Контент удален!

— Нравится.

— Потому что впервые летишь на самолете?

— И поэтому тоже, но ведь еще можно увидеть облака совсем близко.

Тетя была права: я была в восторге. И стюардессы, и красивые кресла, и маленькие иллюминаторы, и пассажиры, ищущие свои места, — все казалось мне удивительным.

Когда мы взлетели, я не могла оторвать взгляд от маленького квадратного окошка. Совсем близко проплывали облака, похожие на огромные комья белого снега.

Пока я завороженно смотрела в небо, тетя читала книгу. Иногда она поглядывала на меня, прилипшую к иллюминатору, и улыбалась. Услышав смешок, я каждый раз оборачивалась. И сейчас, не упустив этот тихий звук, повернула голову.

Глядя на ее строгий профиль, я думала о маме.

Такие похожие. И в то же время совсем разные.

Словно почувствовав мой взгляд, тетя обернулась.

— Что такое? Тебе что-то нужно?

Я тут же покачала головой. Мне нравилось, как она, перелистывая страницы, время от времени бросала на меня взгляды, поэтому я то и дело поглядывала на нее, но тетя ни разу не рассердилась. Она лишь улыбалась или просила сказать, если мне будет неудобно.

Я рассматривала то пейзаж за окном, то тетю. Читая, она небрежным жестом откинула прядь, выбившуюся из слабо собранных волос, словно та ей мешала. Сосредоточенная тетя была так красива, что я положила руку на подлокотник и, подперев подбородок, принялась за ней наблюдать.

Полет был долгим. Я разглядывала тетю, читала вместе с ней книгу, пила сок. Даже съела все маленькие конфетки, а мы всё еще летели в небе. Подумав, что становится скучновато, я закрыла глаза.

Когда я проснулась от шума, люди уже выстроились в проходе и выходили из самолета. Задремав на какое-то время, я спросонья растерянно посмотрела на тетю. Она не торопилась. Прошептав, что мы подождем, пока все выйдут, она поднялась со своего места.

Мы забрали багаж и вышли из аэропорта. Вдоль дороги росли деревья, каких я никогда раньше не видела. Я невольно остановилась и восхищенно выдохнула: «Вау!», а тетя сказала:

— Это пальмы.

— Пальмы?

— Да, вон та, с пышной кроной, — канарская финиковая пальма. А та, высокая, — вашингтония.

Они понравились мне с первого взгляда. Услышав, что нам нужно на автобус, я пошла за тетей к остановке, но все равно то и дело оглядывалась.

Я оглядывалась на ходу, а сев в автобус и наблюдая, как отдаляется аэропорт, снова повернулась, чтобы вдоволь насмотреться на деревья.

Там, где я жила, пальмы не росли. Увидев эти удивительные, необычные деревья, я осознала, что меня перенесли в другое место, посадили в новую почву.

Я смотрела на незнакомый пейзаж, пока деревья не скрылись из виду, а потом села прямо. Тетя тоже смотрела в окно. Я осторожно протянула руку и ухватилась за рукав накинутого на нее пальто. Тетя мельком взглянула на меня и ласково погладила по голове.

— Страшно в незнакомом месте?

Мне не было страшно.

— Нет.

— Правда? И совсем не волнуешься, что место незнакомое?

Ее голос звучал ласково. Казалось, ответь я, что волнуюсь в чужом месте, она скажет, что это нормально. Я снова покачала головой.

— Пусть и незнакомое — ничего страшного. Я ведь не одна.

Тетя медленно моргнула и улыбнулась.

— Верно, ты не одна, так что все будет хорошо.

— Да.

— Ён Джэ Ин.

— Да?

— Давай постараемся.

Кивнув, я сжала кулаки. Увидев мою решимость, тетя легонько ущипнула меня за щеку.

На самом деле слова тети меня очень обрадовали. Обрадовали так сильно, что в горле защипало, а зрение затуманилось. Впервые поняв, что от огромной радости хочется плакать, я не знала, как быть, и лишь кусала губы.

Но вот что странно. Куда подевалась птица, живущая в моем горле?

Боль в горле ощущалась вполне терпимой. Поразмыслив, я с запозданием поняла: та боль, которую я чувствовала каждый раз, когда к горлу подступали слезы, зарождалась не в горле, а поднималась из груди.

Значит, эта птица жила не в горле, а в сердце.

Я сделала глубокий вдох. Мне и раньше нравилась тетя, но в этом старом автобусе я полюбила ее навсегда. Ведь она только что дала понять, что Ён Джэ Ин — не обуза. И проявила ко мне уважение, как к человеку, которому стоит предложить стараться вместе.

И хотя в груди всё трепетало, я, делая вид, что ничего не происходит, опустила взгляд на ухоженные ногти тети. Мельком взглянула на ее профиль. Снова на ногти, снова на лицо.

— М?

Тайком подглядывая за тетей, я встретилась с ней прямым взглядом и вздрогнула. Увидев мой испуг, тетя склонила голову набок.

— Что с лицом? Тебе не по себе?

— Нет.

— Джэ Ин, можешь сказать честно.

Тетя, не отрывая от меня взгляда, ждала ответа. Помявшись, я заговорила. Тетя. Тетя.

— Я хочу стать для тебя счастьем, тетя.

Счастьем, а не обузой.

— Ты уже им стала.

— ...

— Ты самый особенный ребенок на свете. Знаешь, как я была рада, когда мое счастье прислало мне письмо? Из-за того, что я прочитала его слишком поздно, тебе пришлось...

Не выдержав, я обняла ее за худую талию. Женщина, пересадившая в свою жизнь меня, одиноко росшую не на своем месте, прошептала:

— Моя Джэ Ин.

Широко улыбнувшись, она обняла меня.

***

Следы на снегу. Подтаявший за ночь снеговик. Свежий воздух. Полная корзинка мандаринов. Горячий пол. Доносящиеся из кухни звуки готовки.

Зима, проведенная с тетей, не была тихой. И холодной тоже.

— Эй, малявка.

Я лежала на животе на полу в гостиной и писала о том, как сильно мне нравится эта зима, когда меня окликнул вышедший из котельной дядька. Мужчина с покрасневшими щеками покосился на кухню и зашептал:

— Папа-то твой когда приедет?

Он мне с самого начала не понравился.

С хлопком закрыв тетрадь, я села. В первый день после нашего переезда этот мужчина, привезший топливо, посмотрел на меня и спросил у тети: «Ваша дочь? Девочка-то на маму похожа, но вы, девушка, слишком молодо выглядите».

— А что?

— А?

— А при чем тут мой папа?

Не ожидая от меня встречного вопроса, мужчина лишь захлопал глазами.

— А, ну... каждый раз прихожу, а хозяина не видать, вот и спросил. А мама-то твоя...

Увидев выходящую из кухни тетю, мужчина осекся. Тетя достала из кармана фартука купюры и протянула ему.

— Сто тысяч вон, верно?

— А, да.

С поклоном поблагодарив его, тетя посмотрела на входную дверь. Это означало, что ему пора уходить. Мужчина наверняка понял намек, но даже не сдвинулся с места, делая вид, что увлеченно пересчитывает свои несколько купюр.

— А ваш муж, видимо, постоянно занят. Вроде должны были хоть раз пересечься, но я его так ни разу и не видел.

Я нахмурилась. В голове разом всплыли все слова, которые я слышала за это время. Выпад пьяницы у местного супермаркета, реплика встречной старушки, сплетни сидевших в парикмахерской тетушек.

Всякий раз, когда на нас обрушивалось это надоедливое, непрошеное внимание, тетя лишь отмахивалась с улыбкой.

— Всего доброго.

Я думала, что и сегодня всё будет так же, но лицо тети оставалось ледяным. В конце концов мужчина направился в прихожую и стал медленно обуваться.

— Слушайте, а как девочку-то зовут?

— А зачем вам ее имя?

— Да у нас тут, когда заказывают доставку, обычно говорят, чей это дом.

— Я ведь продиктовала вам адрес по телефону, и вы прекрасно нас нашли.

— Это да, просто называть район и номер дома как-то бездушно. Так она правда ваша дочь? А то, кажется, в прошлый раз я так и не услышал четкого ответа.

— Да, это моя дочь.

Тетя ответила со вздохом, всем своим видом показывая, как ей это надоело. Я удивилась ее лжи, но только крепче прижалась к ней и продолжила сверлить мужчину взглядом.

— ...Рано же вы вышли замуж. Выглядите молодо, а уже такая большая дочь.

— Да. Сильно полюбила мужа, вот и вышла пораньше.

— Вон оно что. Ну ладно, звоните, как закончится топливо.

Лицо мужчины тут же помрачнело. Почему-то мне стало тревожно. Когда он ушел, тетя заперла дверь и опустилась передо мной на корточки.

— Прости, что соврала.

Только что у нее просто не было другого выхода. И всё же я хотела всё понять. Ведь тетя совсем не походила на человека, способного лгать.

— Почему ты соврала?

— Лгать — плохо, но в жизни иногда возникают ситуации, когда приходится это делать.

Я кивнула. Мне тоже не нравился этот дядька, задающий дурацкие вопросы. Поэтому, почувствовав неладное, чуть раньше я и приплела несуществующего папу.

— А почему люди всё время спрашивают, когда приедет папа, кем он работает, правда ли у мамы с папой всё хорошо?

— Некоторым людям нравится, когда их соседи похожи на них самих. Так им спокойнее. Они считают, что если есть мама, то должен быть и папа, а если женщина одинока, то ее непременно нужно свести с одиноким мужчиной.

— То есть, раз ты одинокая женщина, они хотят, чтобы ты встречалась с одиноким мужчиной?

— Угу. Но у меня уже есть человек, который мне нравится.