1 - 16
В «Чжунтяне» тренировки по расписанию длились с восьми утра до шести вечера, с часовым перерывом на обед. Однако большинство стажёров занимались дополнительно, и занятия до одиннадцати-двенадцати ночи были обычным делом.
Они бросили учёбу, подписали десятилетние контракты, и теперь им оставалось лишь упорно тренироваться ради дебюта — пути назад не было.
Когда-то Цэнь Фэн был лучшим из них — приходил раньше всех и уходил последним, — но теперь превратился в самого безынициативного. Инь Чан уже успел пролить немало пота в репетиционном зале вместе с другими стажёрами, а Цэнь Фэн явился с большим опозданием.
Он, ни с кем не разговаривая, вошёл в чёрной бейсболке, надвинутой так низко, что она скрывала пол-лица. Под сокрушённым взглядом учителя танцев он отработал танец на сегодня, а затем сел в углу и, словно ледяная статуя, отрешённо уставился в окно.
Этот танец стажёры начали учить только вчера. Инь Чан ещё даже не разобрал все движения по частям, а Цэнь Фэн уже мог безупречно исполнить его от начала до конца, не сбившись ни на такт.
Учитель танцев был одновременно и поражён, и опечален: поражён его талантом и опечален его добровольным падением.
Но за прошедший год все слова и уговоры оказались тщетны. На этом юноше, которого они когда-то считали самым многообещающим, уже поставили крест.
Учитель танцев несколько раз вздохнул и хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание остальных. «Так, давайте ещё пару раз. Фан Вэньлэ, хватит пялиться на Цэнь Фэна, он и с закрытыми глазами танцует лучше тебя!»
В зале раздался дружный смех. Инь Чан, стиснув зубы, отвёл взгляд и мысленно поклялся, что обязательно превзойдёт его!
Ближе к полудню в зал заглянул помощник Ню Тао и позвал Цэнь Фэна: «Брат Ню просит тебя зайти в кабинет».
Ню Тао — тот самый, что вчера на ночном рынке искал с ним ссоры. Он был начальником, ответственным за управление стажёрами.
Цэнь Фэн молча поднялся и вышел.
Как только он ушёл, в репетиционном зале тут же начались перешёптывания:
«Наверное, будут обсуждать расторжение контракта?»
«Похоже на то. Прошёл уже год. Любого другого на его месте компания давно бы вышвырнула».
«И хорошо, если уйдёт. Не придётся каждый день смотреть на его мертвецкое лицо, только настроение портит».
«Ты как разговариваешь? Цэнь Фэн ведь неплохо к тебе относился, да? Или ночи напролёт помогал тебе разбирать танцы — всё псу под хвост?»
«Ты кого, чёрт возьми, псом назвал? Я что, неправду сказал? Ну, скажите, разве я не прав? Раз он не хочет здесь оставаться, то чем раньше уйдёт, тем лучше!»
«Инь Чан, ты с Цэнь Фэном был ближе всех, скажи ты!»
Инь Чан, который всё это время растягивался у зеркала, медленно опустил ногу. На его красивом и бледном лице проступила нескрываемая грусть, и даже голос звучал глухо: «Это ему решать. Пусть делает, что хочет. Главное, чтобы он был счастлив».
Все знали, что они с Цэнь Фэном были лучшими друзьями. Теперь, когда Цэнь Фэн, по всей видимости, уходил, Инь Чану должно было быть тяжелее всех. Они были всего лишь подростками, какие уж тут глубокие обиды. В этот момент все отбросили свои предубеждения и бросились его утешать.
Инь Чан с грустью, но в то же время твёрдо произнёс: «Я в порядке. Что бы ни случилось, я буду идти по этому пути до конца! Вместе с вами!»
Он не знал о переполохе, который вызвал его уход в репетиционном зале. В это время в кабинете начальника Ню Тао сидел за столом. От его вчерашнего высокомерия не осталось и следа, и теперь он с кривой усмешкой смотрел на Цэнь Фэна.
Цэнь Фэн стоял напротив с таким видом, будто даже если небеса рухнут, он и бровью не поведёт. Ню Тао швырнул ему на стол папку: «Это твой табель посещаемости за последний год. Взгляни-ка».
Цэнь Фэн небрежно скользнул по нему взглядом.
Ню Тао продолжил: «Десятки опозданий и ранних уходов, халатное отношение к работе, самое короткое время тренировок среди всех». Он наклонился вперёд, подпёр подбородок тыльной стороной ладони и с улыбкой спросил: «Цэнь Фэн, скажи мне честно, ты больше не хочешь дебютировать?»
Эта улыбка не сулила ничего хорошего.
Она была словно у ядовитой змеи, готовящейся к броску, — жуткая и зловещая.
Цэнь Фэн молча смотрел на него.
Ню Тао подождал немного, но ответа не последовало. Он откинулся на спинку кресла и медленно проговорил: «Ты, наверное, думаешь, что я сейчас скажу: „Не хочешь дебютировать — расторгай контракт“?»
Он злорадно ухмыльнулся: «Ты ведь только и ждёшь этих слов, да?»
Цэнь Фэн наконец нахмурился.
Ню Тао, казалось, был доволен его реакцией и принялся весело выстукивать пальцами по столу. Видимо, он надеялся таким образом сломить Цэнь Фэна, но, кроме мимолётной складки на лбу, тот не выказал ни малейшего волнения.
Ню Тао больше не мог притворяться. Он резко вскочил и яростно ткнул пальцем в воздух: «И не мечтай, твою мать! Ты за кого „Чжунтянь“ принимаешь? Думаешь, это проходной двор? Слушай меня, Цэнь Фэн, ты хоть сгниёшь, но сгниёшь мне в „Чжунтяне“! Не хочешь тренироваться — ладно, никто тебя не заставит. Не хочешь дебютировать? Так вот я тебе скажу: даже если захочешь, у тебя в этой жизни шанса не будет!»
Он схватил со стола контракт стажёра и швырнул его: «Десять лет. Я не стану расторгать его по своей инициативе. А ты неустойку потянешь? Да ты хоть всю жизнь на ночном рынке пой, таких денег не заработаешь! Тебе нравится петь на улице, так? Отлично, пой сколько влезет. Но мирно расторгнуть контракт? Размечтался! Пытаешься со мной быковать? Посмотрим, кто кого пересидит!» Выпустив пар, он почувствовал огромное облегчение и приготовился увидеть на лице Цэнь Фэна панику, а затем услышать мольбы.
Но его ждало разочарование.
Цэнь Фэн не изменился в лице, его тёмные зрачки оставались холодными и спокойными. Он спросил: «Что-то ещё? Если нет, я пошёл».
Ню Тао едва не задохнулся.
Это что, робот без эмоций?
Он хотел поглумиться над Цэнь Фэном, а в итоге Цэнь Фэн выставил его дураком. Чтобы не потерять лицо окончательно, он злобно рявкнул: «Катись отсюда. И запомни хорошенько, что я сказал».
Цэнь Фэн развернулся и вышел.
Внизу его уже поджидали Инь Чан и несколько других стажёров, с которыми он был дружен. Увидев его, они тут же его обступили. «Цэнь Фэн, ты расторгаешь контракт?»
Он, не обращая на них внимания, опустил глаза и продолжил спускаться.
Инь Чан стиснул зубы и заплакал на глазах у всех: «Брат, ты что, правда меня бросаешь?»
Он был худощав и имел миловидную внешность — из тех, кто вызывает желание защищать. Когда он плакал, то выглядел ещё беспомощнее, чем любая девушка.
Его удаляющаяся фигура выражала полное безразличие, он даже не обернулся.
Парни, окружившие Инь Чана, возмутились за него:
«Да что с Цэнь Фэном такое? Он что, всех нас врагами считает?»
«Мы ведь раньше так хорошо общались. Чёрт его знает, что за муха его укусила».
«Мы всё-таки три года вместе тренировались. Даже если уходит, мог бы хотя бы попрощаться».
«А может, он и не расторгает контракт? Хоть он сейчас и не тренируется толком, но всё равно остаётся лучшим из нас! Сегодня утром учитель Амо его хвалил. Компания вряд ли от него откажется».
Инь Чан до этого думал, что Цэнь Фэн уже расторг контракт в кабинете начальника. Услышав это, он понял, что этого могло и не произойти. В его душе вскипели горечь и обида, а ненависть к Цэнь Фэну достигла своего пика. Во второй половине дня он не пошёл на тренировку, отпросился и вернулся в общежитие отдохнуть.
Цэнь Фэн кое-как отбыл послеобеденные часы, наскоро поужинал в столовой и покинул компанию. На улице снова шёл снег.
Он становился всё сильнее, и на земле уже лежал толстый слой.
В такую погоду вряд ли кто-то пойдёт на ночной рынок, так что и ему петь там было незачем. Но он вспомнил, как та девочка вчера на прощание сказала, что будет ждать его там и сегодня. Подумав, он всё же ускорил шаг в сторону общежития.
Войдя в комнату, он увидел, что механическая модель и детали, которые он небрежно свалил в кучу, исчезли с его стола.
Цэнь Фэн замер в дверях на секунду, а затем развернулся и пошёл стучать в дверь Инь Чана.
Тот открыл не сразу, в пижаме и с заспанным видом. Он только успел вымолвить «Брат...», как его перебил ледяной голос Цэнь Фэна: «Где модель и детали с моего стола?»
Инь Чан сделал вид, что ничего не понимает: «Брат, о чём ты? Я…»
Он не договорил. Цэнь Фэн схватил его за воротник.
Он и так был худым, да ещё и на голову ниже Цэнь Фэна. Когда тот схватил его за одежду и приподнял, у него не было ни единого шанса на сопротивление. Всего несколько шагов — и Цэнь Фэн, оттолкнув его назад, впечатал спиной в закрытое окно.
Инь Чан испугался его свирепого взгляда и закричал: «Цэнь Фэн, что ты делаешь?! Ты с ума сошёл?!»
Цэнь Фэн одной рукой удерживал его, а другой открыл окно. Инь Чан почувствовал, как внутрь ворвался ледяной ветер, и, не успев опомниться, понял, что уже наполовину висит снаружи.
Они жили на семнадцатом этаже. Завывал ледяной ветер со снегом, полосуя его тело, словно ножами.
Инь Чан окончательно потерял самообладание и закричал, как резаный поросёнок.
Цэнь Фэн потянул его за воротник чуть выше. В его глазах Инь Чан увидел звериную жестокость хищника, разрывающего добычу, и от ужаса не смог даже закричать. Он лишь услышал вопрос: «Где вещи?»
Он дрожащим голосом пролепетал: «В… под моей кроватью».
Едва он договорил, как почувствовал, что его тело опустилось ещё ниже, и он заголосил, зовя на помощь.
Услышав шум, прибежали двое других соседей по комнате. Увидев эту сцену, они в ужасе ахнули и закричали Цэнь Фэну, чтобы тот остановился.
Инь Чан мёртвой хваткой вцепился в оконную раму, боясь, что Цэнь Фэн вот-вот его отпустит. Сопли и слёзы текли по его лицу: «Брат! Брат, я ошибся! Прости, я был неправ, брат, умоляю… умоляю тебя, брат!»
Цэнь Фэн, глядя на него, отчеканил: «Ещё раз посмеешь тронуть мои вещи, и пусть они соскребают тебя с асфальта».
Он резко дёрнул его назад. Инь Чан с глухим стуком рухнул на пол.
Цэнь Фэн развернулся, подошёл к кровати, достал спрятанную под ней модель и с невозмутимым лицом вернулся в свою комнату. Двое соседей переглянулись, и в глазах каждого читался ужас.
Инь Чан лежал на полу, не в силах подняться от слабости в ногах.
Через несколько минут Цэнь Фэн, как ни в чём не бывало, с гитарой за спиной вышел из комнаты.
Снег повалил ещё сильнее. По радио передали предупреждение о метели и просили пешеходов быть осторожными.
Когда он дошёл до ночного рынка, улица была совершенно пуста, даже многие лавки не открылись.
Под фонарём Цэнь Фэн увидел ту самую девочку.
Она по-прежнему была тепло одета: в розово-белом пуховике, с большим красным шарфом и в шапке с лисьими ушками. В руках она держала розовую коробку.
От холода она притопывала на месте, подпрыгивая, и лисьи ушки на шапке качались в такт.
Цэнь Фэн подошёл ближе.
Услышав шаги, она подняла голову. Её глаза засияли от радости, когда она его увидела. Она подбежала к нему, ещё издали крикнув: «Брат! Снег такой сильный, я уж думала, ты не придёшь!»
Когда она приблизилась, он почувствовал сладкий запах сливочного крема.
В руках у неё был маленький торт.
Цэнь Фэн замер.
Сюй Чжайсин огляделась по сторонам, подошла к навесу у двери, где можно было укрыться от снега, и помахала ему рукой: «Брат, иди сюда».
Цэнь Фэн подошёл и увидел, как девочка поставила коробку на ступеньки, достала торт и вставила в него три свечи.
Сегодня был его день рождения.
Откуда она могла знать?
Сюй Чжайсин, словно не замечая его изучающего взгляда, поднялась, держа торт. Пламя свечей отражалось в её глазах, наполняя их тёплым и ярким светом. Она лучезарно улыбнулась: «Брат, сегодня мой день рождения, но родителей нет дома, и некому отпраздновать со мной. Я угощу тебя тортом!»
В эту снежную ночь ему исполнилось восемнадцать.