, наконец добежала до аппаратной и вырубила питание проектора вместо ответственного техника, который беззаботно курил на улице. Трансляция прекратилась.
Но было уже слишком поздно. Сотни гостей одновременно перевели взгляды: одни — на невесту, кое-как поднимающуюся с пола, другие — на жениха, застывшего как вкопанный.
Взгляды, полные шока и ужаса. Взгляды, выражающие брезгливость и жалость. И даже взгляды тех, кто сожалел о том, что кино закончилось так быстро. В следующую секунду всеобщее внимание сфокусировалось на Го Хён Ике.
— Ах ты… сумасшедшая мразь!
Го Хён Ик, который всё это время казался образцом джентльменской сдержанности, наконец показал свое истинное лицо. Он с силой ударил кулаком прямо в лицо пошатывающуюся невесту. С коротким вскриком Ын Се Рён снова повалилась на пол, но он и не думал останавливаться.
— Сука ебаная! Водила меня за нос всё это время!.. Притворялась невинной овечкой! А-а-а-ак!
Теперь в ход пошли ноги. Безжалостные удары сыпались на спину, живот и грудь девушки. Белоснежное свадебное платье в одно мгновение покрылось пятнами и грязью. Персонал, едва оправившись от шока, бросился к ним, пытаясь оттащить жениха, но тот продолжал вырываться с нечеловеческой силой.
— А-а-ак! Меня наебали! Подсунули какую-то ебаную подстилку! Испортила мне всю свадьбу, тварь!
Окончательно потеряв рассудок, Го Хён Ик бесновался, словно одержимый, и смачно плюнул прямо в Ын Се Рён, которую пытались поднять охранники.
— Грязная шлюха! Эта свадьба аннулирована!
— Ах ты еблан сумасшедший! Да это я её аннулирую!
Только тогда избитая в кровь Ын Се Рён пришла в себя и огрызнулась в ответ.
— Если я подстилка, то ты — кусок дерьма хуже любой подстилки! Школьный буллинг, алкоголизм, вождение по пьяни! Ты — жалкий наркоман, который трахался направо и налево! Какого хера ты строишь из себя праведника?! Я подам на тебя в суд за избиение и сгною в тюрьме, так и знай!
Ын Се Рён в ответ смачно харкнула в лицо Го Хён Ику. А затем, всё еще задыхаясь от ярости, стянула с ноги туфлю на шпильке и со всего размаху ударила его каблуком прямо в лицо.
Брызнула кровь. Хаос в зале мгновенно перешел на новый уровень. Вскоре полиция и скорая помощь выстроились в ряд у заднего выхода, но большинство гостей так и не покинуло отель.
Они дождались, пока обе семьи с позором ретируются, а зал полностью опустеет. Лишь после этого гости направились в лаунж-кафе на первом этаже, чтобы в красках обсудить грандиозный скандал, свидетелями которого они только что стали.
— Боже правый. Что это вообще было? В прошлом году? Нет, в конце позапрошлого года! То, что случилось в отеле W, — просто цветочки по сравнению с этим! Ну, помните, на свадьбе сына корпорации «Хьюман Тек»…
— Тс-с-с! Остальное обсудим между собой в кафе.
Солидные дамы для вида прикрывали рты ладонями, а затем изящной походкой направились к лифтам.
Скандалы среди элиты, падение восходящих звезд, на которых все молились, и подобная грязная, абсурдная драма — всё это как нельзя лучше удовлетворяло их животный вуайеризм и неутолимую жажду сплетен.
* * *
Хан Ын Хо стояла у перил второго этажа, молча наблюдая за творившимся внизу хаосом. В густом парике, толстых очках и униформе сотрудницы отеля она разительно отличалась от себя прежней — роскошной и экстравагантной.
Ее до безумия забавляли перекошенные от ужаса лица жениха, невесты и гостей. В этой суматохе то и дело мелькали люди, тайком снимавшие происходящее на телефоны.
Когда взбешенный жених ударил Ын Се Рён, Ын Хо едва не взвизгнула от переполнявшей ее эйфории. Видеть, как молодожены до крови вцепились друг в друга, было жутко, но в то же время невероятно приятно.
А Мун Джон Хёк все-таки был настоящим джентльменом. Пусть мы и не были женихом и невестой.
Скандал в отеле W зимой позапрошлого года всплыл в памяти так ясно, словно это случилось вчера. Ын Хо инстинктивно сжала кулаки, почувствовав головокружение. Травма от того дня, когда вместо поздравительного видео на огромном экране включилась запись ее секса с Чхве Сан Хоном, всё еще давала о себе знать.
Сгорая от стыда, Мун Джон Хёк тогда сбежал. В итоге и ей пришлось прятаться, словно преступнице, а затем уехать в Америку.
Это просто расплата той же монетой, Ын Се Рён. Ты сама во всем виновата.
Похоже, они уже успели зарегистрировать брак, и это радовало Ын Хо еще больше. Развод в первый же день после свадьбы и клеймо распутной дряни на всю оставшуюся жизнь — что ж, живи с этим.
Мысленно ликуя, Ын Хо направилась к лестнице, ведущей на первый этаж. На лестничной площадке, отвернувшись и делая вид, будто кого-то ждет, стояла элегантно одетая женщина.
Это была Чха Ю Рим, ее сообщница в сегодняшнем деле. Ын Хо смогла проникнуть на свадьбу под видом сотрудницы отеля и подменить флешку в пустой аппаратной исключительно благодаря ее помощи.
Разумеется, за всей этой операцией стоял совершенно другой человек.
Репутация семьи Ын Хо была разрушена до основания. Сама она взяла академический отпуск в университете и влачила в Америке жалкое, апатичное существование. Дела и так шли хуже некуда, а тут еще отец, Хан Гён Су, заявил, что продает больницу и переезжает в деревню. Мать, услышав это, потребовала развода и собралась прилететь к дочери.
— Этот человек либо тайно совершил врачебную ошибку, либо влез во что-то грязное, и теперь его шантажируют! Одно из двух! Мы отсудим половину имущества и будем жить припеваючи. Поняла?
В итоге супруги дошли до бракоразводного процесса. Больничная земля никак не продавалась, а трогать недвижимость, оформленную в совместную собственность, было нельзя. Пока Ын Хо мучилась от безденежья, месяц назад с ней связался Со До Ха.
— Ты до сих пор не знаешь, чьих рук дело то, что случилось в отеле W?
Он сказал, что ему всё известно. Его голос звучал холодно и отстраненно, когда он добавил, что уже давно собрал все доказательства. Таким же ровным тоном он с готовностью назвал имя виновницы.
— Ну что, не хочешь отплатить ей той же монетой? Точно так же, как она поступила с тобой.
Из-за этой стервы ее жизнь была полностью разрушена. А может, и жизнь всей ее семьи.
— Э-это… Неужели отца заставили уйти с поста директора больницы из-за этого? Это как-то связано…
— Кто знает. Возможно.
Большего он не сказал. Ын Хо даже не могла понять, правда это или ложь.
Он предложил сделку: если она проникнет на свадьбу Ын Се Рён и выполнит план, он бесплатно предоставит юридическую команду и отдел девелопмента, чтобы развод родителей прошел гладко, а недвижимость была успешно распродана.
— Выбор за тобой. Ты мне больше не свояченица, но можешь считать это жестом доброй воли от бывшего зятя.
— Неужели Ын Се Рён сделала что-то настолько ужасное И Соль? Хотя, раз она провернула со мной такую мерзость…
— Гораздо хуже того, что она сделала с тобой. Она совершила тяжкое преступление.
Он снова промолчал о деталях, и Ын Хо в итоге согласилась. Естественно, она жаждала мести.
Бесстыдная дрянь. Уничтожила чужую свадьбу, растоптала мою ни в чем не повинную жизнь, и с какой наглостью!
— Зять… То есть, вице-президент Со, я сделаю всё, как вы скажете. Только гарантируйте, что мое участие останется в тайне. И сдержите свое обещание…
— И еще кое-что. Окончательное решение о том, предоставлять ли тебе юристов и девелоперов, примет моя жена.
В самом конце разговора Со До Ха выдвинул еще одно условие.
— Что? Но разве это не заслуженная награда за срыв свадьбы?
— Скорее уж это мне причитается награда. Я специально подготовил всё так, чтобы ты смогла осуществить свою личную месть.
От его ледяного тона по коже побежали мурашки. Сжавшись от страха, Ын Хо всё же упрямо спросила:
— Значит… вы хотите, чтобы я просила И Соль?
— Верно. И начать придется с официальных извинений. Ты ведь столько крови ей попортила, не так ли?
Он ударил в самое больное место, и Ын Хо потеряла дар речи. Во рту пересохло, язык словно прилип к нёбу.
— Если согласна, то после того как всё закончится, перед вылетом в Штаты, принеси ей извинения.
— Д-да… Я сделаю это.
— А еще лучше — на коленях.
В трубке послышался звук выдыхаемого сигаретного дыма, а следом — откровенная издевка.
— Что? Не хочешь? По сравнению с тем, как ты издевалась над ней с самого детства, это сущие пустяки, не находишь?
— Я… я так и сделаю.
Ладно. Подумаешь, сыграю разок спектакль! Выбора-то всё равно нет. Знай я раньше, что Хан И Соль взлетит так высоко, ни за что бы с ней так не обращалась.
Неблагодарная тварь. Смешно. Мы забрали ее из приюта, вырастили, а она расторгла удочерение? Господи, пусть они разведутся.
Ын Хо от всей души желала, чтобы Со До Ха изменил жене и они расстались.
Чха Ю Рим, с которой она встретилась на следующий день по указанию Со До Ха, тоже, судя по всему, имела на Ын Се Рён зуб. Выслушав рассказ об инциденте в отеле W, женщина поделилась своей информацией.
— Ын Се Рён была охотницей за женатыми мужчинами. Включая бейсболиста Мун Сан Хёка — старшего брата Мун Джон Хёка, с которым вы встречались. Это лишь мои догадки, но… возможно, Ын Се Рён завидовала вам. Даже если не брать в расчет его родство с Мун Сан Хёком, Мун Джон Хёк был идеален во всех отношениях. И она наверняка злилась, что вы стали его девушкой.
От этих предположений жажда мести вспыхнула в Ын Хо с удвоенной силой. Весь этот месяц она жила лишь одной мыслью: превратить свадьбу Ын Се Рён в сущий кошмар.
И сегодня, наконец, став свидетельницей этого долгожданного зрелища, она была на седьмом небе от счастья. Кто бы мог подумать, что сладкое чувство свершившейся мести окажется настолько опьяняющим.
Стоп. Нельзя тут задерживаться. Надо быстро переодеться в туалете и валить отсюда.
Придя в себя, Ын Хо направилась к лестнице. Когда она медленно проходила мимо отвернувшейся Чха Ю Рим, словно они были незнакомками, в ее ладонь незаметно скользнула флешка. Не поворачивая головы, Ын Хо сжала ладонь и продолжила спускаться, ступенька за ступенькой.
Вот и всё. С Чха Ю Рим мы больше никогда не увидимся.
Она быстро переоделась в свою обычную одежду в туалете для персонала и вышла в коридор. Как раз в этот момент она заметила спину Чха Ю Рим, стоявшей на улице за вращающимися дверями черного хода. Ни о чем не подозревая, Ын Хо тоже вышла на улицу, собираясь поймать такси.
— Вы Чха Ю Рим? Полиция. Вам знаком Чхве Ги Хон?
— Ч-что? К-кто?
— Чхве Ги Хон, который в данный момент находится в больнице P. Насколько нам известно, вы встречались в Лондоне в декабре позапрошлого года.
— Я-я не понимаю, о чем вы! Я не з-знаю такого человека!
— Для начала вам придется проехать с нами. Чхве Ги Хон провел в коме полтора года после падения в Лондоне, но недавно пришел в себя и заявил на вас о покушении на убийство. Согласно его показаниям и свидетельствам местных очевидцев, именно вы столкнули его со второго этажа стройки.
— Что? Нет! Э-это была не я! Я не знаю этого человека!
Побледневшая как полотно Чха Ю Рим сначала отпиралась, а потом рухнула на колени и начала умолять.
— Умоляю вас! Пощадите! У меня семья… муж, ребенок… — она громко всхлипнула. — Пожалуйста, умоляю. Не забирайте меня…!
Не отрывая глаз от этой сцены, Ын Хо поспешно запрыгнула в такси, остановившееся позади полицейской машины. Она до смерти испугалась, что искры от этого пожара могут перекинуться и на нее.
— Водитель, поехали, быстрее. Адрес…
Только когда машина тронулась, Ын Хо немного расслабилась. Тот Чхве Ги Хон, о котором упомянула полиция, — это точно был ее бывший жених, помолвка с которым разорвалась из-за ее тайного романа с его братом, Чхве Сан Хоном.
Я слышала, что он впал в кому после аварии в Лондоне… Боже. Так это Чха Ю Рим всё подстроила?
Сердце бешено колотилось. Она думала, что это просто случайная сообщница, которую подослал Со До Ха, но что вообще происходит?
Сидя на заднем сиденье такси, Ын Хо нервно грызла ногти. На полпути она выскочила из машины и забежала в первое попавшееся здание. Усевшись на лестнице запасного выхода, она достала телефон и набрала номер Со До Ха. Ей было плевать, что станет с Чха Ю Рим, но он обязан выполнить обещание насчет безопасности самой Ын Хо и развода ее родителей.
— Да. Это Чан Сон Джун.
— Эм, кто, простите? Это разве не телефон вице-президента Со… Со До Ха?
— Госпожа Хан Ын Хо? Да, всё верно.
А, Чан Сон Джун. Только теперь она вспомнила начальника Чана, правую руку Со До Ха.
— Чха Ю Рим только что увезла полиция по обвинению в покушении на Чхве Ги Хона. Ко мне это ведь не имеет никакого отношения, верно? Моя безопасность гарантирована?
— Не понимаю, о чем вы говорите.
Чан Сон Джун ответил так же сухо, как и его босс.
— Мне известно лишь то, что вы должны встретиться с нашей госпожой и принести ей извинения, поэтому нам необходимо согласовать дату и время.
— Т-тогда как насчет завтра? Давайте завтра! Время пусть выберет она.
Нужно как можно скорее встретиться, изобразить раскаяние, умаслить И Соль и убедиться, что обещания в силе. В конце концов, чем больше денег перейдет к матери, оставшейся в их доме в Штатах, тем комфортнее будет жить самой Ын Хо.
Чан Сон Джун сказал, что проверит расписание Хан И Соль, и повесил трубку. Ждать обратного звонка пришлось недолго.
— Завтра в три часа дня. Госпожа как раз планирует приехать в Пхангё, так что подходите на 27-й этаж цифрового центра KY.
— Что? Разве меня не домой пригласят?
Какого черта? Разве мы не в Сонбук-доне или Ханнам-доне должны встретиться? Я слышала, дом в Ханнам-доне просто шикарный. Даже взглянуть не дадут?
— Вице-президент распорядился принять вас в офисе.
— А… Да… Понятно. Тогда буду завтра к трем.
Даже после окончания разговора неприятный осадок никуда не делся.
А что мне остается? Буду старательно играть свою роль и подлизываться. Раз уж всё так обернулось, уеду в Штаты, туда, где нет корейцев, и буду жить в свое удовольствие.
Но для этого нужны деньги. На статус родителей, владевших крупной больницей, полагаться больше не приходилось.
Всё будет нормально. Хан И Соль всегда была размазней. Стоит мне пустить слезу, и она тут же растает.
* * *
Мерзкий скандал в отеле J на этом не закончился.
Не успели очевидцы оправиться от шока, как на семью невесты обрушилась череда новых потрясений. Новость прогремела в вечернем выпуске на центральных телеканалах, которые смотрела вся страна.
«Сегодня утром начальник следственного управления Национальной налоговой службы заявил о раскрытии масштабного преступного сговора. Выяснилось, что ряд финансовых учреждений, бывшие высокопоставленные чиновники и действующий депутат парламента на протяжении последних лет участвовали в махинациях с недвижимостью ради личной наживы. Завтра будут выданы ордера на арест подозреваемых, которые путем хитрых схем извлекали незаконную прибыль и уклонялись от уплаты налогов».
Логотип финансовой корпорации на экране скрыли мозаикой. Однако размытие сделали таким, что любой внимательный зритель без труда мог его узнать.
На следующее утро название корпорации «Ди Файненшл» и имя действующего депутата Ын Гён Хвана прозвучали в новостных сводках уже открыто. Финансовой компании предстояло принять на себя разрушительный удар налоговой проверки, а будущее самого Ын Гён Хвана выглядело еще мрачнее.
Его недавнее возвращение в политику потеряло всякий смысл — теперь было очевидно, что он увязнет в грязи куда глубже, чем раньше. И всё это стало расплатой за грехи Ын Се Рён — дочери этого семейства.
Она и её родные рухнут друг за другом, словно костяшки домино. План состоял в том, чтобы раздавить и уничтожить их настолько безжалостно, чтобы люди задавались вопросом: разве может быть еще хуже?
Для тех, кто посмел тронуть жену Со До Ха, пощады не существовало.
* * *
В спальне тихо звучала мелодия фортепианного цикла Роберта Шумана «Крейслериана» (Op. 16) в исполнении Марты Аргерих.
И Соль, закончив собираться, сидела на кушетке и смотрела на телефон. Рядом на столе белел листок бумаги с международным номером, начинающимся на «64».
Просили позвонить около трех часов дня, у них в это время будет семь вечера. Кажется, состояние пациентки оставляет желать лучшего.
Вспомнив голос Со До Ха, И Соль глубоко вздохнула. Затем убавила громкость музыки и стала набирать цифры одну за другой.
Вскоре ей по-английски ответил сотрудник больницы. Предупредив, что состояние пациентки тяжелое и разговор должен занять не более десяти минут, он переключил звонок на внутреннюю линию. На том конце, видимо, уже ждали, потому что сразу же раздалась корейская речь.
— Алло…
Голос звучал слабо и болезненно. Ан Сон Хе с трудом продолжила:
— И Соль?
— Да… Как вы себя чувствуете?
Выпалив это, она тут же прикусила губу. Вместо обычного приветствия вырвался вопрос, который совершенно не подходил к ситуации. К счастью, Ан Сон Хе не придала этому значения и сразу перешла к делу.
— Я слышала, ты родила. Девочку…
— Да. Скоро ей исполнится годик.
— Вот как. Это чудесно. Времени мало, поэтому я скажу первой.
В ее голосе совсем не было сил, но слова звучали отчетливо.
— И Соль. Ты простишь меня?
— …
— Я не имею права просить о таком сейчас… но жить мне осталось недолго, поэтому надеюсь, что ты поймешь.
Ан Сон Хе говорила с трудом, тяжело дыша. И Соль терпеливо ждала, пока тетя закончит.
— И я теперь тебя… Нет, ведь ты ни в чем не виновата, ты просто появилась на свет. Я прощаю своего мужа и твою мать.
На глаза И Соль навернулись слезы. Пальцы, сжимавшие телефон, задрожали.
— Мне очень жаль, что я так изводила тебя, хотя твоей вины ни в чем не было. Жаль, что пошла на поводу у Мён Сук Хён и ее людей, пытаясь заставить вас развестись. Одного слова «прости» будет недостаточно, но…
Ан Сон Хе горько усмехнулась.
— Видимо, я понесла наказание и оказалась в таком положении. Пусть хотя бы это послужит тебе утешением.
— Нет, тетушка. Не говорите… так.
— Тебя тоже отдали в приют, и твоя жизнь была полна трудностей. Почему я так сильно тебя ненавидела?.. Теперь всё это кажется таким бессмысленным.
— …
— Поэтому, пожалуйста, прости меня. И… я хочу, чтобы ты наконец сбросила с себя эти оковы, жила свободно и счастливо.
Слезы покатились по щекам И Соль. Должно быть, отведенное время вышло, потому что кто-то рядом с Ан Сон Хе заговорил с ней.
— Пора заканчивать.
— Да, тогда я позже… снова позвоню.
— Нет, не звони.
После слабого приступа кашля она продолжила:
— Давай считать, что мы простили друг друга, и поставим на этом точку. Я бы хотела, чтобы так всё и осталось.
В ее словах ясно читалось нежелание поддерживать связь в дальнейшем. И Соль покорно приняла ее волю.
— Хорошо, тетушка. Я лишь надеюсь… что вам станет лучше.
— Спасибо. Хоть лучше уже и не станет… Желаю тебе прожить счастливую жизнь.
На этих словах звонок оборвался. И Соль положила телефон на стол. К горлу подступил ком, и она разрыдалась. Спрятав лицо в ладонях, И Соль долго плакала. Чувство освобождения нахлынуло с такой силой, что, казалось, сердце вот-вот разорвется.
Ей было трудно справиться с эмоциями от того, что она в одночасье сбросила жестокое бремя самого факта своего существования, так долго и безжалостно давившее на душу.
И Соль продолжала рыдать до тех пор, пока за ней не приехал секретарь Пак. Ей было совершенно плевать, что тщательно нанесенный макияж безнадежно испорчен.
* * *
Немного погодя, поправив макияж, И Соль села в машину. В этот день они были приглашены на ужин к дяде Со До Ха, председателю Со, и его супруге.
Юн с самого утра гостила в доме в Сонбук-доне, а Но Сон А и Со Мин Джу собирались вскоре подъехать с ребенком в Пхангё. Но до этого оставалось еще одно дело.
Хан Ын Хо ждала её в офисе цифрового центра KY в Пхангё, недалеко от резиденции председателя Со.
— Приехала?
Как только она оказалась в бизнес-лаунже на верхнем этаже, к ней подошел муж. Он улыбался, но его взгляд тут же стал прохладным.
— Ты плакала?
— Немного. Всё хорошо.
И Соль попыталась выдавить улыбку.
Я поправила макияж, глаза не красные — как он вообще догадался?
— Я звонила в больницу Окленда… и немного расплакалась.
Напряжение, сковавшее его лицо, начало спадать, словно он наконец всё понял.
— Разговор прошел хорошо? — спокойно спросил Со До Ха, заправляя прядь волос ей за ухо.
Судя по его взгляду, он догадывался, о чем шла речь. Впрочем, ничего удивительного — ведь он сам первым разговаривал с Ан Сон Хе.
— Да. Всё хорошо. Я расскажу… позже. Ын Хо, наверное, уже заждалась.
— Хорошо. Пойдем вместе.
Она собиралась войти в офис в конце лаунжа одна, но остановилась.
— Вместе? Ын Хо будет некомфортно. Я просто поговорю с ней наедине и вернусь.
— Нет. Пойдем вместе. Так мне будет спокойнее.
И тогда чувство стыда, когда она встанет на колени, удвоится.
С ленивой улыбкой он мягко потянул Хан И Соль к двери. Она, казалось, смирилась и неохотно вошла внутрь.
— И Соль! Онни, я так скучала по…
Хан Ын Хо вскочила с дивана, но, заметив вошедшего следом Со До Ха, мгновенно застыла. Мужчина, который когда-то приходился ей зятем, взял инициативу в свои руки, прежде чем она успела хоть как-то возразить:
— Я решил пойти с ней. Вспомнился тот случай, давным-давно в квартире в Панпхо-доне.
Лицо Хан Ын Хо покраснело. Со До Ха намекал на тот день, когда они с И Соль вернулись из свадебного путешествия и принимали гостей: тогда Ын Хо, оставшись с сестрой наедине в комнате, грубо набросилась на неё с упреками.
— Кажется, мама только что выехала сюда вместе с Ха Юн. Давай тоже поскорее закончим разговор, — мягко сказал он жене, даже не взглянув в сторону Хан Ын Хо.
И Соль коротко ответила «Да» и перевела взгляд на сидящую напротив.
— Как ты… поживала всё это время? — ровно спросила И Соль.
Её голос не звучал ласково. И это несмотря на то, что она знала всю подоплеку: и причину, по которой директор Хан Гён Су внезапно решил уехать в деревню, покинув Сеул, и то, почему Хан Ын Хо какое-то время жила в Америке. Удивительно, но И Соль не испытывала абсолютно никаких эмоций. Ни сочувствия, ни жалости.
Моменты, когда эта девочка, считавшаяся её сестрой по документам, с самого детства причиняла ей боль, по-прежнему кололи память, словно острые иглы. Но теперь не было даже ненависти или злости.
Она не стоит того, чтобы тратить на неё свои эмоции. Возможно, моё подсознание просто заранее включило защитный механизм.
— Онни, мне так жаль! Я была не права!
Хан Ын Хо громко всхлипнула, сползла на пол и встала на колени. Раз уж пришлось играть роль, она собиралась исполнить её на награду за лучшую женскую роль.
— Онни, я была такой дрянью… Наверное, поэтому меня теперь так наказывают. У-у-у, а-а-а-а!
На удивление, слезы полились рекой. Скорее всего, из-за высокомерного взгляда Со До Ха, наблюдавшего за ней со стороны, чувство унижения и стыда накрыло её с головой.
— Ын Хо.
— Я во многом была виновата. Поэтому, умоляю… — она снова всхлипнула, — может, ты… простишь меня?
И Соль ошеломленно смотрела на сестру, стоящую перед ней на коленях. А та, выдавливая еще больше слез, оперлась обеими руками об пол, склонившись в мольбе.
— Онни, если ты простишь меня, я отныне буду к тебе так хорошо относиться! Поэтому…
— Ын Хо, встань.
И Соль поднялась с дивана и мягко коснулась её плеча. От этого жеста Хан Ын Хо мысленно возликовала.
Я так и знала, что она поведется. Глупая Хан И Соль.
— Садись, поговорим.
Ын Хо продолжала хныкать и шмыгать носом, не поднимая головы, поэтому И Соль достала из-под стола коробку салфеток и пододвинула к ней. Когда залитое слезами лицо немного успокоилось, И Соль ровным тоном произнесла:
— Я принимаю твои извинения.
— …
— Спасибо, что извинилась. И… — И Соль немного помедлила, прежде чем добавить: — Мама… то есть госпожа Ким Ён Ок сейчас в Америке, верно? Буду благодарна, если ты передашь ей от меня привет и пожелаешь всего наилучшего.
От одной мысли о приемном отце, Хан Гён Су, по спине пробегал холодок. Приемная мать, госпожа Ким Ён Ок, тоже никогда не относилась к ней как к дочери. Пусть её отношение и изменилось на ласковое «наша доченька, наша доченька», когда дело дошло до выгодного брака и союз с KY наконец-то состоялся.
Но как бы там ни было, они оплатили её обучение в музыкальном колледже и вырастили, и эту благодарность она не собиралась игнорировать. Больше они никогда не увидятся, но И Соль хотела передать привет через Ын Хо.
— Х-хорошо, я передам. Но, онни… Мои мама с папой сейчас разводятся. Можно ли… получить юридическую помощь от зятя… то есть, вице-президента, чтобы маме было проще? Недвижимость никак не продается, деньги заканчиваются… Нельзя ли попросить помощи у девелоперской команды твоей семьи?
— Что? Это…
И Соль посмотрела на Со До Ха. Тот лишь пожал плечами, делая вид, что ничего не понимает.
— Решай так, как тебе будет комфортнее. Я в любом случае поддержу твой выбор.
С этими словами он встал и направился к дивану у окна, словно оставляя их разбираться самим. Он лениво и безучастно уставился в свой телефон.
— Онни, п-помоги мне. Пожалуйста… прошу тебя.
Хан Ын Хо пристально посмотрела в глаза И Соль, в которых читалась растерянность.
— Я не уверена, Ын Хо. Я слышала о ситуации в общих чертах, но…
— Онни! Пожалуйста, помоги! Из-за того случая в отеле W я не могу жить в Корее. Я хочу поскорее со всем разобраться и начать с мамой новую жизнь в Америке!
Она снова жалобно захныкала. Вопреки её ожиданиям, И Соль не согласилась сразу, и у Ын Хо внутри всё похолодело.
Странно. Хан И Соль не могла отказать. Как бы я над ней ни издевалась, она всегда всё терпела и даже маме не жаловалась!
— Если вам сейчас трудно сводить концы с концами, я готова помочь из своих личных сбережений, насколько смогу. Но…
И Соль опустила взгляд на свои лодыжки, видневшиеся из-под платья. В памяти всплыл момент одиннадцатилетней давности, когда сорвавшийся с цепи свирепый пес вцепился ей в ногу. Шрам уже полностью зажил и был почти незаметен, но воспоминания до сих пор оставались глубокой травмой.
Именно Ын Хо тогда приоткрыла дверь вольера с овчаркой и бросала камни из-за забора, чтобы разозлить собаку. Если бы не помощь Нам Джун У, она могла бы пострадать куда серьезнее.
— В любом случае, когда недвижимость продастся, эти деньги покроют все расходы на суд и продажу. Я не особо разбираюсь, но, по логике, так и должно быть.
— О-онни?..
— Прости. Но… раз уж всё так обернулось, думаю, будет лучше, если наши пути больше не будут пересекаться.
— Онни? К-как… как ты можешь быть такой бессердечной?
— Извини, если это звучит бессердечно. Но с реалистичной точки зрения, так будет правильно.
И Соль говорила совершенно спокойно. В её глазах читалась отстраненность чужого человека, какой Хан Ын Хо никогда раньше не видела.
С ума сойти.
До Ха перевел взгляд с телефона на окно, подавляя усмешку. Его жена и вправду была не такой уж хрупкой, какой казалась.
Когда это было необходимо, в решающий момент Хан И Соль умела решительно осадить противника, застав его врасплох. И эта черта тоже казалась ему невероятно очаровательной.
Как можно не любить такую, как ты? А может, это очаровывает меня именно потому, что это ты.
— О-онни! Помоги мне! Пожалуйста! Как ты сама сказала, мои мама с папой забрали тебя из приюта и вырастили, они сделали благое дело! Да, я издевалась над тобой, но хотя бы моя мама…
— Довольно.
Прервав истеричные крики Ын Хо, До Ха встал и заслонил собой И Соль. Лицо, на котором он только что пытался сдержать улыбку, застыло, как лед.
— Мое мнение ничем не отличается от мнения жены. А теперь уходи. У нас еще есть планы, мы торопимся.
— П-подождите! А как же то, что я сделала в отеле J? Если я прямо сейчас пойду в полицию и признаюсь во всем…
— Тогда ты возьмешь всю вину на себя и будешь наказана как единственная преступница.
— Что? Что вы сказали?
— До Ха?..
Хан И Соль растерянно переводила взгляд с него на Хан Ын Хо. Она явно не понимала, о чем идет речь, но До Ха совершенно не хотел раскрывать, что именно он стоял за вчерашним инцидентом на свадьбе Ын Се Рён.
— Нет, подождите! Пусть это и была моя личная месть, но я ведь заодно отомстила и за онни! А теперь выходит, что мне за это вообще ничего не…
— Выведи её. Начальник Чан.
Он нажал кнопку вызова, и в кабинет вошли начальник Чан и несколько крепких охранников. Они вывели Хан Ын Хо из офиса.
К счастью, дверь закрылась за секунду до того, как с губ Хан Ын Хо сорвалось имя Ын Се Рён. В тот же миг в шумном офисе воцарилась невероятная тишина.
— До Ха, о чем сейчас говорила Ын Хо?
— Поговорим об этом позже. Дядя, наверное, уже заждался.
Он бросил взгляд на часы и поднял с дивана её жакет.
— А как же просьба Ын Хо…
— Хан И Соль ведь уже всё решила. Пусть разбираются сами.
Он слегка улыбнулся, помогая ей надеть жакет. Однако лицо Хан И Соль не выглядело радостным.
— Я… слишком эгоистична, да, До Ха? Ын Хо назвала меня бессердечной, но в душе я…
— Вовсе нет. Ты всё сделала правильно.
— …
— Впредь всегда поступай так, как тебе будет комфортнее. Безусловное прощение и принятие — это работа священников, а не твоя обязанность.
Его голос звучал твердо, но нежно. Лишь тогда лицо Хан И Соль немного прояснилось. Если бы не их планы на ужин, он бы поцеловал её прямо сейчас — настолько очаровательной и притягательной она была в этот момент.
С трудом подавив это непреодолимое искушение, он вышел из офиса вместе с женой. На телефон тут же пришло сообщение от подчиненных о том, что Хан Ын Хо выпроводили далеко за пределы здания.
Для Хан Ын Хо время расплаты за свои грехи только начиналось. Чтобы перевести совместное имущество директора Хана и его жены в наличные, потребуется очень много времени, да и к тому же Налоговая служба и прокуратура намеревались заморозить эти активы. Их семья столкнется с жестким финансовым давлением, сводить концы с концами станет всё сложнее, и выросшая в достатке Хан Ын Хо впервые в жизни познает, что такое настоящая нищета — но До Ха решил не говорить об этом И Соль.
Ей совершенно незачем было забивать этим голову. Как и медленным, но верным падением семьи Ын Се Рён.
***
— Не забыла, что в следующую пятницу состоится церемония начала строительства в городе К? — неожиданно спросил он, садясь на заднее сиденье рядом с И Соль.
Этот лесной участок в провинции Кёнгидо перешел к нему несколько месяцев назад — отец, Со Хан Иль, передал ему права на землю. Когда тот разыскал скрывавшуюся И Соль и попросил её изображать счастливую семейную жизнь хотя бы до утверждения его кандидатуры на пост министра, До Ха потребовал эту территорию в качестве условия.
— Конечно. Я помню.
И Соль посмотрела на него, слегка смущенно и неловко улыбаясь. Заметив это, До Ха крепко сжал её руку.
— Что такое? До сих пор стесняешься?
— Немного… Да и ответственность давит.
— Не стоит переживать. До завершения строительства еще несколько лет. К тому времени обращение «председатель Хан И Соль» станет для тебя привычным.
Крупнейший в стране культурный комплекс — «Арт-центр и фонд искусств KY», который возведут на этом участке, с самого начала задумывался как подарок для И Соль. До Ха всё спланировал в тот самый момент, когда потребовал от отца переоформить права собственности.
— А до тех пор можешь просто сосредоточиться на сольных выступлениях и игре в квартете.
— …Так и сделаю. Хотя пока Юн немного не подрастет, мне придется по максимуму сократить зарубежные поездки.
Словно обрадовавшись этим словам, До Ха ласково сжал её ладонь. Он слегка наклонил голову и поцеловал жену в щеку, а И Соль тихо прикрыла глаза.
— На церемонии…
— М?
Он начал было говорить, но осекся, и И Соль широко распахнула глаза.
— Что будет на церемонии?
— Нет. Ничего.
Она мило прищурилась, словно упрекая его за то, что он дразнит её. Уголки губ До Ха лениво приподнялись, и он еще раз поцеловал жену в щеку.
Всё-таки это лучше оставить в качестве сюрприза.
На самой церемонии он планировал вручить ей подарок на день рождения, который не смог преподнести раньше. Оставалось лишь надеяться, что бриллиант, огранкой которого сейчас занимались в Париже, доставят вовремя и без происшествий.
* * *
Огромный особняк в Пхангё, где председатель Со Сон Иль и госпожа Им Сон Ён жили вдвоем, с самого утра был наполнен смехом. Ха Юн, сидевшая на руках у тети, радостно встретила вошедших, лепеча:
— Ма-ма, па-па!
Супруги поздоровались с председателем и его женой, которых давно не видели, и сели за стол, накрытый в саду на первом этаже. Под зеленым навесом, среди тесно собравшихся членов семьи, забавно пыхтел пушистый комочек цвета рисового пирожка инджольми. Это был щенок золотистого ретривера, которому исполнился всего месяц.
— Мама, это тот самый щенок из дома ваших родителей?
— Верно. Малыш от собаки моего брата. Юн он уже очень нравится! Только посмотри, они уже подружились.
Но Сон А указала на щенка, который радостно облизывал ручку девочки. Когда стало известно, что собака, которую взял к себе её старший брат, ощенилась, супруги начали подумывать о том, чтобы забрать одного малыша себе.
— Раньше я очень любила и собак, и кошек, но после того несчастного случая стала их бояться. Думаю, если мы возьмем совсем крошечного щенка, всё будет хорошо. А когда мне станет немного легче, может, я смогу подружиться с Максом и Джой на вилле…
— Тогда так и сделаем. Я только за.
Со До Ха без колебаний согласился. Если это поможет ей преодолеть травму и стать счастливее, у него не было причин возражать. Напротив, ради этого он был готов на всё.
— Боже мой… он такой милый!
— Сможешь его погладить?
— Да. Такого кроху — смогу.
На вопрос мужа И Соль тепло улыбнулась. Стоило ей погладить щенка, как сидевшая рядом Ха Юн тут же принялась тискать его за спинку с другой стороны.
Щенок, казалось, был только рад оказаться в центре всеобщего внимания и, высунув язычок, всем своим видом выражал восторг. Набравшись смелости, И Соль осторожно взяла его на руки. Теплое и мягкое тельце оказалось невероятно уютным.
Поскуливая, щенок забрался ей на грудь и лизнул в шею. Стало щекотно, и она невольно рассмеялась.
— А-а, а-а!
Ха Юн тоже потянулась к ней, просясь на ручки, и И Соль одной рукой обняла дочку, прижав её к себе рядом со щенком.
— Ему ведь нужно дать имя. Уже думали об этом?
— Пока нет. Мы с До Ха заберем его сегодня и подумаем.
На вопрос Со Мин Джу И Соль ответила сияющей улыбкой. Пыхтящее дыхание щенка, тепло Юн, которая уже потеряла к нему интерес и теребила подаренную тетей игрушку, — всё это было невыразимо мило сердцу.
Подняв голову, она встретилась взглядом с Со До Ха, который с теплотой смотрел на нее. Грудь переполнил внезапно нахлынувший восторг.
Можно ли мне быть такой счастливой? Любить своего ребенка и мужа, быть любимой ими, с чистой совестью, словно ничего не произошло… Имею ли я на это право?
«Поэтому, пожалуйста, прости меня. И… я хочу, чтобы ты наконец сбросила с себя эти оковы, жила свободно и счастливо».
Слова Ан Сон Хе прозвучали в ушах так ясно, словно наяву. И тогда даже та крошечная крупица сомнений в себе, которую И Соль на мгновение допустила, казалось, окончательно рассыпалась в прах.
* * *
Хан И Соль наконец-то выглядела счастливой.
Под зеленым навесом, слегка покачивающимся на ветру, волосы жены, освещенные лучами только что начавшегося лета, поблескивали, словно впитав в себя нежно-зеленые оттенки молодой травы. То же самое можно было сказать и о малышке на ее руках. Словно сотканный из самого света, ребенок, которого она родила, был их истинным благословением.
Он сидел рядом с И Соль, вслушиваясь в доносившееся с ветром пение птиц. Тепло щенка, который безостановочно возился, часто и возбужденно дыша, казалось, передавалось даже ему.
— Ну же, умница. Совсем скоро поедем к нам домой.
Стук его сердца резонировал с ее чистым голосом. В самом центре этого уютного мгновения, где время словно остановилось, он вновь повторил про себя то, чего его сердце желало больше всего на свете.
Лишь бы ты всегда была так же счастлива, как сейчас. И дальше, всегда. Сегодня — больше, чем вчера. А завтра — больше, чем сегодня. Рядом со мной.
Словно прочитав его мысли, И Соль перевела взгляд с малышки и щенка и посмотрела ему в глаза. Заглянув в ее ясные, словно стеклянные бусины, глаза, он почувствовал острую, щемящую нежность, пронзившую его, как льдинка.
Она была до безумия прекрасна, настолько драгоценна, что щемило сердце. И хотя это было не в новинку, ему хотелось смаковать это чувство каждое мгновение.
В этот момент щенок, словно заметив что-то в саду, спрыгнул с ее рук и побежал в сторону беседки.
— Кя-а-а!
Ха Юн тоже попыталась поползти за ним, но До Ха быстро подхватил ее на руки и усадил в ходунки. Ей было еще рано ходить самостоятельно, но в такие моменты Юн упрямо рвалась прямо к цели, так что так было безопаснее. Вслед за ней пошли Со Мин Джу и Но Сон А. Взрослым, видимо, тоже казалось забавным то, как малышка неуклюже перебирает ножками, опираясь на ходунки, и все их внимание переключилось туда.
— Я-то думала, что он там увидел, а, оказывается, на заборе сидела кошка.
— М-м, — тихо отозвался он, незаметно накрыв ладонь жены своей.
Это краткое мгновение наедине друг с другом было невероятно трепетным. И Соль повернулась к нему.
— До Ха. Спасибо тебе.
— За что?
— Просто… за всё.
Он тихо усмехнулся. Ему было радостно, но еще больше хотелось вернуть ей эту благодарность.
— Это я тебе благодарен.
— За что?
— За то, что ты просто есть.
Он поднял руку И Соль и нежно поцеловал тыльную сторону ее ладони. Исходивший только от нее аромат глубоко проник в его легкие.
— Спасибо, что родилась на свет. Если бы Хан И Соль не существовало в этом мире… как бы я тогда жил?
Он вздохнул, словно даже не мог себе этого представить, и она звонко рассмеялась.
— В точности мои мысли, когда я смотрю на нашу Юн.
Прежде чем он успел что-либо сказать, И Соль поспешно добавила:
— И на тебя, конечно… тоже.
Он невольно усмехнулся, услышав ее слегка оправдывающийся тон. Обняв жену за плечи, он крепко прижал ее к себе. А затем прошептал:
— Я люблю тебя.
От этого переполняющего, живого умиротворения его сердце забилось быстрее. Это было уютное, приятное волнение.
Тонкий аромат, исходящий от чайной чашки, доносящийся издали беззаботный звонкий детский смех, пестрые цветы и томный воздух, до рези в глазах наполненный зеленью, — всё это казалось настоящим чудом.
За всю свою жизнь он еще никогда не испытывал такого покоя. Теперь он понимал, каково это — упиваться счастьем, рожденным из истинной любви, и чувством абсолютного единения.
Молча наслаждаясь теплом и запахом И Соль, он нежно обнял ее за талию. Вместо ответа она положила голову ему на плечо. Этот жест отозвался в нем такой радостью, что он снова улыбнулся.
Перед их глазами расстилалось великолепие грядущей осени.
