1 - 38
Дорогу впереди перекрыли, а объездной путь оказался слишком длинным.
Но Сюй Чжайсин это было только на руку: так она могла удовлетворить своё маленькое эгоистичное желание и провести с айдолом ещё несколько минут.
Сюй Чжайсин как-то прочла одну фразу: «Если, встречая человека или попадая в новое место, вы с первой же встречи предчувствуете скрытую боль грядущей разлуки, значит, вы непременно полюбили».
Каждая встреча с Цэнь Фэном вызывала у неё именно такое чувство.
Они только-только встретились, а она уже грустила о скором расставании.
Всегда хотелось, чтобы миг расставания отодвинулся подальше, ещё дальше. Всегда мечталось, чтобы время, проведённое вместе, текло медленнее, ещё медленнее. Поэтому эти несколько лишних минут были для неё подобны божественному дару, как в те времена, когда она ходила на его выступления, и после концерта Цэнь Фэн выходил, чтобы помахать им на прощание.
Её походка стала лёгкой и пружинистой. Хотелось что-то ему сказать, но она не знала что. Поэтому она просто послушно шла рядом, соблюдая, как ей казалось, тактичную дистанцию и наслаждаясь уединением, которое таяло с каждой секундой.
Я так счастлива, так счастлива, так счастлива!
— Сюй Чжайсин, — внезапно позвал её Цэнь Фэн.
Впервые услышав от айдола своё полное имя, Сюй Чжайсин опешила, и сердце её дрогнуло.
— А?
Её растерянное выражение лица рассмешило его.
— Хочешь мороженого?
Впереди показался круглосуточный магазинчик — один из немногих на этой улице. Стажёры обычно закупались здесь всем необходимым: от бытовых мелочей до закусок и напитков.
Сюй Чжайсин чуть не дымилась от счастья.
Айдол хочет угостить меня мороженым! Мой айдол угощает меня мороженым! А-а-а, я сейчас умру! Уголки губ, мать вашу, ползут вверх! Сюй Чжайсин, держись! Спокойно! Ты сможешь!
Она сжала губы и с нарочито серьёзным видом кивнула.
В магазине пахло смесью всевозможных продуктов. Цэнь Фэн открыл дверцу холодильника с мороженым и спросил:
— Какое будешь?
Конечно же, такое же, как у айдола!
— Такое же, как у тебя! — поспешно ответила Сюй Чжайсин.
Сам Цэнь Фэн не был большим любителем сладкого. Подумав, какой вкус мог бы понравиться девушке, он выбрал два ванильных. Пока он расплачивался, в магазин вошли ещё несколько стажёров. Увидев Цэнь Фэна, они замерли.
За полдня весть о его походе на показ разнеслась по всему корпусу стажёров. А где много людей, там и пересуды: новость, передаваясь из уст в уста, неминуемо обросла злобными слухами, будто Цэнь Фэна содержит какая-то богачка.
Этих стажёров не было среди тех, кого днём отпускали на прогулку, поэтому Сюй Чжайсин они прежде не видели. Заметив, как она выбирает что-то у полки с напитками, они приняли её за обычную покупательницу.
Последние два года Цэнь Фэн держался особняком. Он был не только холоден по натуре и ни с кем не любезничал, но и невероятно талантлив, из-за чего многие, кто мечтал пробиться на сцену, видели в нём кость в горле.
Вошедшие стажёры были одними из сильнейших претендентов на дебют. Они всегда держались вместе. Увидев одинокого Цэнь Фэна и вооружившись свежей сплетней, они, конечно, не упустили шанса его унизить.
Один из них злорадно ухмыльнулся:
— Цэнь Фэн, что это ты один? А где твоя покровительница?
Другой неторопливо подошёл к нему и, увидев, что тот расплачивается, подцепил двумя пальцами презерватив с витрины у кассы и швырнул ему под руку:
— Вот это не забудь купить. О безопасности и гигиене всё-таки надо думать.
Взгляд Цэнь Фэна похолодел, но прежде чем он успел что-либо сказать, позади раздалось шипение.
В следующую секунду струя из большой бутылки колы окатила обоих парней с головы до ног.
Всё произошло настолько внезапно, что никто и опомниться не успел. Никто не ожидал, что девчонка, стоявшая у стеллажа с напитками, вдруг схватит бутылку колы, яростно её встряхнёт и направит струю прямо на них.
Кола брызгала во все стороны. Парни, промокшие до нитки, разразились воплями и руганью. В магазине воцарился хаос. Даже Цэнь Фэн застыл в изумлении.
Закончив с колой, Сюй Чжайсин не только со всей силы швырнула в них бутылку, но и выхватила из рук Цэнь Фэна два мороженых и размазала их по лицам обидчиков.
Тут до них наконец дошло, что происходит. Едва увернувшись, они уже собирались разразиться проклятиями, как следом в них полетели леденцы, шоколадки, жвачка и даже тот самый презерватив, которым они оскорбили Цэнь Фэна — всё, что лежало у кассы.
Сюй Чжайсин, словно обезумевшая пантера, с убийственным выражением лица, была готова драться с ними насмерть.
Уворачиваясь, те осыпали её ругательствами:
— Бля, это ещё кто такая?! А ну прекрати, сука, а то я за себя не ручаюсь!
Глаза Сюй Чжайсин горели яростью:
— Давайте! Драться, так драться! Кучка вонючих идиотов! Гнилые мухи! Мерзкие тараканы, чтоб вы сдохли! Кто кого боится?! Давайте! Посмотрим, кто кого прикончит!
Стажёр, которому досталось больше всех, побелел от ярости. Засучив рукава, он бросился к ней:
— Да ты, блядь…
Но он не успел договорить. Цэнь Фэн рывком притянул к себе за спину девчонку, готовую биться насмерть. Он заслонил её рукой и, ледяным взглядом уставившись на бранившегося парня, спросил:
— Драться захотел?
После ухода Инь Чана поползли слухи, что Цэнь Фэн едва не сбросил его с высоты в дюжину этажей.
Пронзённый этим холодным, острым взглядом, парень мгновенно пришёл в себя.
Этот человек, когда дерётся, способен убить.
Остальные стажёры бросились его оттаскивать. В конце концов, это они первые начали с оскорблений, а набросилась на них всего лишь девчонка. Если поднимется шум, они окажутся неправы. Все наперебой принялись его уговаривать:
— Ладно, забудь. Потом с ним счёты сведём.
Парень стиснул зубы и, злобно ткнув пальцем в сторону Сюй Чжайсин, бросил:
— Я тебя запомнил.
— Зачем тебе помнить своего папашу? — злобно выкрикнула Сюй Чжайсин. — Нет у меня такого непутёвого отпрыска!
Цэнь Фэн: «…»
Голова немного разболелась.
Парень чуть не помер от злости. Уже развернувшись, чтобы уйти, он снова обернулся:
— Ты, блядь, ещё раз пасть свою откроешь?!
На лице Сюй Чжайсин было написано «Думаешь, не посмею?»:
— Ты мусор! Пусть у твоего отца сегодня отключат интернет! Пусть твоему деду вечно под руку советуют, когда он в шахматы играет! Пусть твою мать никогда не ставят в первый ряд на её танцах! Пусть твоей бабушке на рынке всё продают втридорога! А сам ты станешь слабоумным и до конца жизни не сможешь о себе позаботиться!
Цэнь Фэн: «?»
Стажёры: «???»
У главаря их шайки так заболело в груди, что он чуть не закашлялся кровью.
Цэнь Фэн едва сдерживал смех. Он потёр дёргающийся висок и позвал её:
— Сюй Чжайсин.
Свирепое выражение тут же сошло с лица маленькой фурии, она напряглась и с тревогой посмотрела на него.
— Хватит, — мягко сказал Цэнь Фэн.
Она тут же поджала губы и, как и ожидалось, замолчала.
Стажёры, опасаясь, что если они останутся, дело и впрямь дойдёт до кровопролития, — а они и не знали, считается ли преступлением довести человека до смерти руганью, — поспешно утащили своего товарища.
В магазине царил полный разгром. Хозяин, который всё это время боялся вымолвить хоть слово, наконец робко произнёс:
— А это всё…
Цэнь Фэн вытащил все деньги из кармана и положил на прилавок:
— Хватит?
— Хватит, хватит, — закивал хозяин.
Он виновато улыбнулся владельцу магазина, вернулся к холодильнику, взял ещё два мороженых, а затем, взяв Сюй Чжайсин за руку, вышел на улицу.
Вечернее солнце светило мягко, окрашивая всё в нежно-оранжевые тона.
Сюй Чжайсин чувствовала, как в ней до сих пор бурлит кровь, и шла, понурив голову, не говоря ни слова. Цэнь Фэн разорвал обёртку мороженого и, слегка присев на корточки, протянул его ей, словно маленькому ребёнку.
Сладкий аромат ванили ударил ей в нос.
Она шмыгнула носом и, медленно подняв глаза на юношу, сбивчиво проговорила от расстройства:
— Братец, прости, я не такая злая, я обычно себя так не веду…
Он сидел на корточках, и она, стоя, оказалась чуть выше него. Ему пришлось слегка поднять голову, и в его прекрасных глазах светилась нежная улыбка.
— Угу, я знаю.
Говоря это, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы:
— Они тебя обижают…
Там, где её нет, эти злые люди постоянно его обижают.
Она могла бы справиться с одним, двумя, тремя, даже с большим количеством. Но они появлялись снова и снова, как тараканы. Злоба сочилась отовсюду.
Они не знают, какую боль могут причинить слова. Не понимают, что осуждать других — это уже само по себе зло.
Она изо всех сил пыталась его защитить, но ей всё равно не удавалось уберечь его от всего. И от этого было так горько.
Его улыбка словно вернула её в прошлое: она снова стоит в зале, изо всех сил тянется на цыпочках к сцене, а на большом экране — его улыбка.
Такая нежная, такая ласковая, словно в ней собралось всё самое прекрасное в мире.
— Они не посмеют меня обидеть, — тихо уговаривал он её. — Никто не сможет меня обидеть.
Она изо всех сил сжала губы, чтобы не расплакаться.
Цэнь Фэн покачал мороженым:
— Ешь, а то растает.
Сюй Чжайсин выхватила его и откусила большой кусок. Он улыбнулся, встал, разорвал обёртку второго и тоже откусил.
Больше никто не проронил ни слова. Каждый молча ел своё мороженое, пока они не дошли до тренировочного корпуса. Для входа требовался пропуск. Цэнь Фэн наклонился к ней и сказал:
— Подожди меня здесь.
Сюй Чжайсин решительно кивнула.
Цэнь Фэн обернулся к охраннику в будке:
— Присмотрите за девушкой, пожалуйста. Я быстро.
Он сказал «быстро» и действительно вернулся очень скоро. Не прошло и пяти минут, как Сюй Чжайсин увидела бегущего к ней айдола.
Когда он бежал, ветер трепал его волосы и одежду. Он был похож на юношу, вернувшегося из прошлого, и весь сиял.
Чёрный блокнот без лишних украшений, самого простого вида, но оттого, что он был наполнен его чувствами, стал бесценным сокровищем.
Сюй Чжайсин приняла блокнот и прижала к груди, не решаясь даже открыть его. В тренировочном корпусе прозвенел звонок, созывая всех стажёров в актовый зал. Цэнь Фэн оглянулся, и прежде чем он успел что-то сказать, Сюй Чжайсин выпалила:
— Братец, скорее возвращайся, опоздаешь — будут ругать!
Она отступила на два шага, прижимая к себе блокнот, и, послушно улыбнувшись, помахала ему рукой:
— Пока, братец.
Ресницы Цэнь Фэна дрогнули. Через несколько секунд он вдруг достал свой телефон и протянул ей. Не успела Сюй Чжайсин понять, что он имеет в виду, как услышала:
— Запиши сюда свой номер.
Она чуть не подпрыгнула.
Дрожащими руками она взяла телефон, ввела свой номер и с трепетом вернула его.
Цэнь Фэн взглянул на экран, и его длинные пальцы набрали несколько символов — вероятно, он сохранял её имя.
Сюй Чжайсин была вне себя от волнения. Она уже хотела что-то сказать, но Цэнь Фэн опередил её:
— Если захочешь что-то сказать, пиши мне. Не нужно больше оставлять комментарии в блоге, я туда редко захожу.
Сюй Чжайсин: «????????»
Какой ещё блог??? Это не я!!! Я не признаюсь!!!
Сохранив номер, Цэнь Фэн убрал телефон в карман. Он поднял глаза, заметил её испуганный взгляд и слегка улыбнулся.
— Возвращайся.
Сюй Чжайсин: «…»
Она сглотнула и попыталась выкрутиться:
— Братец, о чём ты? Какой блог? Я не понимаю.
Цэнь Фэн склонил голову набок и смерил её бесстрастным взглядом.
— Правда не понимаешь?
Сюй Чжайсин: «…»
Понимаю, понимаю, ладно?
Примечание автора:
«Если, встречая человека или попадая в новое место, вы с первой же встречи предчувствуете скрытую боль грядущей разлуки, значит, вы непременно полюбили». — Хуан Юнъюй, «Вдоль Сены до самой Фиренце».