Дом тёти оказался почти пуст. Мебели не было, только в углу лежали чемодан и одна постель. Я озиралась по сторонам в комнате, где почти не было ни вещей, ни тепла.
Вернувшись домой, тётя тут же захлопотала. Она достала кружку, налила в чайник воды и включила газовую плиту. Открыв холодильник, выскребла в кружку имбирный чай из банки, в которой не оставалось и четверти.
Вскоре чайник зашумел, и из носика повалил пар.
— Джэ Ин, садись поудобнее.
Тётя сказала это, помешивая чай ложечкой. Кивком велев мне сесть, она всучила мне дымящуюся кружку, а затем развернула одеяло и накинула мне на плечи.
— Джэ Ин, ты знаешь про Согвипхо?
— Нет. Не знаю.
Мне было немного стыдно признаваться в этом, но и врать не хотелось.
— А про Чеджудо?
— Знаю. Это самый большой остров в нашей стране. Туда нужно лететь на самолёте.
— Какая умница.
Похвалив меня, тётя с лёгкой улыбкой отпила имбирный чай. Я тоже, подув на него, сделала глоток. Вопреки противному запаху, на вкус он оказался вполне сносным. Когда я опустила кружку, тётя, наблюдавшая за мной, взглядом спросила, как мне чай.
— Нормально?
Она снова спросила, смогу ли я это пить. Я кивнула. Сначала было горьковато, но в конце появилось медовое послевкусие. И от этого вкуса по телу разливалось тепло.
— Тут пустовато, да?
Моё сердце ёкнуло, ведь я как раз думала, что дом похож на нежилой.
— ...Зато не тесно, мне нравится.
Тётя с улыбкой посмотрела на меня.
— У меня и так вещей было немного, но всё же не настолько пусто. Я переезжаю, вот и стало совсем просторно.
— Переезжаете?
— Ага. Я устроилась на работу в одну небольшую галерею на Чеджудо. У нас есть ещё несколько дней в запасе, но я подумываю полететь туда уже завтра.
Тётя сказала, что отныне мы будем жить там. Все вещи она уже отправила, так что нам можно поехать налегке. От этих слов сердце радостно забилось. Я была благодарна тёте за то, что она не стала говорить, будто взять меня с собой — это обуза.
— Ты не против?
— Нет.
Я была совсем не против. Там было море, а главное — там будет жить тётя. Я была готова отправиться куда угодно за человеком, который вызвался меня растить.
— Слава богу. А то я уж переживала, вдруг ты не захочешь уезжать.
— …
— М-м, Джэ Ин. Если ты не против, могу я спросить, есть ли у тебя грустные и тяжёлые воспоминания?
Не зная, что ответить, я лишь крепко сжала кружку. Вспомнились голоса вредных мальчишек, которые дразнили меня, спрашивая, не бабушка ли моя мама. И то, как в день рождения я ждала её у школьной ограды.
Как с самого утра ждала в переулке в те выходные, когда мама обещала приехать. Как смотрела на бабушку, глубокой ночью вопившую во всё горло от боли. Тот день, когда бабушка лежала без движения с закрытыми глазами, и все прошедшие ночи, когда я от страха плакала в одиночестве.
Однако то, как мама только что оттолкнула меня, тот момент, когда она спихнула меня на тётю и отвернулась, стало самым грустным и тяжёлым воспоминанием.
— Я не прошу рассказывать, что это за воспоминания.
Тётя погладила меня по голове.
— Просто хотела сказать: если такие воспоминания есть, давай оставим их все здесь. Отбросим всё больное и грустное и начнём всё заново, с лёгким сердцем.
— …
— Начнём новую жизнь, только ты и я.
В ответ на её выжидающий взгляд я согласно кивнула. Тётя прищурилась, переспрашивая, правда ли это, и я пробормотала:
— Хорошо, новую жизнь.
— Правда, — добавила я, и тётя просияла. Выражение «новая жизнь» мне понравилось. От него в груди защекотало, словно по сердцу провели пушистым колоском.
Тётя посмотрела на пустую кружку, подошла к раковине, вымыла её и отвела меня в ванную. Стоя бок о бок, мы на скорую руку умылись и почистили зубы, а затем легли, укрывшись одним одеялом.
— Слушай, тётя...
— Да?
— А в чём мы повезём одеяло?
Тётя, смотревшая в потолок, рассмеялась. Кружки-то в сумку поместятся, но я переживала, как мы потащим это толстое ватное одеяло.
— Мы его не берём.
— В смысле?
— Все оставшиеся вещи я завтра утром выброшу.
— Почему?
— Потому что я оставила здесь только то, что можно выбросить.
— Но ведь...
— Я заверну в это одеяло все свои сожаления и плохие эмоции и выставлю за дверь. Джэ Ин, ты тоже положи свои туда же.
Тётя сказала это шутливым тоном. Я крепче прижала к себе одеяло. Стало жалко, что его выбросят. Оно ведь такое тёплое и мягкое, словно укрываешься самой весной.
В этот момент тётя повернулась ко мне и кончиками пальцев коснулась моего лица. Осторожно провела по лбу, бровям, уголкам глаз, кончику носа и щекам.
— Сестре и правда повезло. И как только она родила такую принцессу?
— …
— Принцесса, щёчки у тебя прямо как персики.
С улыбкой прошептала тётя.
— Я не принцесса.
Смутившись, я спрятала лицо под одеяло. Я не принцесса. И я не подарок судьбы, а обуза.
— А кто же тогда, если не принцесса?
— ...Просто Джэ Ин.
— Хорошо, принцесса Джэ Ин. Может, уже ляжем спать? Завтра предстоит долгий путь.
— Угу…
Я проглотила слова о том, что не могу уснуть в чужом доме, и закрыла глаза. Тётя стянула одеяло мне до груди и, похлопывая по животу, замурлыкала какую-то незнакомую песню.
Приятный голос звучал довольно долго, но песня закончилась быстрее, чем я уснула. Когда пение затихло, а затем и вовсе смолкло, я украдкой открыла глаза.
В темную комнату лился лунный свет. Я посмотрела на тетю, которая была точной копией мамы, и снова закрыла глаза. Я подстроила свое дыхание под ее ровные вдохи и выдохи, звучавшие совсем рядом.
Я не одна.
В эту темную ночь рядом со мной человек, точь-в-точь похожий на маму. Я, которая раньше задыхалась от страха перед темнотой и засыпала, натянув одеяло на голову, сегодня слушала чужое живое дыхание.
Глубокой ночью, под снегопад за окном, тепло и запах человека, с которым мы укрылись одним одеялом, были такими согревающими и сладкими, что на глаза навернулись слезы. Я хотела вытереть влажные веки, но не смела пошевелиться. Боялась, что если подниму руку, тетя проснется.
Я неподвижно лежала, лишь шмыгая носом, как вдруг тетя похлопала меня по плечу. От неожиданности я замерла, но, похоже, она сделала это сквозь сон — вскоре снова послышалось ее ровное дыхание.
Стоило мне подстроиться под этот ритм, как веки медленно сомкнулись.
Кажется, я никогда не забуду эту глубокую ночь с бушующей за окном белой метелью.
***
В переполненном аэропорту я неотрывно смотрела туда, где скрылась тетя. Сказав мне сидеть и есть булочку с молоком, пока она быстренько купит билеты на самолет, тетя почему-то ушла обратно — туда, откуда мы пришли.
Вытянув шею, я смотрела только на двери. Вдруг тетю унесет толпа снующих туда-сюда людей? Конечно, она скоро вернется, как и обещала, но мне было немного страшно. Вдруг она заблудится или билеты на самолет распродадут... Или вдруг она передумает.
Ладони вспотели, к горлу подступила тошнота. Я опустила взгляд на булочку. Может, тетя не возвращается, потому что я ее не ем?
Понимая, что это глупость, я все же откусила круглую булочку. И, прожевав, проглотила один кусок, затем второй.
Когда от булочки осталась примерно половина, вдалеке показалась тетя. Она шла ко мне, махая рукой, и я аж подпрыгнула на месте. Тетя широко улыбалась, словно заранее зная, что я буду смотреть только на двери.
— Долго ждала?
Спросила тетя, от которой веяло холодным ветром. Хоть я и обрадовалась ее возвращению после короткого ожидания, улыбнуться не смогла. В руках у тети была большая черная кожаная сумка, которую я узнала с первого взгляда.
Мамина сумка. Любимая мамина дорожная сумка, которая казалась стильной даже на детский взгляд. Поняв, что внутри лежат мои вещи, я, забыв о гордости, быстро огляделась по сторонам. Нет ли кого-то, кто идет следом за тетей, или, может, кто-то наблюдает за мной издалека?
— …
Заметив мой взгляд, тетя погладила меня по голове. Словно читая мои мысли, она с нарочитой бодростью спросила:
— Одной было не страшно?
Я покачала головой. Нужно было ответить, что все было хорошо, но слова застряли в горле.
Значит, ты приехала сюда и просто ушла.
Казалось, в груди вспыхнул пожар. Посмотрев немного на черную сумку, я отвела взгляд.
Так даже лучше. Если бы она полезла прощаться, я бы вцепилась зубами ей в предплечье.
***
Подумать только: лететь по небу, пересекая море.
— Так нравится?
Тетя легонько коснулась пальцем уголков моих губ. Я трепетала от того, что лечу на самолете, который раньше видела только по телевизору, но, услышав слова тети, поняла: это не страх, а предвкушение.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
