Контент удален!

Суматоха быстро привлекла внимание прохожих. Они останавливались, показывали пальцами и перешептывались.

Толстяку, видимо, стало стыдно, а может, его напугал взгляд Цэнь Фэна. Выражение его лица несколько раз сменилось, но в итоге он ничего не сказал, лишь злобно зыркнул на парня, после чего постыдно развернулся и спешно удалился.

Цэнь Фэн отвёл взгляд и, опустив глаза, мельком взглянул на Сюй Чжайсин, которая всё ещё заворожённо смотрела на него, задрав голову. Он развернулся, поднял с земли гитару и убрал её в чехол.

Сюй Чжайсин наконец пришла в себя. Она осторожно подобралась поближе и, поджав губы, напряжённо спросила:

— Брат, ты ещё помнишь меня?

Цэнь Фэн взглянул на неё и закинул гитару в чехле за спину.

Она вытерла ладони о край одежды и, волнуясь, тихо напомнила:

— Прошлой осенью ты играл здесь на гитаре и купил мне стакан молочного чая…

Её голос становился всё тише и тише, а на лице отразилась досада.

Зря она так погорячилась! Айдол увидел её с такой боевой стороны, и теперь о хорошем впечатлении можно было забыть. Ну почему!

Цэнь Фэн, закинув гитару за спину, сунул руки в карманы брюк. Он стоял, слегка ссутулившись, и разглядывал стоявшую перед ним девушку.

Она была так тепло одета, что казалась круглой, как шарик. Красный шарф закрывал всё от шеи до самого подбородка, а на голове красовалась пушистая шапка с двумя красными лисьими ушками, которые покачивались на ночном ветру.

Снаружи осталась лишь половинка лица, покрасневшая от ночного холода. Ресницы, покрытые мелкими снежинками, были чёткими, одна к одной. Глаза — ясные и чистые, а когда она улыбалась, они изгибались полумесяцами.

Заметив на её лице досаду, он спокойно произнёс:

— Помню.

Её глаза тут же засияли, щёчки вспыхнули, а в голосе зазвучала нескрываемая радость:

— Брат, я так давно тебя не видела! Давай в этот раз я угощу тебя молочным чаем?

Снег всё ещё шёл.

Его пальцы в кармане брюк дрогнули. Помедлив, он негромко ответил:

— Угу.

Сюй Чжайсин чуть не подпрыгнула от счастья. Она пошла за ним в расположенный неподалёку магазинчик с молочным чаем. Взглянув на меню над прилавком, она обернулась и спросила:

— Брат, что ты любишь пить?

Конечно, она знала его вкусы, но всё равно решила вежливо поинтересоваться.

Цэнь Фэн посмотрел на заснеженную ночную улицу:

— Что угодно.

Сюй Чжайсин с размахом крикнула владельцу:

— Босс! Два карамельных молочных чая с красной фасолью и жемчужинами! Максимальный сахар! Горячие!

Айдол обожал сладкое, поэтому молочный чай пил с максимальной порцией сахара. Хотя карамельный чай с красной фасолью и полной порцией сахара был до приторности сладким, но раз уж айдолу это нравилось, все фанаты тут же брали себе такой же. И неважно, насколько это сладко или вредно для фигуры.

В его взгляде что-то промелькнуло, и он, опустив голову, посмотрел на неё.

Сюй Чжайсин заплатила, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и выглядеть как можно естественнее. Когда хозяин приготовил чай, вставил трубочки и протянул им стаканы, она с радостью сделала глоток.

Её чуть не стошнило от приторности.

Даже молочный чай в те времена был не таким вкусным, как в будущем!

Она с трудом сглотнула и украдкой взглянула на Цэнь Фэна, который с невозмутимым видом потягивал чай через трубочку. Она нерешительно спросила:

— Брат, вкусно?

— Вкусно, — ответил Цэнь Фэн.

Сюй Чжайсин: «…»

Вот что значит мой сверхсладкий айдол!

Стоило ему сказать, что вкусно, как и ей чай показался уже не таким уж и невкусным.

Словно мёдом сердце налилось, Сюй Чжайсин, прихлёбывая молочный чай, следовала за ним по пятам. Пройдя немного, Цэнь Фэн остановился и, обернувшись, посмотрел на неё:

— Ты не идёшь домой?

Только тогда она очнулась от своих сладких грёз и поспешно отступила на два шага:

— Иду, иду!

Хотя ей хотелось так много ему сказать — попросить беречь себя и не позволять себя обижать, — она лишь открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Цэнь Фэн уже отвёл взгляд:

— Спасибо за чай.

Сюй Чжайсин покачала головой, стараясь, чтобы её голос звучал бодро:

— Не за что! Возвращайся скорее, на улице холодно!

Цэнь Фэн кивнул и пошёл прочь. Не успел он сделать и нескольких шагов, как за спиной раздался послушный девичий голос:

— Брат, я и завтра вечером приду сюда послушать, как ты поёшь!

Он не ответил.

Когда он вернулся в общежитие, соседи уже спали.

Он жил в общежитии для стажёров, которое предоставляла компания. Всего здесь обитало четыре человека, у каждого была своя комната. Цэнь Фэн не стал включать свет. Когда он подошёл к своей двери, дверь напротив распахнулась.

Инь Чан стоял в пижаме, со взлохмаченными волосами. Его по-детски миловидное лицо казалось совершенно безобидным. Голос парня вместе со светом из комнаты полился в коридор:

— Брат, почему ты сегодня так поздно вернулся?

Цэнь Фэн не обратил на него внимания, открыл дверь своей комнаты, вошёл, поставил гитару и начал переодеваться.

Инь Чан подошёл и встал в дверях, нерешительно глядя на него. Наконец, словно приняв решение, он заговорил:

— Брат, я сегодня в компании слышал, как брат Ню говорил, что собирается с тобой разобраться. Говорят, начальство очень недовольно тем, что ты опаздываешь, уходишь раньше и поёшь на улице вместо тренировок.

Он с неодобрением посмотрел на Цэнь Фэна:

— Брат, почему ты так сильно изменился за этот год? Неужели ты больше не хочешь дебютировать?

Цэнь Фэн переоделся в чёрную майку и шлёпанцы, накинул на шею полотенце. Его рельефные руки и икры резко контрастировали с хрупкой и изнеженной фигурой Инь Чана.

Он холодно взглянул на него:

— Всё сказал? Если да, то выйди.

Инь Чан покраснел от обиды.

Ни одна из его многочисленных попыток сблизиться не удостоилась от Цэнь Фэна и доброго слова. Он был ещё молод и не умел скрывать чувства: на лице застыло обиженное выражение, но в глазах уже проступала злоба.

Цэнь Фэн с каменным лицом прошёл мимо него и направился в ванную.

Инь Чан глубоко вздохнул и крикнул ему в спину:

— Цэнь Фэн! Даже если ты недоволен компанией, зачем срываться на мне? Я считаю тебя братом, а ты меня кем считаешь?!

Ответом ему был лишь звук закрывающейся двери ванной.

Тут же полилась вода. Человек внутри, казалось, совершенно не обращал внимания на его слова. Что бы он ни говорил и ни делал, он не мог добиться от него даже взгляда.

Инь Чан вспомнил, как два года назад они только пришли в компанию. Они с Цэнь Фэном были стажёрами из одного набора, их поселили в одной комнате. Цэнь Фэн был на год старше, и когда Инь Чан послушно назвал его братом, тот и вправду стал заботиться о нём, как о младшем.

Он во всём ему уступал, всегда о нём думал. Помогал исправлять произношение, тренировался с ним, шаг за шагом разбирая сложные движения. У Инь Чана была плохая растяжка, и Цэнь Фэн сам тянул его, постепенно опуская ногу всё ниже и ниже.

Когда в компании кто-то обозвал его «бабой», Цэнь Фэн с кулаками бросился его защищать.

Подросток, который в одиночку вышел против толпы и не дрогнул. С разбитой губой он с улыбкой утешал его: «Не бойся, больше они так не скажут».

Тогда он искренне считал Цэнь Фэна братом и был ему благодарен.

С какого же момента всё пошло наперекосяк?

Может, когда учитель танцев, не скупясь на похвалы Цэнь Фэну, назвал его неуклюжим? Или когда преподаватель вокала восхищался талантом Цэнь Фэна, а на него смотрел, лишь качая головой? Или когда Цэнь Фэн за полгода освоил пианино, а он всё ещё спотыкался на упражнениях Байера?

Он знал, что не должен завидовать.

Но не мог с собой совладать. Зависть, ревность и обида, словно тонкая сеть, виток за витком оплетали его сердце, до крови впиваясь в плоть.

Но он хорошо это скрывал. Внутренне сгорая от ненависти, он продолжал наслаждаться заботой Цэнь Фэна.

До тех пор…

До прошлого года.

Цэнь Фэн пропустил тренировку из-за температуры. Проспав весь день в бреду, он проснулся и посмотрел на него совсем другим взглядом.

Он словно стал другим человеком: холодным, замкнутым, одиночкой, который поступал как ему вздумается. Он весь покрылся колючками, к которым никто не смел приблизиться.

Сначала Инь Чан подумал, что его тайные мысли раскрыли. Он жил в постоянном страхе, притворялся обеспокоенным и пытался заискивать. Но что бы он ни делал, Цэнь Фэн больше не отвечал.

Он даже специально ввязался в драку с другими стажёрами, но в итоге удостоился лишь равнодушного взгляда Цэнь Фэна.

Тот не только отдалился от него, но и разорвал все связи с окружающими. Он начал пренебрегать тренировками, опаздывать и уходить раньше, и, как сумасшедший, стал петь на ночном рынке.

Брат Ню, отвечавший за стажёров, уговаривал его как мог, но так и не смог заставить его одуматься. Все говорили, что лучший из них губит себя, и компания, скорее всего, от него откажется.

Инь Чан втайне радовался этому, но в то же время беспокоился: если Цэнь Фэн уйдёт, кто будет ему помогать? Что, если те, кто издевался над ним раньше, снова возьмутся за своё?

Сегодня он слышал, что брат Ню в ярости отправился на ночной рынок проучить Цэнь Фэна, и ждал его возвращения, чтобы разузнать обстановку. Но, как и всегда, остался с носом.

Инь Чан заскрипел зубами от злости, но ничего не мог поделать. Он долго смотрел на закрытую дверь ванной, а затем вернулся в свою комнату и с силой захлопнул дверь.

Цэнь Фэн принял душ и, окутанный паром, вернулся к себе.

В общежитии не было тёплого пола, и зимой стажёры грелись с помощью маленьких электрообогревателей «Солнышко», которые выдавала компания. Он не любил им пользоваться, поэтому в комнате царил холод, и даже от настенного светильника, казалось, веяло стужей.

Высушив волосы, он положил заработанные за день деньги в шкатулку, взглянул на заваленный механическими деталями и книгами стол, сел с ноутбуком на кровать, открыл браузер и нашёл новое видео по сборке механизмов.

Он смотрел его до глубокой ночи. Когда он закрыл видео и собирался выключить компьютер, в правом нижнем углу браузера выскочило окошко: «У вас 99+ новых комментариев в блоге».

Блог?

Он на мгновение замер, а затем кликнул по уведомлению.

После дебюта все его публичные аккаунты перешли под управление компании, а личные блоги были удалены. После перерождения он и забыл, что у него был свой блог.

Открылась страница. Последней записью была прошлогодняя фотография, на которой он кормил бездомную кошку.

Цэнь Фэн перешёл в раздел комментариев.

Наконец-то он понял, откуда взялись эти «99+» уведомлений.

Все они были от пользователя с ником «Достану для тебя звезду с неба». Он прокручивал страницу вниз, просматривая комментарии один за другим. Поначалу их тон был вполне нормальным:

— Ешь вовремя, как котёнок.

— Уже стемнело, пора спать. Не засиживайся допоздна, спокойной ночи.

— Похолодало. У тебя уже выпал снег? Не забывай одеваться теплее.

— Сегодня видела у дороги очень красивый цветочек, делюсь с тобой!

— Сегодня на контрольной по математике попалась задача, которую я не смогла решить! А-а-а, моё первое место в рейтинге под угрозой!

…

А затем тон постепенно изменился:

— Разве можно быть таким красивым?

— Какая тебе выгода от моей смерти?!

— О боже, только посмотрите на этого чертовски привлекательного парня!

Цэнь Фэн: «…»

Это ещё кто? Больная, что ли?

*От автора:*

*Брат любит сладкое, потому что его жизнь слишком горька. Он думал, что если выпить максимально сладкий молочный чай, она станет хоть немного слаще.

Инь Чан появлялся в начале 11-й главы.*