1 - 19
На площадке воцарилась мёртвая тишина. Все были ошеломлены дерзостью Сюй Чжайсин.
У Чжиюнь внезапно понял, что означали встревоженные взгляды Сюй Яня перед его уходом. — Госпожа, да вы со своими насмешками зашли слишком далеко…
Агент из «Чжунтянь» тоже остолбенел.
Увидев, что девушку привёл У Чжиюнь, он решил, что Сюй Чжайсин — какая-то юная дебютантка, пришедшая на прослушивание. За все годы работы в индустрии он ещё не встречал таких наглых новичков.
Словно жизнь её ничему не научила!
Придя в себя, он тут же бесцеремонно отчитал её:
— Шарашкина контора, она и есть шарашкина контора. Людишки оттуда не знают ни скромности, ни воспитания! Если новичок смеет так наглеть, то что будет, когда она хоть немного прославится? Звёздная болезнь до небес подскочит?!
У Чжиюнь не мог смотреть, как оскорбляют его юную госпожу, и уже готов был взорваться, но Сюй Чжайсин хлопнула его по плечу, успокаивая.
Она откинулась на спинку стула, неторопливо закинула ногу на ногу и, не меняя тона, произнесла:
— Старый проходимец он и есть старый проходимец. Рыба гниет с головы: агент — дрянь, и артисты у него под стать, сплошной брак. Спелись, два сапога пара. А кто первый задирается, тот и дрянь.
У Чжиюнь: «…»
Кажется, его прежнее мнение о госпоже было несколько ошибочным.
Агент из «Чжунтянь» до смерти бы не поверил, что какая-то соплячка осмелится с ним пререкаться, а её собственный агент не то что не остановит её, так ещё и смотрит с выражением «Давай, жги!»???
У вас в «Чэньсин» что, принято так по-варварски растить артистов???
Он так разозлился, что едва мог связать слова:
— Ты… Такая бескультурная и невоспитанная хамка, и ты хочешь стать звездой?! Да ты лишь позоришь наши круги!
На что Сюй Чжайсин ответила:
— Я не хочу быть звездой. Я хочу быть твоим папочкой.
У агента из «Чжунтянь» перехватило дыхание, и он чуть не лишился чувств.
Се Лин, стоявшая рядом, испуганная и разгневанная, поддержала агента вместе с ассистентом и пронзительно выкрикнула в адрес Сюй Чжайсин:
— Дрянь! Заткнись!
Она не сдержалась и закричала так громко, что все остальные команды артистов, ожидавшие прослушивания, с недоверием обернулись. Сюй Чжайсин тут же убрала ногу, приняла вид слабой, беззащитной и несчастной девочки и посмотрела на У Чжиюня:
— У-у-у, дяденька, она меня обзывает.
У Чжиюнь: «…………»
Се Лин: «…………»
Представление госпожи окончено, настал его выход. У Чжиюнь с притворной нежностью погладил Сюй Чжайсин по голове, а затем праведно возмутился:
— В таком юном возрасте и такая грязная ругань! Что это за место, по-вашему, чтобы здесь так распоясываться? В «Чжунтянь» этому вас учат?!
Вокруг тут же зашептались. Выкрик Се Лин — «дрянь» — по-настоящему всех шокировал. Какая старлетка осмелится так ругаться? Стань она известной, и любой слив этой истории превратится в несмываемое чёрное пятно на её репутации на всю жизнь.
Се Лин уставилась на обиженно надувшую губки Сюй Чжайсин, готовую взорваться от гнева, но здравый смысл всё же взял верх над эмоциями. Нельзя больше терять контроль. Нельзя позволять другим потешаться над ней.
Стиснув зубы, она села на своё место и замолчала.
Сюй Чжайсин подождала немного, но продолжения не последовало. С сожалением она сказала У Чжиюню:
— Я ещё даже не начала, а она уже сдулась.
У Чжиюнь: «?»
Сюй Чжайсин с важным видом произнесла:
— Впрочем, её самообладание впечатляет. Надо, чтобы Чжао Цзиньцзинь у неё поучилась. Будь на её месте Цзиньцзинь, она бы уже давно в драку полезла.
У Чжиюнь: «…»
Вы правы.
Сюй Чжайсин снова села, подперла подбородок руками и, глядя на комнату для прослушиваний, с ноткой печали подумала: «Эх, почему я каждый день живу, словно злодейка?»
Вскоре из комнаты вышла Чжао Цзиньцзинь, закончившая прослушивание. Подойдя, она сразу почувствовала, что атмосфера какая-то не такая, и растерянно спросила:
— Я что-то пропустила?
Сюй Чжайсин:
— Ты пропустила мой звёздный час.
У Чжиюнь: «…………»
«Глупышка, ты хоть понимаешь, как тебе повезло, что сегодня утром тебя никто не задел?»
Семья Сюй — это дом демонов. С этого дня он будет работать усердно, добросовестно и не покладая рук.
Сюй Чжайсин радостно помахала Чжао Цзиньцзинь и, когда та села рядом, спросила:
— Ну как прошло? Получится взять роль?
Чжао Цзиньцзинь не осмелилась хвастаться перед госпожой и ответила сдержанно:
— Не знаю, но я определённо превзошла саму себя.
Сюй Чжайсин это не волновало:
— Ничего, подождём результатов.
Режиссёр Го всегда объявлял результаты прямо на прослушивании. Через двадцать минут после того, как пробы прошли все артисты, из комнаты вышел ассистент съёмочной группы со сценарием в руках.
Все понимали, что он пришёл объявить результаты, и напряглись. У Сюй Чжайсин тоже ёкнуло сердце. «Издеваться было весело, но расплата может быть жестокой. Чжао Цзиньцзинь, не подведи!»
Чжао Цзиньцзинь вдруг схватила её за руку. Ладонь у неё была потной, и она, дрожа, прошептала:
— Госпожа, если я провалилась, не вините меня! Только не отстраняйте меня от работы из-за этого!
Сюй Чжайсин рассмеялась:
— Успокойся, я…
Ассистент:
— Чжао Цзиньцзинь, подойдите за сценарием.
Если бы Сюй Чжайсин не держала её, Чжао Цзиньцзинь бы подпрыгнула от радости.
Остальные артисты с лёгким сожалением попрощались и ушли. Только в команде «Чжунтянь» царила напряжённая атмосфера; с мрачными лицами они поспешно удалились.
В комнате отдыха остались только люди из «Чэньсин». У Чжиюнь проводил Чжао Цзиньцзинь за сценарием, а затем они зашли к режиссёру, чтобы обсудить дальнейший график съёмок.
Когда они вышли, Чжао Цзиньцзинь с покрасневшими глазами и срывающимся голосом сказала Сюй Чжайсин:
— Госпожа, спасибо вам! Если бы вы меня не вдохновили, я бы точно не получила эту роль. — Она твёрдо добавила: — Я обещаю, что буду усердно работать и приносить компании прибыль!
Сюй Чжайсин подумала, что эта девушка и впрямь очень искренняя. Все её эмоции — слёзы, смех, гнев — были настоящими, без капли притворства. У Сюй Яня определённо намётан глаз на людей.
Закончив с обещаниями, она с надеждой спросила:
— А тот модный проект, о котором вы говорили… когда вы мне его дадите?
Сюй Чжайсин: «…»
По дороге домой Сюй Чжайсин рассказала в машине, что прошла в полуфинал Парижского конкурса дизайна одежды.
— Когда платье будет готово, его нужно будет представить на подиуме. Конкурс международный, на него съедутся все мировые модные СМИ и журналы. И хотя главное — это дизайн, модель тоже получит огромную известность.
Услышав это, Чжао Цзиньцзинь так и застыла с открытым ртом.
У Чжиюнь тоже не мог поверить:
— Чжайсин, твоя работа прошла в полуфинал? Ты сама её создала? — Осознав, что его вопрос мог прозвучать двусмысленно, он поспешно добавил: — Ты так молода и уже так невероятно талантлива.
Чжао Цзиньцзинь долго не могла прийти в себя от волнения, но потом о чём-то вспомнила и с тревогой сказала:
— Но я же не умею ходить по подиуму.
Сюй Чжайсин успокоила её:
— Впереди ещё три месяца, успеешь натренироваться. Это же не показ Victoria's Secret. Кстати, колу тебе пить и правда больше нельзя. Как вернёмся, я сниму с тебя мерки, чтобы сшить платье по твоей фигуре. Ты должна поддерживать форму.
Чжао Цзиньцзинь закивала.
Когда Сюй Янь, встретившись с продюсером, вернулся в компанию, Сюй Чжайсин уже прилежно делала уроки в своём кабинете.
Она и не подозревала, что У Чжиюнь уже в красках пересказал Сюй Яню всё, что произошло сегодня на пробах. Сделав вид, будто она самая послушная и прилежная девочка на свете, она спросила:
— Брат, ты вернулся? Как прошли переговоры с продюсером?
Сюй Янь снял пиджак и, сжав переносицу, долго пытался унять головную боль. Не выдержав, он подошёл и ткнул её пальцем в лоб:
— Ни дня без происшествий.
Сюй Чжайсин поняла, о чём он, и с улыбкой ответила:
— Я — злой полицейский, ты — добрый. У нас с ними наверняка ещё будут совместные проекты. Я их немного встряхнула, чтобы они знали, что у «Чэньсин» тоже есть зубы, и не смели тебя задирать.
Сюй Янь:
— То есть я ещё и благодарить тебя должен?
Сюй Чжайсин:
— Ой, да ладно! Всё ради компании. Какие ещё благодарности? Это уже лишнее!
Сюй Янь: «…»
После этой стычки Сюй Чжайсин прославилась в компании. Внутренние чаты гудели, пересказывая её героические подвиги. С одной стороны, все чувствовали, что она отомстила за них, ведь сотрудники «Чжунтянь» постоянно отпускали в их адрес едкие насмешки. С другой — они невольно забеспокоились: если госпожа в столь юном возрасте уже такая грозная, не превратит ли она их в рабов, когда унаследует компанию?
В такие моменты Чжао Цзиньцзинь, как преданная фанатка госпожи, вступалась за неё:
— Наша госпожа супер-добрая и супер-снисходительная к своим! Всю свою жёсткость она направляет на чужаков, а для нас оставляет только мягкость!
Сотрудники «Чэньсин»: «…»
«Чтобы подлизаться к будущему боссу, не обязательно так стараться».
Чжао Цзиньцзинь:
— Вы не понимаете!!! У-у-у, госпожа правда очень хорошая, она такая хорошая, у-у-у…
Следующие несколько дней Сюй Чжайсин провела на тканевых рынках в поисках подходящих материалов для платья. Она взялась за дело.
Когда в Городе Б перестал идти снег, ей позвонили отец и мать, чтобы спросить, когда она вернётся домой.
Она уже почти купила все нужные материалы, да и учёба скоро начиналась. Собрав вещи, она приготовилась к отъезду — Сюй Янь забронировал ей билет на самолёт на завтрашний полдень.
Снег прекратился, но погода оставалась холодной и пасмурной. Воспользовавшись моментом, когда Сюй Янь уехал в компанию подписывать документы, она схватила купленную несколько дней назад стеклянную банку с леденцами и тайком выбежала из дома.
Наступил вечер. Несмотря на плохую погоду, людям нужно было ужинать, и ночной рынок снова оживился.
Сюй Чжайсин с банкой в руках подошла к месту, где обычно выступал Цэнь Фэн, но его там не было.
Она постояла, глядя на пустую треугольную площадку, с тоской вздохнула и толкнула стеклянную дверь соседней маленькой лавки.
В этой лавке продавались всякие милые девичьему сердцу мелочи: заколки, браслеты, шоколад, леденцы. Интерьер был очень свежим и уютным. Услышав звон колокольчика, молодая хозяйка магазина с улыбкой произнесла:
— Добро пожаловать.
Сюй Чжайсин подошла прямо к ней и вежливо сказала:
— Здравствуйте, я хотела бы попросить вас об одолжении.
Через десять минут она вышла из лавки с пустыми руками. Ещё раз бросив долгий взгляд на усыпанную опавшими листьями площадку, она поднесла ладони ко рту, согрела их дыханием, сунула обратно в карманы пуховика и ушла.
Она не заметила, как за зелёными насаждениями на противоположной стороне дороги, прячась в тени зимней ночи, стоял юноша с гитарой за спиной. Он неподвижно смотрел ей вслед.
Пока она не исчезла в толпе.
Мгновение спустя Цэнь Фэн пересёк дорогу, подошёл к лавке и вошёл внутрь.
Хозяйка подняла голову:
— Добро пожаловать. — Увидев, кто вошёл, она на миг замерла и улыбнулась: — А, это ты.
Цэнь Фэн годами играл на гитаре у её магазина и давно стал знакомым лицом. Хоть она и не знала его имени и считала его холодным и неприступным, это не мешало ей любоваться его красотой.
Цэнь Фэн подошёл ближе и ровным голосом спросил:
— Что тебе сказала та девушка в красном пуховике?
Хозяйка опешила. Сначала она колебалась, но аура Цэнь Фэна была слишком властной, и в итоге она сдалась. Вздохнув, она достала из-под прилавка стеклянную банку с леденцами и пятьсот юаней.
— Та девушка оставила мне эту банку и попросила каждый вечер давать тебе по одному леденцу. Эти пятьсот юаней — плата за мои услуги. Вот, забирай всё. Не хочу с этим возиться.
Цэнь Фэн посмотрел на стеклянную банку.
Банка была очень красивой, а внутри пестрели разноцветные леденцы всех мыслимых вкусов.