Контент удален!

Торт был изысканным и небольшим. На сливочном креме лежали маленькие шоколадные листочки и сочные вишенки. Налетел порыв ветра, и пламя свечи, закачавшись, едва не погасло. Цэнь Фэн инстинктивно прикрыл его рукой.

Свеча беззвучно горела в его ладонях, и её слабое тепло согревало ледяные пальцы.

Он опустил взгляд на Сюй Чжайсин и спустя долгое время тихо спросил:

— У тебя день рождения?

Сюй Чжайсин солгала, и глазом не моргнув:

— Ага! Но дома я совсем одна, купила торт, а разделить его не с кем. Хорошо, что ты здесь.

Она улыбалась так радостно и искренне, что Цэнь Фэн не усомнился и принял её объяснение. Он взглянул на догоравшую свечу и напомнил:

— Тогда загадывай желание.

Сюй Чжайсин кивнула, склонила голову и закрыла глаза. Через несколько секунд она резко распахнула их и, сверкая взглядом, посмотрела на Цэнь Фэна:

— Братец, в день рождения можно загадать три желания. Я уже загадала два, и, кажется, больше ничего не хочу. Оставшееся желание я подарю тебе, хорошо?

Цэнь Фэн замер.

Сюй Чжайсин поторапливала:

— Скорее, скорее, свеча вот-вот догорит, загадывай!

Цэнь Фэн невольно закрыл глаза.

В голове была пустота.

Что загадать?

Сбудется ли желание?

Если бы желания и впрямь сбывались…

Он хотел бы никогда не приходить в этот мир.

Стать камнем, деревом, да хоть порывом ветра, который тут же развеется, — кем угодно, лишь бы не человеком.

Но у него не было выбора. Этот мир никогда не давал ему выбора. А ведь он пытался, он боролся, он хотел прожить эту жизнь хорошо.

Когда-то он и вправду верил, что будущее будет лучше.

Но этот мир раз за разом доказывал ему: не мечтай, лучше никогда не станет.

В детстве он думал, что если будет послушным и покладистым, будет меньше есть, то отец его полюбит. Но в ответ получал лишь нескончаемые побои.

Потом тот человек сел в тюрьму, и он обрёл свободу. Он думал, что в приюте его хотя бы не будут бить, но там его, сына убийцы, ждали бесчисленные издевательства и травля.

Учительница говорила ему: «Цэнь Фэн, тебе нужно больше улыбаться. Если будешь улыбаться, ты кому-нибудь понравишься и тебя усыновят».

И он, превозмогая боль от синяков под одеждой, послушно изгибал губы в улыбке.

И вправду, позже его усыновила одна пара. В тот день, когда они забирали его домой, они переодели его в новую, теплую и мягкую одежду, дали много печенья и конфет. Тогда он подумал, что с этого дня всё будет иначе.

Но в том доме был еще и старший брат, с которым у него не было ни капли общей крови.

Брат его не любил. Цэнь Фэн понял это в первую же секунду, как переступил порог их дома.

Этот ненавидящий взгляд был ему слишком знаком.

Он жил в этом доме с предельной осторожностью: боялся громко говорить, боялся тяжело ступать, ни на что не претендовал и ни с кем не спорил. Но брат, который был старше его на два года, всё равно его ненавидел.

Ночью тайком мочился ему в кровать, рвал его старательно выполненные домашние задания, сговаривался с мальчишками в школе и макал его головой в унитаз.

У детской злобы нет границ. Взрослые никогда не смогут представить, насколько жестокими бывают дети.

Цэнь Фэн не мог рассказать приемным родителям, что вытворял их любимый сыночек. Они усыновили его, кормили, одевали, отправили в школу. Они были его благодетелями, и он не мог разрушить эту семью.

Приемные родители считали это просто детскими шалостями, которые пройдут, когда мальчики подрастут.

Они не понимали, почему он так хотел сбежать из этого дома.

Так было, пока его не заметил агент из Чжунтянь. Ему было всё равно, станет он звездой или нет, — для пятнадцатилетнего подростка любая цена была приемлемой, лишь бы покинуть это место, похожее на безмолвный ад.

Но, став стажёром, он понял, что просто перебрался из одного ада в другой. Здесь каждый был соперником. Друзья предавали, братья шли по головам ради шанса дебютировать.

Пути назад не было. Приемные родители разорвали с ним все отношения, когда он бросил школу, чтобы стать стажёром.

Это был его выбор, и он должен был доказать себе и всему миру, на что способен.

Он стискивал зубы и не сдавался.

И каков был итог?

Реальность отвешивала ему одну пощечину за другой, пока он не прозрел.

Теперь, вспоминая свой путь, он находил его до смешного абсурдным.

Реальность без устали твердила ему: не старайся, это бесполезно; не гонись, тебе не догнать прекрасное. Такие, как ты, не заслуживают света с самого рождения.

А он не верил. Он снова и снова шёл вперёд, бежал, тянул руку, пытаясь коснуться этого луча света, и в итоге сорвался в бездонную пропасть.

Так что теперь он больше не питал надежд.

Он смирился.

Не гнаться — значит не страдать. Не желать — значит не разочаровываться. Всё прекрасное — лишь обманчивая иллюзия, приманка, затягивающая его в бездну рука, яд, что разъедает до костей.

Он больше не попадётся на эту уловку.

Цэнь Фэн открыл глаза.

Сюй Чжайсин, не ожидавшая этого, утонула в его ледяном взгляде, и сердце её сжалось от пронзительного, острого холода.

В тот же миг Цэнь Фэн убрал руку, защищавшую свечу, отступил на два шага, и весь его вид выражал холодное отчуждение:

— У меня нет желаний.

Он развернулся и пошёл прочь.

Сюй Чжайсин растерялась и застыла на месте.

Цэнь Фэн сделал пару шагов, но остановился. Он окинул взглядом пустынную улицу и через несколько секунд вернулся. Сюй Чжайсин всё ещё стояла в оцепенении, растерянно глядя на него.

Она услышала его вопрос:

— Как ты поедешь домой?

— На… на такси, — пробормотала она.

— Иди за мной, — с холодным видом бросил Цэнь Фэн.

Сюй Чжайсин, прижимая к себе торт, послушно пошла за ним.

Они дошли до перекрёстка. Через две минуты показалось такси. Цэнь Фэн махнул рукой, останавливая машину, и открыл для неё дверь:

— Садись.

Перед айдолом, от которого исходила такая мощная аура, Сюй Чжайсин совершенно растеряла всю свою волю и, дрожа, полезла в машину. Забравшись наполовину, она вдруг что-то вспомнила, развернулась и протянула ему торт:

— Братец, ты ведь так и не попробовал торт.

Цэнь Фэн нахмурился, будто ему это надоело:

— Не буду.

Сюй Чжайсин не сдавалась и прошептала:

— Он очень сладкий, попробуй кусочек? Всего один…

Глядя на выражение его лица, она подумала, что он её сейчас убьёт.

Но в следующее мгновение Цэнь Фэн вытянул палец, быстро провёл им по торту и поднёс к губам, слизнув крем.

— Довольна? — спросил он.

Сюй Чжайсин осталась совершенно довольна и, обняв торт, послушно уселась в машину. Пока водитель не тронулся, она высунулась из машины и жалобно спросила:

— Братец, я смогу прийти послушать, как ты поёшь, в следующий раз?

Цэнь Фэн опустил на неё глаза; взгляд его был тёмным и нечитаемым:

— В ближайшее время объявлено штормовое предупреждение, я не приду.

Сюй Чжайсин тут же закивала:

— О, хорошо! Тогда, братец, береги себя и заботься о своём здоровье. Я приду, когда потеплеет!

Цэнь Фэн не ответил.

Машина тронулась. Она с неохотой цеплялась за дверь, оглядываясь назад, и видела, как юноша неподвижно стоит на месте. Его тень, вытянутая светом уличного фонаря, одиноко и холодно лежала на земле.

У неё защипало в глазах. Она едва заметно махнула рукой и тихо прошептала:

— С днём рождения, братец.

Когда машина проехала полпути, ей позвонил Сюй Янь. Стоило ей ответить, как он начал её отчитывать:

— Я всего лишь съездил в компанию подписать документы, а ты уже исчезла? Я тебе не говорил, что сегодня вечером обещали метель и выходить нельзя?

Сюй Чжайсин тут же признала вину:

— Я уже возвращаюсь! Я вышла купить торт, скоро буду дома!

Сюй Янь, страдая от головной боли, потёр лоб и пошёл к выходу переобуваться:

— Я встречу тебя внизу.

Через десять с небольшим минут Сюй Чжайсин с тортом в руках выпрыгнула из машины и под подозрительным взглядом Сюй Яня помахала своей покупкой:

— Мне просто сладкого захотелось, прости.

Сюй Янь холодно окинул её взглядом:

— Ещё раз так сбежишь, расскажу маме.

— Брат, ты уже взрослый, а всё ябедничаешь? Неужели между людьми совсем не осталось элементарного доверия? — возразила Сюй Чжайсин.

Эта девчонка огрызаться мастерица. Сюй Янь уже хотел было стукнуть её по голове в качестве предупреждения, но, повернувшись, увидел, что, хоть она и улыбалась, глаза у неё были очень грустными.

Он передумал стукать и вместо этого взъерошил ей волосы.

— Что случилось? — спросил он.

— А? Ничего. Пойдём скорее, холодно до смерти, — Сюй Чжайсин подбежала к лифту и нажала кнопку.

Раз она не хотела говорить, он и не стал настаивать.

Вернувшись домой, Сюй Чжайсин достала торт и, присев на корточки у журнального столика, принялась есть его ложкой. Она сидела в той же позе, когда Сюй Янь ушёл в душ, и оставалась в ней же, когда он вышел. Даже выражение её лица не изменилось — она выглядела немного подавленной.

Сюй Янь, вытирая волосы, подошёл к ней и спросил:

— Хочешь завтра съездить со мной в компанию?

Сюй Чжайсин, казалось, на мгновение замерла, прежде чем поняла, о чём он говорит. Она кивнула:

— Да, хорошо. Тогда поставлю будильник.

Сюй Янь больше ничего не сказал, лишь улыбнулся:

— Доедай и ложись спать пораньше.

На следующее утро Сюй Чжайсин с сонными глазами забралась в большой «Мерседес» Сюй Яня.

Офис компании Синчэнь располагался в центре города. И хотя, в отличие от других крупных компаний, она не занимала целое помпезное здание, Сюй Янь арендовал семь этажей с первого по седьмой в новом офисном центре.

Компания была небольшой, но фасад должен был производить впечатление, что способствовало как подписанию артистов, так и сотрудничеству с инвесторами.

У входа их приветствовал охранник:

— Доброго дня, господин Сюй.

Сюй Янь спокойно кивнул. По пути их хором приветствовали все: и девушка на ресепшене, и уборщица, и спешащие отметиться на работе сотрудники:

— Доброго дня, господин Сюй.

Сюй Чжайсин впервые оказалась в развлекательной компании, к созданию которой сама приложила руку, и всё вокруг вызывало у неё восторг. Всего за полгода Сюй Янь смог развить компанию до такого масштаба — он и впрямь будущий магнат.

Пока она осматривалась, окружающие тоже её разглядывали.

Внутренний чат компании тут же оживился:

— Господин Сюй привел в компанию совсем юную сестрёнку!

— Да какая там юная, она ещё ребёнок! Даже детская припухлость на щеках не сошла, ей лет пятнадцать, не больше.

— Такая милашка, а глаза какие большие!

— Это новая артистка? Господин Сюй сказал, кто будет её вести? У меня как раз не хватает такого типажа, только попробуйте у меня её отбить!

— Сестра Су, ты изменилась. Ещё вчера ты говорила, что я твой единственный бриллиант.

— В нашей сфере сейчас как раз нехватка таких типажей. Где только господин Сюй откопал такое сокровище? Брат Юнь, ты же сегодня ведёшь Цзиньцзинь на пробы к режиссёру Го? Спроси у господина Сюя, может, и эту девочку с собой взять? Она отлично подходит под типаж в том сериале, вдруг что-то и выгорит.

— Да ещё неизвестно, подписали с ней контракт или нет. Ладно, я попозже зайду в кабинет к господину Сюю и спрошу.

…

Сюй Янь видел, что Сюй Чжайсин с восторгом разглядывает всё вокруг и от её вчерашней грусти не осталось и следа, и в душе почувствовал облегчение. Войдя в специальный лифт, он сказал ей:

— Мне нужно на утреннее совещание. А ты пока походи тут, осмотрись, привыкни. Позже я познакомлю тебя с сотрудниками и артистами компании.

Сюй Чжайсин замахала руками:

— Не нужно, не нужно! Познакомимся, когда я окончу учёбу и приду сюда работать. Иди по своим делам, я сама погуляю.

Сюй Янь кивнул и, выйдя из лифта, ушёл. Сюй Чжайсин с предвкушением потёрла ладошки и решила начать свою «инспекцию» с седьмого этажа.

На седьмом и шестом этажах располагались кабинеты Сюй Яня и нескольких менеджеров. Сюй Чжайсин обошла седьмой этаж — там было пустынно — и спустилась на шестой по пожарной лестнице.

В коридоре шестого этажа висело множество плакатов с артистами, подписавшими контракт с компанией. Это очень заинтересовало Сюй Чжайсин, и она принялась их разглядывать один за другим.

Кроме тех нескольких артистов, которых она особо выделяла для Сюй Яня в своём бизнес-плане, он подписал ещё пятерых — трёх парней и двух девушек. Все были молоды, а их внешность — выше всяких похвал.

На первом плакате была девушка с длинными прямыми чёрными волосами, с милой и невинной внешностью, которая очень сладко улыбалась в камеру. В будущем такой типаж назовут «лицом первой любви». Подпись на плакате гласила: Чжао Цзиньцзинь. Сюй Чжайсин с интересом разглядывала плакат, как вдруг двери лифта рядом открылись, и оттуда вышла девушка в тёмных очках в сопровождении двух ассистентов. На ходу она гневно произнесла:

— Что это Ма Чжэ себе позволяет? Подбивает брата Юня взять эту новенькую со мной на прослушивание? Это всё потому, что, когда нас делили по группам, я выбрала команду брата Юня, а не его, и он затаил на меня обиду? Смеет переходить мне дорогу? Хмф. Что это за новенькая вообще? В чате что-нибудь писали?

Ассистентка поспешно ответила:

— Пока никаких новостей. Господин Сюй и остальные на утреннем совещании.

Девушка холодно усмехнулась:

— Только пришла в компанию, а уже тянет ко мне свои лапы. Думает, меня так легко обидеть? Посмотрим, что это за нечисть такая наглая. И что с того, что её привёл сам господин Сюй? Меня он, между прочим, тоже лично подписывал!

Едва она договорила, как заметила неподалёку хорошенькую девушку, которая с непонятной усмешкой разглядывала её плакат.

Чжао Цзиньцзинь остановилась и бросила на ассистентку вопросительный взгляд.

Ассистентка тут же достала телефон, пролистала сообщения в чате, нашла сделанную кем-то украдкой фотографию, сравнила и уверенно кивнула Чжао Цзиньцзинь.

Точно! Это она!

Чжао Цзиньцзинь вмиг разъярилась.

Ты что это уставилась на мой плакат и ухмыляешься?

Это что, провокация???

Ну давай! Я же здесь! Нападай!

Она повысила голос и холодно усмехнулась:

— Нынче некоторые новички способностями не блещут, зато быстро находят, за чью ногу ухватиться. Хотят со мной тягаться, а сами даже не представляют, чего стоят!

Сюй Чжайсин, с любопытством обернувшаяся на звук: «Кого это ругает эта красивая длинноногая сестричка с тонкой талией?»