Сюй Си умирал.
Это была не шутка, не метафора, а настоящая, неминуемая смерть, которая ознаменует конец его существования.
Никто не нуждался в том, чтобы напоминать ему. Когда он снова открыл глаза, слабость и безжизненность, охватившие его тело, дали ему это ясно понять.
Фактически, уже чудом было то, что он вообще проснулся.
Во время своего предыдущего сна Сюй Си действительно почувствовал, как его душа постепенно отделяется от тела, устремляясь в пустоту — место вечного молчания, известное как смерть.
«Моё нынешнее состояние…»
«…вероятно, это то, что называют последним рывком перед смертью».
Боль, стеснение в груди, удушье, головокружение.
Волна невыносимых симптомов обрушилась на него, заставив новопробудившегося Сюй Си снова почувствовать сонливость. Его тяжёлые веки опускались всё ниже и ниже.
Он знал.
Этот сон отличался от прежних. Он больше не проснётся, не продолжит. Это было истинное объятие смерти.
И вот, хриплым голосом Сюй Си позвал ведьму по имени.
Его голос был настолько слаб, что почти неслышен, словно лёгкое дрожание воздуха. Его состарившееся лицо с трудом шевелило губами, чтобы произнести звук.
«Криша…»
«Мастер, я здесь».
Криша, которая всё ещё выглядела семнадцатилетней, мягко ответила Сюй Си.
Казалось, она боялась, что даже малейшее повышение громкости причинит ему боль.
Сегодня был хороший день.
Погода была ясной, солнце ярким.
Золотые лучи солнца лились через окно, наполняя комнату светом и рассеивая нежеланную тишину. Что ещё важнее, её мастер, который спал годами, наконец-то проснулся.
И всё же, по какой-то причине, по какой-то необъяснимой причине, её сердце, которое должно было быть наполнено радостью, вместо этого издало скорбный стон.
Сердцебиение в её груди бессознательно замедлилось.
«Прости, Криша, что позволяю тебе видеть меня в таком жалком состоянии», — сказал Сюй Си с помощью ведьмы, приподнимаясь на кровати с помощью рук. Он сумел сесть и слабо улыбнулся Крише.
Пожалуйста…
Пожалуйста…
Не говори больше ничего.
Печаль в её груди продолжала нарастать.
Глядя на состарившееся лицо Сюй Си, встречая его затуманенные, опухшие глаза и слыша его едва слышный голос, словно он мог исчезнуть в следующее мгновение, Криша почувствовала, как её сердце дрожит ещё сильнее.
«Тебе… не нужно об этом беспокоиться».
Ведьма не заботилась о состарившемся виде Сюй Си. Для неё внешность не имела значения. Что её действительно волновало, так это сам Сюй Си.
Её солнце.
Её свет.
Её спасение.
Но старение также означало что-то другое, то, с чем ведьма абсолютно не хотела сталкиваться, но что неизбежно должно было произойти.
«Мастер, я приготовлю вам обед».
Криша внезапно встала и направилась к двери.
Ведьма уже что-то почувствовала. Она не хотела этого слышать, не смела видеть и слишком боялась столкнуться с этим. Поэтому она решила убежать.
Но голос Сюй Си остановил её.
«Кашель… кашель, кашель…»
«Не нужно, Криша. Я думаю… у меня не будет шанса поесть».
В тяжёлой атмосфере комнаты Сюй Си выдавил улыбку, говоря тоном, который притворялся лёгким, несмотря на его изнеможение.
Тело Криши задрожало ещё сильнее.
«Вы устали? Пожалуйста, будьте уверены, я буду ждать, сколько бы времени это ни заняло…»
«Криша».
«Я буду ждать вас вечно, всегда…»
«Криша».
Сюй Си снова и снова звал ведьму по имени.
Его голос был чрезвычайно слаб, дыхание едва слышным, словно оно могло рассеяться от малейшего ветерка.
Наконец ведьма затихла.
Она стояла спиной к Сюй Си, неподвижно, больше не издавая ни звука. Только её тело продолжало дрожать, словно испытывая какую-то неописуемую боль.
«Подойди сюда, Криша. Я хочу кое-что тебе сказать».
Горький холод зимы в конце концов придёт, заморозив сердце.
Даже если кто-то откажется встретить холод, никакое сопротивление не сможет остановить приход зимы. Это было неизбежностью.
«Да…»
Ведьма вернулась к постели Сюй Си.
«Садись».
Ведьма послушно села на маленький деревянный стул у кровати под взглядом Сюй Си.
Стул был не очень высоким, поэтому, когда Криша села, её голова оказалась на нужной высоте, чтобы Сюй Си мог до неё дотронуться.
И вот, Сюй Си протянул свою иссохшую, состарившуюся руку и нежно положил её на голову Криши, в последний раз погладив её серебристо-серые волосы, ощущая их мягкость.
«Криша, я ухожу надолго».
Тело ведьмы задрожало ещё сильнее.
Но под успокаивающим прикосновением его руки она постепенно успокоилась.
«Я всегда был для тебя обузой. Это я должен был заботиться о тебе, но последние несколько десятилетий ты присматривала за мной, пока я спал».
«Теперь этому наконец приходит конец».
«Ты тоже можешь отдохнуть».
Нет, я не хочу отдыхать.
Пожалуйста…
Пожалуйста…
Позволь мне, как твоей собственности, продолжать служить тебе… Как бы долго, как бы трудно… Пока ты не уйдёшь, пока ты останешься рядом со мной…
«Я ухожу надолго, настолько долго, что это невозможно измерить. Поэтому, пока меня не будет, Криша, ты должна позаботиться о себе».
«В кабинете я оставил кое-какие материалы, которые могут быть тебе полезны».
«Массив медитационной комнаты был изменён. Он всё ещё должен тебе помочь, даже если ты прорвёшься на уровень Полубога».
«В ящике стола в спальне я оставил некоторые из своих коллекций за эти годы. Ты можешь использовать их или продать — решать тебе».
Хватит…
Пожалуйста, хватит…
Боль в груди ведьмы становилась всё тяжелее и тяжелее, заставляя её хвататься за грудь, словно пытаясь защитить своё и без того израненное сердце.
Хотя Сюй Си не сказал этого прямо,
хотя он намеренно избегал этого слова,
как Криша могла не понять?
Её мастер, единственный спаситель в её жизни, солнце, которое освещало её десятилетиями, собирался погрузиться в вечное молчание.
Смерть.
Слово, такое близкое к Сюй Си, но бесконечно далёкое для ведьмы. Одна лишь мысль об этом разрывала чувствительное и хрупкое сердце Криши слой за слоем, обнажая её истинное бессилие.
«Я не приму этого».
Ведьма прервала Сюй Си дрожащим голосом.
Это был первый раз, когда она ему противоречила.
«Я не приму того, что ты говоришь».
«Твоя собственность может быть использована только тобой. Я буду ждать тебя, всегда, всегда, всегда…»
Её некогда пустые и безжизненные глаза теперь сильно дрожали.
Встретившись взглядом с Сюй Си,
она отказала ему.
Иссохшая рука, гладившая голову Криши, на мгновение замерла, словно удивлённая неповиновением ведьмы.