Контент удален!

Прежде чем он успел прикурить, я невольно пробормотала.

— …Какого чёрта?

Возмутительно. Разум прояснился, словно меня окатили ледяной водой. Пусть здание и выглядело неказисто, это всё-таки вход в галерею. К тому же дом с соломенной крышей. Что, если начнётся пожар?

Видимо, услышав моё бормотание, мужчина обернулся. Медленно смерив меня скучающим взглядом, он вдруг усмехнулся и потушил пламя.

Невольно проследив за его взглядом, я нахмурилась. Белая рубашка, тёмно-синяя жилетка, серая юбка до середины колена…

Мужчина смотрел на меня. Вернее, на мою школьную форму.

Когда я снова подняла голову, то с недоумением увидела, как он сминает сигарету. Этот жест, лишённый всякого сожаления, вызвал у меня смешок. Словно он всем своим видом показывал, что не собирается курить при несовершеннолетней.

Даже если это место не было похоже на типичную галерею, курить здесь всё равно не стоило. Его противоречивое поведение — плевать на запрет курения, но считаться с присутствием ребёнка — сбивало с толку. Я так и не поняла, нормальный он взрослый или нет.

Тем временем мужчина отвернулся. Он смотрел прямо перед собой, словно секунду назад и не пялился на меня. Судя по тому, как вздулся желвак на его гладкой щеке, ситуация его явно раздражала.

Неясно, разозлило ли его то, что я на него уставилась, или то, что он не смог покурить, а может, у него и до этого случилось что-то паршивое, но его взгляд, устремлённый в небо, был свирепым.

Только тогда я обратила внимание на тёмные тучи. Погода на острове менялась часто, как капризный ребёнок, и из-за этого некоторые приезжие ненавидели наш остров. Столкнувшись с дождём, туманом и шквалистым ветром, они раздражённо заявляли, что здесь и так не на что смотреть, а уж с такой своенравной погодой это вообще худшее место для отпуска.

Считал ли этот мужчина остров худшим местом для поездки?

Как ни странно, меня это заботило. Впервые меня так волновало мнение совершенно незнакомого человека. И хотя мне не было никакого дела до того, что он думает об острове, для меня этот дождь был вполне ожидаемым — ведь начался сезон весенних дождей.

Я снова посмотрела на мужчину. Лицо его ничего не выражало. И всё же он казался недовольным. «Важный гость». Внезапно в голове всплыли эти слова.

Наверное, не все, кто сюда приехал, были одинаково важны. Ещё недавно люди в костюмах, толпившиеся во дворе, при виде тёти с облегчением бросились внутрь, словно наконец-то дождались нужного человека.

Казалось, мужчина был одним из них. Поэтому, несмотря на раздражение, он не мог никуда уйти и продолжал молча стоять.

Поколебавшись, я заговорила.

— Пасмурно из-за сезона дождей папоротника.

— ……

— Это не внезапный дождь.

Мужчина повернул ко мне голову. Одна из его густых бровей изогнулась.

Ты ещё кто такая? Какого чёрта лезешь с разговорами?

Его взгляд был свирепым, словно он призывал меня к ответу.

Зря я, наверное, влезла.

Когда я впервые услышала про «сезон дождей папоротника», мне очень понравилось это название. К мрачному слову добавили что-то простое и скромное, и от этого на душе почему-то светлело, как в ясный день.

На Чеджудо период весенних дождей называли сезоном дождей папоротника. В отличие от приезжих, местные жители, особенно пожилые, радовались пасмурным весенним дням. И даже если дождь хлестал так яростно, что одежда промокала до нитки, или сеяла назойливая морось, при которой и зонт-то раскрывать глупо, они не смотрели так свирепо, как стоящий передо мной мужчина.

Ведь когда этот дождь закончится, вырастет папоротник.

Беззвучный дождь смачивал двор. От ровно утоптанной земли поднимался запах сырости. Повисла глубокая тишина. Настолько глубокая, что я была рада даже тихому шуму из выставочного зала.

Я лишь смотрела на почерневшие от влаги носы своих кроссовок. Когда шея затекла и я слегка приподняла голову, то встретилась взглядом с мужчиной, стоявшим под карнизом.

Вздрогнув от его пронзительного взгляда, я выпустила одну ручку своей банной корзинки. Корзинка накренилась, и её содержимое с грохотом вывалилось наружу. Зонтик, шампунь, кондиционер, мочалка, мыло и перелитые в маленькие баночки лосьоны — всё, чем была доверху набита корзинка, рассыпалось по грязной земле.

— ……

Одно другого краше.

Мужчина посмотрел на меня так, словно перед ним было какое-то жалкое зрелище. Внутри всё закипело от злости, но я присела на корточки и принялась собирать вещи.

Времени складывать их аккуратно не было, поэтому я просто совала в корзинку всё, что попадалось под руку. Не обращая внимания на перепачканные в грязи пальцы, я подбирала свои пожитки, как вдруг не поверила собственным глазам.

Напротив меня, опустившись на одно колено, мужчина тоже собирал мои вещи.

Вопреки моим ожиданиям, что он будет так же высокомерно смотреть на меня сверху вниз, в его большой руке уже лежали мыльница и флакон с кондиционером.

Моё лицо запылало. Казалось бы, что такого стыдного в том, чтобы подбирать рассыпанные вещи, но мне до смерти захотелось сбежать.

— Эм, не нужно. Оставьте, я сама.

— ……

То ли не расслышав меня, то ли проигнорировав, мужчина потянулся своей длинной рукой ещё за одной баночкой с косметикой. Мне было настолько некомфортно, что хотелось заорать, чтобы он оставил мои вещи в покое. Я и сама не понимала, почему так отчаянно пытаюсь отказаться, ведь он просто помогал из лучших побуждений.

Смущённая этими странными эмоциями, я снова заговорила.

— Руки испачкаете. Я же говорю, я сама, ахджосси.

— ……

На вид мужчине было от силы на три-четыре года больше, чем мне. Но я не могла с порога назвать его «оппа», поэтому обратилась к нему «ахджосси».

Бросив на меня мимолётный взгляд, мужчина медленно поднялся. А затем протянул руку, предлагая забрать вещи.

Нерешительно приблизившись, я осторожно забрала их у него. Я старалась не касаться его пальцев, но, перехватывая баночки, неминуемо коснулась его кожи.

— Ой… простите.

Увидев чёрную грязь на его чистой руке, я извинилась, не в силах ни вытереть её, ни дать что-нибудь, чем можно было бы вытереться. Мужчина посмотрел на испачканную руку, а затем просто стёр грязь кончиками пальцев.

— Нашла за что извиняться.

Голос у него был глубокий. От этого низкого, чёткого и приятного тембра у меня кровь прилила к ушам.

— Спасибо.

Я запихала вещи в корзинку и поспешно отвернулась. Решив, что мне лучше вообще уйти с территории галереи, я вышла из-под карниза и пошла прямо по газону. И тут...

— Ён Джэ Ин.

Мужчина окликнул меня.

Я остановилась как вкопанная. Откуда он знает моё имя?

Обернувшись, я предположила, что он, должно быть, прочитал бейдж на моей форме, но это не до конца уняло моё колотящееся сердце. Мужчина произнёс моё имя так естественно. Без капли сомнения, словно мы давно знакомы.

— Да?

Мужчина молчал. В напряжении я пыталась сообразить, зачем он меня окликнул. У него не было никаких причин меня останавливать. Все рассыпанные вещи были собраны, спасибо я сказала.

Значит, причина всё-таки в этом?

Да, ему явно не понравилось обращение «ахджосси».

Соседские парни постарше обычно носили простую одежду. Я видела соседа в костюме, когда тот собирался на собеседование после университета, но его наряд не шёл ни в какое сравнение с тем, что был на этом мужчине.

Мужчина казался мне человеком из совершенно другого мира, к тому же я не могла придумать подходящего обращения для того, кого вижу в первый и последний раз, вот и назвала его «ахджосси». И даже не подумала, что ему это может быть неприятно.

— Если вас задело, что я назвала вас «ахджосси»…

Мужчина опустил взгляд, словно обрывая меня на полуслове. Озадаченная, я проследила за ним взглядом, и моё сердце ухнуло вниз. На грязной, раскисшей земле из-под скомканного носового платка выглядывало моё нижнее бельё.

Как я могла про него забыть?

Несколько часов назад тётя принесла в баню корзинку и положила туда чистое бельё. Выйдя из мыльни, я кое-как завернула ношеное бельё в платок и сунула на самое дно корзинки, а теперь оно валялось на земле.

Окаменев, я подняла глаза на мужчину. Он же смотрел совсем в другую сторону, словно ни на что мне не указывал.

Опустив пунцовое от стыда лицо, я бросилась подбирать платок, как вдруг у входа в выставочный зал послышались шаги.

В отличие от меня, в испуге обернувшейся на звук, мужчина сделал широкий шаг вперёд и носком туфли легонько подтолкнул платок.

Шурх — и грязный платок полностью скрыл торчащее бельё. Увидев выходящего мужчину в очках, я торопливо присела прямо перед высоким мужчиной. Схватив платок, я выпрямилась и сунула его в карман юбки.

— Директор скоро выйдет.

Незнакомец в очках покосился на меня и продолжил:

— А это кто?

В ответ мужчина лишь улыбнулся и кивнул. А затем перевёл взгляд на меня.

Вроде бы дружелюбно, но на вопрос он так и не ответил. И всем своим видом дал понять, что разговор окончен. Хотя он был гораздо моложе мужчины в очках, он явно умел изящно уходить от ответа.

К счастью, мужчина в очках не стал допытываться и, перейдя двор, покинул территорию галереи. Облегчённо выдохнув, я потупилась и прикусила губу.

Мне и на этот раз стоило сказать спасибо, но язык просто не поворачивался.