Контент удален!

Едва Сюй Чжайсин и Чжао Цзиньцзинь скрылись в примерочной, снаружи тут же началось обсуждение.

Мужчину, который ранее поздоровался с Сюй Чжайсин, звали Ан Нань. Раньше он был редактором в одном из ведущих модных журналов и знал большинство здешних дизайнеров и моделей — заправский светский лев.

Как только за ними закрылась дверь, он заговорил:

— Мамочки мои, шестнадцать лет! Наверное, самая юная участница за всю историю конкурса?

— Из всех, кто дошёл до полуфинала, — точно самая юная, — подхватил другой.

— Что ни говори, а молодёжь наступает на пятки, — вздохнул Ан Нань.

Дизайн — это не та сфера, где усердие может восполнить недостаток таланта. Здесь всё решают способности, и не будет преувеличением сказать, что успех на девяносто девять процентов зависит от одарённости и лишь на один — от стараний.

Иногда ни профессионализм, ни опыт не могут сравниться с внезапным озарением.

Пройти в полуфинал в шестнадцать лет — такое возможно только при наличии настоящего таланта. В разговоре сквозила неприкрытая зависть.

Сидевшая с краю у гримёрного столика женщина-дизайнер, которая до этого молча укладывала волосы своей модели, вдруг холодно бросила:

— С эскизами-то она в полуфинал прошла, но это не значит, что готовое изделие будет соответствовать уровню. Талант в дизайне важен, но одними способностями вещь не сошьёшь. Рано её нахваливать.

Ан Нань всегда был неравнодушен к энергичным красавицам, и только что вошедшая девушка попала прямо в яблочко его эстетических предпочтений. Услышав этот язвительный выпад, он не удержался от ответа:

— Раз уж она осмелилась прийти, значит, уверена в своих силах. А соответствует или нет — увидим, когда она выйдет. Но даже если с изделием не выйдет, её эскизы уже прошли в полуфинал, и в шестнадцать лет это огромное достижение. Что плохого в паре комплиментов?

Женщина-дизайнер знала о его обширных связях, поэтому, недовольно хмыкнув, промолчала.

Но в её словах была доля правды.

Помимо готового наряда, по правилам конкурса, дизайнер должен был самостоятельно создать полный образ модели, от причёски до макияжа, не прибегая к чужой помощи. Только так работа считалась завершённой.

Модель, вошедшая вместе с девушкой, была хороша собой, но её волосы были распущены, а на лице виднелись лишь тональная основа и помада. После переодевания юному дизайнеру предстояло ещё сделать ей причёску и макияж.

Ан Нань невольно забеспокоился о девушке, с которой только что познакомился.

В этот момент дверь примерочной открылась.

Все дизайнеры замерли, разом повернувшись к выходу.

Чжао Цзиньцзинь вышла, придерживая платье. Сюй Чжайсин, присев на корточки, расправляла ей шлейф и указывала на гримёрный столик номер двадцать семь:

— Садись туда, садись! Опусти руки, не наступишь!

Чжао Цзиньцзинь послушно отпустила ткань. Лёгкая вуаль на талии соскользнула, подобно волнам, а шлейф медленно расстелился позади неё, в такт её шагам. В одно мгновение комната наполнилась звёздным сиянием.

Все взгляды, включая взгляды моделей, были прикованы к одной лишь Чжао Цзиньцзинь.

И в этих взглядах читалось лишь одно.

Невероятно красиво.

Платье переливалось, спускаясь от белого к светло-голубому, затем к глубокой синеве ночного неба, а у самого подола цвет сгущался до чернильной тьмы. По всей ткани, словно звёзды на небосводе, были рассыпаны крошечные бриллианты. Оно походило на одеяние из перьев. Невозможно было сказать, что прекраснее — платье или девушка в нём. Они дополняли и отражали друг друга, и их красота затмевала всё вокруг.

Спустя долгое молчание Ан Нань пробормотал:

— Обалдеть...

Он, позабыв о макияже, в несколько шагов подскочил к Чжао Цзиньцзинь и, присев на корточки, оглядел её со спины — от плеч до талии, до самого шлейфа. Наконец его взгляд остановился на подоле, усыпанном крошечными бриллиантами.

Их было не меньше тысячи.

Он повернулся к Сюй Чжайсин, открывавшей свой кейс с косметикой:

— Это всё ты вручную пришивала?

Они легко могли отличить ручную работу от машинной.

Сюй Чжайсин кивнула.

Ан Нань с изумлением вздохнул:

— Если бы мне пришлось пришивать столько камней, я бы ослеп. Эх, молодость — прекрасная пора.

Появление платья всех убедило. Теперь Ан Нань был в полном восторге от юной участницы. Он быстро поднялся и протянул ей визитку:

— Давай знакомиться, меня зовут Ан Нань. Будем на связи!

На визитке было написано: «Главный редактор журнала „Изящество“». Теперь настала очередь Сюй Чжайсин удивляться.

Разве это не один из четырёх великих журналов будущего?

Хотя нет, в это время «Изящество» ещё не входил в их число, а боролся за выживание на грани трансформации под натиском новых медиа. Когда-то пиарщики обещали S-Star обложку в «Изяществе», и фанаты были в восторге. Сюй Чжайсин тогда не понимала, что обложка журнала значит для звезды, и специально изучала этот вопрос. В процессе она наткнулась на слухи о том, что «Изящество» когда-то был на грани банкротства.

Говорили, что кто-то спас журнал, отбросив старый стиль и начав всё с чистого листа. Кто же это был? Она уже не помнила.

Спрятав визитку, она вежливо протянула руку:

— Здравствуйте, меня зовут Сюй Чжайсин. У меня нет визитки.

Ан Нань с улыбкой пожал ей руку:

— Ты ещё школьница?

Сюй Чжайсин кивнула:

— Да, скоро перехожу в одиннадцатый класс.

— Удачи тебе, малышка, — подбодрил её Ан Нань. — Кстати, а ты умеешь делать причёску и макияж?

Сюй Чжайсин подмигнула ему:

— Умею. Братец, идите работать, ваша модель вас ждёт.

Ан Наню было уже за тридцать, и он давно перерос тот возраст, когда его называют «братцем», но от её слов он расцвёл, и его симпатия к девушке вышла на новый уровень.

Чжао Цзиньцзинь, наблюдая за этим в зеркало, не удержалась и прошептала Сюй Чжайсин, которая уже начала наносить ей макияж:

— Какой ещё братец, он тебе в дяди годится.

Сюй Чжайсин ткнула её пальцем в щеку и прошептала в ответ:

— Так ему будет неприятно.

Когда она только окончила курсы и работала визажистом, ей приходилось называть «братцами» мужчин, которые были старше её на двадцать с лишним лет. Таковы правила выживания на работе.

Чжао Цзиньцзинь подумала: «Моя госпожа такая молодец! И так мило хитрит!».

Сюй Чжайсин нанесла основу и сосредоточилась на макияже.

Чжао Цзиньцзинь с закрытыми глазами с тревогой спросила:

— Госпожа, ты умеешь красить? Может, я лучше сама? Ты хоть отличаешь карандаш для бровей от подводки для глаз?

— Замолчи, я всё знаю, — отрезала Сюй Чжайсин.

— Разве старшеклассницам можно краситься? Я, когда училась в университете, даже не знала, как помаду наносить. Вы что, сейчас такие рано созревшие? Куда только завуч смотрит?

— Ещё слово, и я превращу тебя в страшилу.

Чжао Цзиньцзинь наконец замолчала.

Ан Нань пришёл рано и уже закончил с макияжем и причёской своей модели. Отправив её отдыхать на диван, он подошёл к Сюй Чжайсин, чтобы понаблюдать.

И обомлел. Девушка наносила макияж с поразительной сноровкой. Не только умело, но и быстро. Поначалу, увидев тонкие изогнутые брови Чжао Цзиньцзинь, он хотел было возразить — такая форма была не в моде, да и макияж глаз к ней подобрать сложно. Он даже подумывал дать пару советов.

Но когда макияж глаз начал обретать форму, он понял, что ошибался.

Сюй Чжайсин выбрала для глаз оттенки в явно китайском стиле. И те самые, казалось бы, неуместные тонкие изогнутые брови мгновенно стали изюминкой образа, придав лицу модели утончённую прелесть.

Ан Нань не удержался от вопроса:

— А как называется твоё платье?

Сюй Чжайсин, присев на корточки, нарисовала кисточкой у уголка глаза Чжао Цзиньцзинь мушку из киновари и тихо ответила:

— Фэйтянь.

Ан Нань всплеснул руками:

— Я так и думал! В этом платье есть что-то от одеяния из перьев. Одеяние из перьев для полёта в небеса — это же оно и есть!

По мере завершения макияжа изумление в глазах Ан Наня росло. Он снова спросил:

— Я никогда раньше не видел такой техники. А палитра какая свежая!

«Ещё бы, — подумала Сюй Чжайсин, — я ведь использую эстетику на десять лет вперёд».

Другие дизайнеры, слышавшие бесконечные расспросы Ан Наня, не выдержали, бросили своих моделей и тоже подошли поглазеть. Чжао Цзиньцзинь, приоткрыв один глаз, заявила:

— А ну-ка, не подглядывать! Это секретная техника моей госпожи!

Ан Нань так долго на неё смотрел, что наконец вспомнил, кто она такая:

— Эй, я тебя знаю! Ты же та маленькая змейка-демон из «Пруда персиковых цветов»! Как тебя зовут, Чжао что-то там?

— Чжао Цзиньцзинь! — ответила она. — Цзиньцзинь, как в слове «увлекательный». И не змейка-демон, моего персонажа звали Цинлин!

Ан Нань виновато рассмеялся:

— Хорошо-хорошо, я запомнил. А почему ты не снимаешься в сериалах, а пошла в модели? Решила покорять мир моды? И почему ты называешь Чжайсин «госпожой»?

— Слишком много вопросов, — устало бросила Чжао Цзиньцзинь и закрыла глаза.

Сюй Чжайсин усмехнулась. Когда встречаются два болтуна, один всегда сдаётся.

Завершив макияж, Сюй Чжайсин принялась за причёску. Она собрала длинные волосы Чжао Цзиньцзинь лентой в тон платью и начала заплетать их в узел. Ан Нань даже не понял, как ей удалось превратить гладкие волосы в такую сложную и красивую причёску.

Теперь прекрасная лебединая шея и «крылья ангела» Чжао Цзиньцзинь были полностью открыты. Она и впрямь походила на фею, готовую взлететь в небеса. Весь её образ, от платья до макияжа и причёски, дышал неземной лёгкостью.

Ан Нань обернулся на свою модель и с грустью произнёс:

— Кажется, ты заберёшь главный приз.

— Вы преувеличиваете, — со сложенными в знак уважения руками ответила Сюй Чжайсин.

Когда образ был готов, Чжао Цзиньцзинь несколько минут не могла оторваться от зеркала и наконец вынесла вердикт:

— Я слишком красива. Если я не стану знаменитой, это будет вселенская несправедливость. — Она с надеждой посмотрела на Сюй Чжайсин. — Госпожа, как бы я хотела, чтобы ты стала моим личным визажистом и парикмахером!

— Тебе не нравится твой нынешний стилист? — спросила Сюй Чжайсин, убирая косметику. — Если хочешь, я попрошу брата, и он найдёт тебе другого.

— Эх, какая разница, сколько их менять. Это же будешь не ты.

Сюй Чжайсин с улыбкой отправила её отдыхать на диван.

Все приготовления были закончены. Скоро моделям предстояло выходить на подиум. Номер Сюй Чжайсин был двадцать седьмым, так что у Чжао Цзиньцзинь было много времени на подготовку.

Вокруг были сплошь профессиональные модели, а некоторые известные дизайнеры даже пригласили супермоделей. На их фоне Чжао Цзиньцзинь выглядела абсолютной дилетанткой и, естественно, нервничала.

Сюй Чжайсин десять минут накачивала её мотивационными речами в духе «ты красивее их всех, а красота — это высшая справедливость», и только тогда та наконец успокоилась.

Когда пришёл черёд четвёртой группы, Сюй Чжайсин проводила её к выходу, выстроила в очередь, ещё раз поправила шлейф, показала ободряющий жест и отошла к экрану, транслирующему показ.

Вскоре раздался голос ведущего: «Следующей на подиум выходит работа дизайнера номер двадцать семь, „Фэйтянь“».

Чжао Цзиньцзинь глубоко вздохнула, вскинула подбородок и шагнула вперёд.

Подиум был окружён огромной толпой, вспышки фотокамер сверкали без умолку. Она шла, не глядя по сторонам, с безупречным выражением лица, как благородная фея. Она прошла от начала до конца подиума, замерла на пять секунд, а затем вернулась обратно, завершив свой двухминутный выход.

Стоя в конце подиума, она заметила восхищённые и изумлённые взгляды судей.

Вернувшись за кулисы, она тут же бросилась в объятия Сюй Чжайсин:

— Госпожа! Получилось! Точно получилось!

— Ты прошлась просто великолепно! — похвалила её Сюй Чжайсин.

Теперь оставалось только ждать результатов полуфинала.

Чжао Цзиньцзинь, чтобы сохранить плоский живот, с самого утра ничего не ела, выпив лишь несколько глотков воды. Сюй Чжайсин где-то раздобыла для неё йогурт, а когда та допила, снова подправила ей макияж губ.

Ан Нань тоже закончил показ своей работы. Он здесь всё знал и даже успел сбегать в пресс-зону. Вернувшись, он показал Сюй Чжайсин большой палец:

— В основном все обсуждают «Фэйтянь». — Он с улыбкой взглянул на развалившуюся на диване Чжао Цзиньцзинь. — И тебя. Ты скоро станешь знаменитой.

— Хочу колы, хочу малатан, — простонала та.

Сюй Чжайсин вспомнила лавку с малатаном, мимо которой проходила каждый раз, когда ходила на ночной рынок к Цэнь Фэну. У них всегда было много народу, а пахло очень аппетитно.

— Сегодня вечером свожу тебя, только брату Юню не скажем, — пообещала она.

Глаза Чжао Цзиньцзинь заблестели, и она сглотнула слюну.

Когда все модели завершили свои выходы, через час объявили список финалистов. В этом и была прелесть иностранных организаторов: они рубили с плеча, без лишних формальностей и затянутых процедур, как это было принято в их стране.

Все дизайнеры и модели ждали у выхода, слушая, как ведущий объявляет имена одно за другим.

Имя Сюй Чжайсин назвали девятым.

Она переглянулась с Чжао Цзиньцзинь, и они, взявшись за руки, вышли на сцену.

Подиум уже превратился в просторную сцену. «Фэйтянь» под номером 27 вызвал наибольший интерес, и как только объявили его название, зал взорвался аплодисментами.

Но когда на сцену вышла Сюй Чжайсин, толпа остолбенела.

Постойте-ка, эта девочка… выглядит слишком юной.

Даже ведущий на несколько секунд замер, но быстро нашёлся:

— Невероятно, наш дизайнер номер двадцать семь так молода! Это просто поразительно! Просим вас пройти сюда.

Сюй Чжайсин вместе с Чжао Цзиньцзинь прошла на указанное место, а ведущий продолжил объявлять оставшиеся имена.

Она впервые стояла на сцене — на той самой сцене, о которой всегда мечтала. Сказать, что она не волновалась, было бы ложью. Но, вероятно, за последние годы она столько всего пережила, что научилась владеть собой. В душе всё кувыркалось и ликовало, но лицо оставалось совершенно спокойным.

Она даже увидела Сюй Яня, сидевшего во втором ряду.

Их взгляды встретились, и Сюй Янь улыбнулся, показав ей большой палец.

Она не смогла сдержать ответную улыбку.

В этот момент камера навелась на неё, и на большом экране появилось её улыбающееся лицо.

Юная, нежная девушка, чьи черты ещё не до конца сформировались, с лёгкой детской припухлостью на щеках. Но её ясные глаза и белозубая улыбка были подобны солнечному свету, превратившемуся в одуванчики, что мягко оседали в сердцах.

Раздались восторженные возгласы, и пресса обрушила на неё шквал фотовспышек.

В финал прошли двадцать человек. Каждому дизайнеру предстояло рассказать о своей работе, после чего судьи давали свои комментарии.

Чжао Цзиньцзинь, слегка наклонившись, прошептала:

— Ты придумала, что будешь говорить?

— Нет, у меня по литературе всегда были самые плохие оценки, — ответила Сюй Чжайсин.

— Почему ты не подготовила речь заранее?! — забеспокоилась Чжао Цзиньцзинь.

— Совсем забыла про эту часть. Не волнуйся, буду импровизировать.

Чжао Цзиньцзинь, вспомнив речи звёзд с красных дорожек, начала шёпотом её наставлять:

— Ты должна поблагодарить родителей, учителей, друзей, организаторов…

В этот момент ведущий с улыбкой протянул Сюй Чжайсин микрофон:

— Наконец-то очередь дошла до нашего номера двадцать семь! Судя по аплодисментам и взглядам судей, все уже давно сгорают от любопытства.

Под отчаянным взглядом Чжао Цзиньцзинь Сюй Чжайсин взяла микрофон, облизнула губы и начала:

— Здравствуйте. Здравствуйте, уважаемые судьи. Меня зовут Сюй Чжайсин, я дизайнер платья «Фэйтянь».

Среди судей были сплошь мировые знаменитости. Скарлетт, основательница известного модного бренда SV, тут же спросила:

— Думаю, меня, как и всех остальных, больше всего интересует один вопрос: сколько вам лет?

Участие в конкурсе было анонимным, и судьи только сейчас узнали, кто автор каждой из работ.

— Мне шестнадцать, — ответила Сюй Чжайсин.

Хотя ответ был ожидаемым, по залу всё равно пронёсся шёпот изумления.

Она была самым молодым дизайнером за всю историю конкурса. И она прошла в финал!

Лю Чэнхуа, заместитель председателя ассоциации дизайнеров одежды, известный своей неподкупностью, без обиняков спросил:

— Можете ли вы перед всеми нами поклясться, что эта работа, от эскиза до пошива, была выполнена вами лично и самостоятельно?

— Клянусь, — кивнула Сюй Чжайсин. — «Фэйтянь» — это моя независимая работа.

За этим конкурсом следил весь мир моды, и обман был невозможен. Её взгляд был твёрдым, а голос — уверенным. Лю Чэнхуа кивнул и задал следующий вопрос:

— Расскажите о вашей концепции.

Вот оно, началось! Самый важный момент!

Ладони Чжао Цзиньцзинь вспотели от напряжения, и она невольно повернулась к Сюй Чжайсин.

И увидела, что та смотрит в пустоту.

Госпожа, как ты можешь витать в облаках в такой ответственный момент?!

Прошло десять, а может, и двадцать секунд, прежде чем Сюй Чжайсин заговорила:

— Вдохновением для «Фэйтяня» послужила строчка из старинного стихотворения. — Она взглянула на ослепительные огни рампы, мило улыбнулась и продолжила: — «Хотелось бы мне, оседлав ветер, вернуться домой».