Контент удален!

На выходных Сюй Чжайсин два дня дорабатывала чертежи и за час до окончания приёма заявок отправила свою работу на электронную почту конкурса.

Это был всемирный конкурс без ограничений по возрасту, полу и гражданству, а отборочный тур проходил анонимно, что обеспечивало абсолютную честность и беспристрастность.

Теперь оставалось только ждать результатов.

Приближались итоговые экзамены, и ей нужно было готовиться, так что ожидание не казалось мучительным. Её дипломный проект в прошлом успешно прошёл отборочный тур, так что эта работа, которую она оттачивала несколько лет, и подавно должна была пройти.

Когда сессия закончилась и приблизился Новый год, Сюй Чжайсин получила письмо от организаторов. Её поздравляли с успешным прохождением отборочного тура и просили к началу марта прислать подтверждение и фотографии готового изделия для участия в полуфинале, который пройдёт в городе Б.

Сюй Чжайсин сначала даже не сказала семье, что участвует в конкурсе. Но теперь нужно было закупать материалы для пошива — ткани, стразы, шёлковые нити, — и всё следовало выбирать с особой тщательностью. Расходы предстояли немалые, и её карманных денег точно бы не хватило.

За ужином она рассказала обо всём родителям и попросила их немного помочь с деньгами.

Услышав новость, отец с матерью поначалу не придали ей значения. Их дочь с детства любила возиться со своими куклами, и ещё в начальной школе они купили ей швейную машинку, позволив развлекаться в своё удовольствие.

Поэтому, когда Сюй Чжайсин радостно сообщила им, что прошла отборочный тур конкурса модельеров, родители решили, что речь идёт о каком-то соревновании по пошиву кукольной одежды.

Только после ужина, когда Сюй Чжайсин показала им письмо от организаторов, а они поискали информацию о конкурсе в интернете и увидели слова «международный», «престижный» и «люкс», до них дошло, что дочь не шутит.

Мать смерила её недоверчивым взглядом:

— И тебя взяли с твоими-то поделками? Уж не шарашкина ли это контора, которая просто деньги с людей тянет?

Отец недовольно зыркнул на жену:

— Да что ты такое говоришь! Моя дочь — гений, у неё с детства талант к дизайну! Ты новостей не читала? В полуфинал выходят только восходящие звёзды мирового дизайна!

Мать всё ещё сомневалась. Подумав, отец решил позвонить Сюй Яню.

С тех пор как тот помог с документами на недвижимость, а бизнес Сюй Чживэня прогорел, в то время как компания Сюй Яня процветала, отец был им очень доволен. Он считал племянника надёжным человеком и теперь всегда спрашивал его совета в сомнительных ситуациях.

Отец включил громкую связь и рассказал о конкурсе. Мать вставила своё слово:

— Сюй Янь, миленький, узнай для нас, можно ли доверять этому конкурсу? Чжайсин ещё и в город Б на полуфинал собралась.

Сфера моды всегда была тесно связана с шоу-бизнесом, так что мог ли Сюй Янь не знать о столь известном международном конкурсе?

Он и вправду не ожидал, что его младшая кузина преподнесёт ему такой сюрприз.

Сперва он похвалил Чжайсин, затем рассказал её родителям о масштабе и влиянии конкурса, а в конце с улыбкой добавил:

— Выход в полуфинал — это уже огромное признание для дизайнера. Дядя, тётя, Чжайсин и правда молодец.

Как только звонок завершился, отец заключил Сюй Чжайсин в объятия и принялся её восторженно тискать.

— Моя дочь — лучшая! Просто лучшая! Ох, как же у меня получилась такая гениальная дочь?

Мать тоже успокоилась, и её лицо просияло:

— Это почему у тебя? Это у меня! Чжайсин, сколько нужно денег — скажи отцу, пусть поднимет лимит на твоей дополнительной карте!

Сюй Чжайсин воспользовалась моментом:

— После Нового года, пока не начались занятия, мне нужно съездить в город Б. Некоторые материалы можно купить только там, да и с моделью нужно договориться заранее.

Зная, что в городе Б есть Сюй Янь, родители на этот раз спокойно согласились. Сразу после первых дней нового года они купили ей билет на самолёт, отвезли в аэропорт и, проводив до самой посадки, позвонили Сюй Яню, чтобы тот обязательно встретил её.

Спустя несколько часов полёта Сюй Чжайсин наконец вновь ступила на землю города, о котором так долго мечтала.

Сюй Янь уже давно ждал у выхода. Увидев Сюй Чжайсин, он с улыбкой забрал у неё чемодан.

Как только она его увидела, тут же принялась подлизываться:

— Брат, ты стал ещё красивее! Просто вылитый властный президент из романа!

Сюй Янь сказал:

— Только приехала, а у тебя уже ко мне просьбы?

Сюй Чжайсин ответила:

— ...

Неужели меня так быстро раскусили???

Не зря его называют золотым агентом, уж больно проницательный взгляд...

Сюй Чжайсин хихикнула и семенила за Сюй Янем к его чёрному «Мерседесу». Лишь когда машина тронулась, она спросила:

— Родители ведь сказали тебе, чтобы я всё время была у тебя на глазах, что меня нельзя оставлять одну, а то я натворю дел?

Сюй Янь, сдавая назад, промычал в ответ.

Сюй Чжайсин с праведным видом заявила:

— Но разве я могу быть такой бессовестной? Что важнее: дела компании или я? Ты спокойно занимайся своими делами, не обращай на меня внимания!

Сюй Янь с усмешкой взглянул на неё, о чём-то задумался, приподнял бровь и спросил непонятным тоном:

— Ты хочешь встретиться с Цэнь Фэном?

Сюй Чжайсин подумала:

— ???

Можно ли вообще иметь от этого человека хоть какие-то секреты? Он на кого учился — на журналиста или на психолога?

Ему даже не нужен был ответ — всё стало ясно по её лицу. Сюй Янь хмыкнул и, ведя машину, неторопливо протянул:

— Так ты влюбилась?

Сюй Чжайсин чуть не взорвалась:

— Кто влюбился? О чём ты? Не говори ерунды!

Да кто я такая???

Сюй Янь многозначительно протянул «о-о-о».

Сюй Чжайсин принялась оправдываться:

— Это восхищение, понимаешь? Как мы восхищаемся синим небом, сияющими звёздами, изогнутым месяцем. Такое же восхищение чем-то прекрасным и недостижимым!

— И чем же в нём ты восхищаешься? — спросил Сюй Янь.

— Конечно же, его талантом! — отрезала Сюй Чжайсин, но, почувствовав себя не слишком уверенно, добавила: — И красотой!

Сюй Янь с улыбкой взглянул на неё и наконец перестал дразнить:

— Ладно. Когда захочешь пойти, скажи мне заранее, я тебя отвезу.

— Зачем откладывать? Давай сегодня, — выпалила Сюй Чжайсин.

Сюй Янь промолчал:

— ...

В городе Б в последние дни шёл снег.

Сюй Янь снимал здесь двухкомнатную квартиру. Комната для гостей была уже прибрана. Сюй Чжайсин оставила вещи и, зная, что вечером будет холодно, надела шапку с шарфом, закутавшись так, что стала похожа на колобка. Только после этого она вышла вместе с Сюй Янем.

Сначала он отвёл её поужинать, позвонил её родителям, чтобы сообщить, что всё в порядке, и лишь потом повёз на встречу с Цэнь Фэном.

Сюй Чжайсин не хотела, чтобы Цэнь Фэн видел её вместе с Сюй Янем, и попросила остановить машину на расстоянии. Высунувшись из окна, она наказала:

— Брат, держись подальше, не попадайся ему на глаза.

Сюй Яню не хотелось ничего говорить. Он лишь махнул рукой, мол, иди уже.

Сюй Чжайсин поправила свою пушистую шапку, глядя в стекло машины как в зеркало, и радостно поскакала вперёд.

Быстрее, ещё быстрее.

Вот-вот она увидит того, о ком мечтала днём и ночью.

Под конец она почти побежала.

Какое же это было радостное и трепетное чувство.

Сюй Чжайсин остановилась, лишь добежав до пешеходного перехода. Ей стало жарко. Она дышала короткими вздохами, и каждый выдох превращался в облачко пара на морозном воздухе. Открытая часть её личика раскраснелась.

Наконец-то она снова его увидела.

Он совсем не изменился. Поверх чёрной толстовки была накинута куртка, волосы немного отросли и слегка прикрывали глаза, развеваясь на холодном зимнем ветру.

Сюй Чжайсин вместе с потоком людей перешла дорогу по «зебре». С каждым шагом её сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Она мысленно повторяла себе: на этот раз точно нельзя плакать!

Шаг за шагом, всё ближе, пока она не остановилась прямо перед ним. Сюй Чжайсин уловила в воздухе холодный запах табака. Его пальцы, которыми он играл на гитаре, покраснели от холода, но это не мешало ни движениям, ни мелодии.

Кажется, он похудел ещё больше, его подбородок заострился, а во всём облике появилось что-то колючее и холодное.

Сердце Сюй Чжайсин сжалось от боли.

Она хотела о многом его спросить.

Почему ты плохо ешь? Здоровье ведь важнее всего. Почему ты отказал Чэньсин? В Чжунтянь с тобой плохо обращаются, разве не лучше уйти оттуда? Тебе, наверное, очень грустно? Что мне сделать, чтобы ты стал хоть чуточку счастливее?

Но она ничего не сказала, а просто стояла перед ним и слушала, как он исполняет одну песню за другой.

Как же хорошо, что можно снова слушать его пение.

Какие у него красивые пальцы, с чётко очерченными костяшками. Когда он играет, это выглядит чертовски сексуально.

Наверное, было очень больно, когда их тогда сломали.

Как только она узнает, какая тварь это сделала, она лично переломает ей ноги!

Так, погружённая в свои мысли, она смотрела на Цэнь Фэна, не смея и моргнуть. Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг рядом раздался гневный окрик:

— Цэнь Фэн!

Сюй Чжайсин невольно обернулась и увидела, как к ним яростно приближается полный мужчина средних лет.

Цэнь Фэн не поднял головы, лишь прижал ладонью струны, прервав песню на полуслове.

Сюй Чжайсин ещё рылась в памяти, пытаясь вспомнить, видела ли она этого недружелюбно настроенного толстяка в команде Цэнь Фэна, а тот уже подошёл вплотную и, ткнув пальцем Цэнь Фэну почти в нос, заорал:

— В компании строжайший запрет на уличные выступления, ты что, правила мимо ушей пропускаешь? Целыми днями не тренируешься, думаешь, компания — это твоя собственность? Не хочешь работать — так катись отсюда! Не создавай мне проблем!

Он с силой пнул футляр от гитары, куда бросали деньги. Его гневный голос заставил прохожих оглядываться:

— У тебя что, в глазах одни деньги? И много тут?! Сколько ты заработаешь за вечер?! Ты хоть считал, какой ущерб наносишь компании, пока тратишь время на это баловство?!

Лёгкий футляр от пинка перевернулся, и подхваченные ветром купюры и монеты разлетелись во все стороны.

Сюй Чжайсин чуть с ума не сошла от злости. Забыв о ругани, она бросилась собирать деньги.

Это же деньги, которые её айдол заработал упорным трудом, мёрзнув весь вечер!!!

Цэнь Фэн, до этого не проявлявший никаких эмоций, на мгновение застыл. Глядя на сгорбленную фигурку, которая суетливо ползала по земле, он положил гитару и, не обращая внимания на продолжавшего кричать толстяка, подошёл к ней.

Благодаря длинным ногам и хорошей растяжке он одним движением собрал оставшиеся купюры. Сюй Чжайсин подняла голову, сжимая в руке горсть монет, и услышала его тихий голос:

— Спасибо.

Её глаза покраснели — то ли от холода, то ли от гнева. Она резко вскочила, сунула собранные деньги ему в руку и, развернувшись, воинственно подступила к всё ещё кипящему от ярости толстяку.

И выпалила:

— Вы что себе позволяете? Говорить — говорите, зачем руки распускать?! Вас мама не учила уважать людей, а в школе не объясняли, что такое вежливость? И что с того, что он выступает на улице? Он зарабатывает деньги своим талантом! Вы, я смотрю, уже немолоды, так почему же с годами ума не набрались?

Толстяк ошеломлённо уставился на невесть откуда взявшуюся девчонку и грубо ответил:

— Я воспитываю сотрудника своей компании, тебя это какое касается? А ну, отойди!

Сюй Чжайсин яростно посмотрела на него и, раскинув руки, заслонила собой Цэнь Фэна, словно защищая детёныша. Казалось, она готова была броситься на обидчика:

— Сотрудник — значит, у него нет прав? Над ним можно вот так издеваться? Мы в каком веке живём, что вы до сих пор ведёте себя как помещик?!

Ошарашенный напором этой языкастой девчонки, толстяк потерял дар речи и инстинктивно протянул руку, чтобы её оттолкнуть:

— А ну, пошла с дороги!

Но прежде чем его ладонь коснулась Сюй Чжайсин, её перехватила рука с тонкими, чётко очерченными костяшками и с силой вывернула запястье.

Толстяк вскрикнул от боли и взревел:

— Цэнь Фэн, ты что творишь?! А ну отпусти! Ты, ублюдок, жить надоело?!

Сюй Чжайсин резко обернулась.

Цэнь Фэн стоял прямо за её спиной. Его рука, протянутая над её плечом, сжимала запястье толстяка.

Он действовал безжалостно — костяшки его пальцев побелели от напряжения, а на тыльной стороне ладони вздулись синие вены.

Выражение его лица оставалось холодным, но взгляд стал острым, словно из глубины тёмных зрачков вырвался отточенный клинок, полный отчаянной решимости утащить обидчика за собой в преисподнюю.

Толстяк, казалось, испугался этого взгляда и на миг замолчал.

Но почти сразу же острота во взгляде исчезла, ярость испарилась, и он снова стал безжизненным, будто всё произошедшее было лишь иллюзией.

Он отпустил руку толстяка, оттащил Сюй Чжайсин себе за спину и произнёс голосом, который, несмотря на внешнее спокойствие, заставлял дрожать:

— Да, надоело. И что теперь?