Контент удален!

Чэн Ваньюнь не решалась ему мешать. Теперь наследный принц почти не возвращался в собственный кабинет, чтобы заниматься там, поэтому она заварила ему улун с персиком, поставила рядом тарелку песочного печенья, а сама ушла во внешние покои раскрашивать деревянные фигурки.

Дворцовые дни были до крайности скучны. Ей не то что нельзя было покидать дворец Юйцин: кроме прогулок по Южному саду, Чэн Ваньюнь не дозволялось даже бывать в главных покоях наследного принца. Всё её пространство ограничивалось задними покоями. 

Она не принадлежала к людям, которые не могут усидеть дома, но и бесконечное сидение взаперти уже начинало тяготить, поэтому каждый день приходилось придумывать себе какое-нибудь занятие.

Накануне Чэн Ваньюнь вновь послала Тяньцзиня в Дворцовое строительное управление со своими грубыми набросками. Она заказала деревянную доску и круглые фишки для китайских шашек, а ещё попросила мастеров вырезать по её рисункам толстенького тигра и белого кролика — двух мультяшных персонажей, знакомых ей по прежней жизни. Красить фигурки она запретила — велела лишь хорошенько их отшлифовать и прислать обратно.

Когда-то, проходя мимо детей в парке, раскрашивавших гипсовые фигурки, Чэн Ваньюнь едва удерживалась, чтобы не присоединиться к ним. Но не могла же взрослая женщина усесться среди школьников с кисточкой в руках. Теперь же наконец получила возможность исполнить давнее желание.

Шашки пришлось бы ждать ещё несколько дней, а простые фигурки мастера вырезали всего за полдня — каждая помещалась на ладони. Толстенький тигр вышел удивительно живым — с тем самым глуповато-милым видом. Цинсин расставила на кановом столике блюдца с красками и принесла кисти. Чэн Ваньюнь, устроившись на кане, смешала нужные цвета и с головой ушла в работу.

Когда Иньжэнь, выучив заданные тексты, вышел из комнаты, она сразу протянула ему круглого деревянного тигра, вылизывавшего хвост.

Иньжэнь молча повертел фигурку в руках, разглядывая со всех сторон, но так и не понял, как следует ею восхищаться.

Перед ним, однако, стояла Чэн Ваньюнь с таким видом, словно уже виляла хвостом в ожидании похвалы.

— М-м… — Иньжэнь перевернул фигурку и увидел, что на донышке киноварью выведено: «На счастье». Слово «уродливый» едва не сорвалось с языка, но он всё же его проглотил и с трудом произнёс: — Довольно занятно.

— Это вам, — воодушевилась Чэн Ваньюнь и собственноручно передала тигра Хэ Баочжуну, велев положить в книжный ларец наследного принца. — Это тигр на удачу. Вы родились в год Тигра, а ещё его можно класть на бумагу, когда пишете, вместо пресс-папье.

Чэн Ваньюнь верила во всякие мистические знаки. Она давно подозревала, что участь наследного принца во многом была связана с его невезением. 

В прежней жизни Чэн Ваньюнь всегда была на стороне четвёртого принца, чья судьба в конце концов привела его к престолу. Но теперь, оказавшись рядом с Иньжэнем, она всей душой желала ему долгой и благополучной жизни. Как-никак, если наследного принца лишат титула, кто знает, удастся ли ей тогда ещё отведать рисовый отвар в котелке?

Иньжэнь благосклонно принял подарок, но про себя решил, что лучше просто поставить его у себя в покоях. Возьми он эту фигурку в Императорский учебный зал, братья животы надорвут от смеха. Зато улун с персиком оказался хорош. Иньжэнь спросил, сколько банок она приготовила, и Чэн Ваньюнь честно призналась: персиков было немного, так что вышло всего три.

— Хороший чай, — невозмутимо заметил наследный принц и забрал все три банки. Заодно раскритиковал простенькие бамбуковые коробочки, в которых она хранила чай, и пообещал подобрать ей несколько наборов: фарфор с эмалевой росписью, белый фарфор, а также её любимый небесно-голубой фарфор.

— Благодарю вас за милость, Ваше Высочество, — неловко улыбнулась Чэн Ваньюнь. Она даже не знала, как объяснить, что небесно-голубой вовсе не её любимый цвет. Но, взглянув на висевшую на стене надпись, пожалованную ей Иньжэнем, — «Небесная лазурь ждёт дождя», строку из песни, которую она когда-то пела, — не стала ничего говорить. 

«Что ж, пусть считает, будто я очень люблю этот цвет».

Иньжэню, прилежному ученику древности, предстояло ещё завершить множество заданий, которые на вечер оставили отец-император и трое наставников, поэтому он не остался у Чэн Ваньюнь на ночь. Перед уходом наследный принц ущипнул её за щёку и велел Хэ Баочжуну прислать ещё две корзины медовых персиков, а заодно выделить двух евнухов, чтобы помочь сушить чай.

— Когда будет время, приготовь ещё. Я хочу подарить его другим.

«Вот нельзя было хвастаться. Спрятала бы чай и спокойно пила сама».

В мыслях Чэн Ваньюнь вовсю ругала принца-обдиралу, однако на деле всё ловчее опускалась на колени, чтобы поблагодарить за милость. С горечью она подумала, что снова стала той самой загнанной служащей из прошлой жизни: начальство вручает тебе важное дело и велит стараться, ты мысленно поминаешь всех его предков от сотворения мира, а вслух с улыбкой обещаешь не подвести. 

«Сама навлекла на себя беду — теперь остаётся лишь лить слёзы толщиной с лапшу».

Евнухи уже подали носилки. Иньжэнь как раз собрался надеть деревянные башмаки и уйти, но вдруг услышал кошачье мяуканье. Он застыл и оглянулся на звук. В тёплой боковой комнате Чэн Ваньюнь стоял шкаф из грушевого дерева — мяуканье доносилось именно оттуда.

— Ты держишь кошку? — улыбка исчезла с лица наследного принца.

Чэн Ваньюнь едва услышала его голос, как сразу почувствовала резкую перемену в настроении. Никогда прежде он не говорил с такой холодной, едва сдерживаемой злостью; она испугалась так, что едва не опустилась на колени просить прощения.

«Наследный принц ненавидит кошек? Почему же мне никто не сказал?»

Едва Иньжэнь спросил, Цинсин немедленно открыла шкаф и вынесла кошку. Чэн Ваньюнь осторожно следила за выражением лица наследного принца и тихо пояснила:

— Я нашла её сегодня в Южном саду. Она лежала в кустах и едва дышала. Мне стало её жаль, вот я и принесла её к себе.

Иньжэнь подошёл ближе, посмотрел на кошку — и всё так же не произнёс ни слова.

«Вот оно — когда рядом нет людей, знающих дворец», — подумала Чэн Ваньюнь. Среди её евнухов и служанок не было никого, кто прослужил бы во дворце больше пяти лет; о наследном принце и дворце Юйцин они знали совсем немного. У неё во дворе жило столько рыб и черепах, но Иньжэнь никогда не выказывал недовольства, а порой даже сам с удовольствием играл с рыбками. Госпожа Ян тоже долго держала кошку — и, казалось, наследный принц не сердился.

Иньжэнь молчал, и Чэн Ваньюнь всё сильнее терзалась тревогой. Все в комнате словно перестали дышать, застыв, будто деревянные истуканы, и опустив головы едва не до груди. Даже Цинсин, державшая кошку, не выдержала и начала мелко дрожать.

Наконец Иньжэнь спросил:

— Эта кошка прежде принадлежала госпоже Ян? Почему ты не отнесёшь её обратно?

Чэн Ваньюнь растерялась. Неужели он разгневался, решив, что она забрала чужую кошку?

— Я нашла её лишь сегодня и сперва хотела спасти ей жизнь, поэтому ещё не успела спросить у сестрицы Ян, — опустив голову, осторожно ответила Чэн Ваньюнь. Она не могла дурно отзываться о госпоже Ян. — Если это неправильно, я позже отнесу её обратно…

— Не нужно. Госпожа Ян не умеет любить кошек, — Иньжэнь со сложным выражением лица посмотрел на животное. — Раз она так изранена, пусть остаётся у тебя.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив Чэн Ваньюнь в смятении и страхе.

«Я всё-таки рассердила наследного принца?»

И всё же последние его слова прозвучали странно. Он говорил о госпоже Ян так, словно прекрасно знал, что она бросила кошку, и был сильно недоволен не только этим поступком, но и ею самой. Казалось, его гнев был направлен вовсе не на Чэн Ваньюнь.

Обдумав всё это и решив, что сама она, вероятно, ничем не провинилась, Чэн Ваньюнь заметила всё ещё белое лицо Цинсин и мягко сказала:

— Ничего страшного. Отнеси кошку обратно.

Тяньцзинь, у которого от страха дрожали ноги, подошёл и тихо спросил:

— Госпожа, может, мне разузнать у евнуха Чжэна?

— Пока не надо ничего выведывать, — решила Чэн Ваньюнь. Наследный принц, похоже, знал обо всём, что происходило во дворце Юйцин. Если она теперь бросится выяснять, не ненавидит ли он кошек, это лишь выдаст её тревогу. — Потом, когда представится случай, поговорим.

Иньжэнь молча вернулся в главные покои наследного принца. Хэ Баочжун семенил позади, старательно втягивая плечи и весь свой внушительный живот, чтобы хоть немного стать незаметнее: ещё не хватало попасться наследному принцу на глаза и послужить ему мишенью для гнева.

«И зачем госпожа Чэн решила подобрать кошку, от которой избавились другие? Разве это не всё равно что намеренно ткнуть наследного принца в самое больное место? Что до будущего… ой-ой, боюсь, никакого будущего у госпожи уже и не будет!»

Иньжэнь попытался было сесть за письмо, но так и не смог успокоиться. Он с тяжёлым стуком отложил кисть, поманил Хэ Баочжуна и мрачно приказал:

— Выясни, как эта кошка оказалась у госпожи Чэн. Узнаешь — немедленно доложи.

— Слушаюсь!

Хэ Баочжун поспешно удалился. То, что госпожа Ян завела кошку, уже вызывало у Иньжэня глубокое отвращение; теперь же он вновь увидел её у госпожи Чэн — и его гнев только усилился. Если за этим стоял чей-то расчёт, он непременно вытащит на свет того, кто дёргал за ниточки.

«Когда же это наконец прекратится?»

— Что? Наложница Чэн подобрала ту кошку? — госпожа Ли как раз сидела над счётными книгами, когда матушка Цзинь доложила, что наследный принц страшно разгневался у госпожи Чэн.

— Да, госпожа. Госпожа Чэн и впрямь простовата: тащит к себе всё, что попадётся, — матушка Цзинь подливала воды в тушечницу и растирала тушь, злорадства в её голосе было не скрыть. — Ну теперь наследный принц наверняка от неё отвернётся!

Госпожа Ли немного поразмыслила и лишь со вздохом покачала головой. На этот раз она вовсе не желала наложнице Чэн утратить милость наследного принца. В задних покоях дворца Юйцин теперь оставалось только три женщины, а сама госпожа Ли была нездорова. Если наложница Чэн лишится благосклонности, разве это не укрепит положение наложницы Ян?

Госпожа Ли всё ещё рассчитывала на то, что наложница Чэн родит наследному принцу ребёнка.

— Воистину: всему свой срок и своя судьба, — тихо сказала госпожа Ли.

О Тигрице она знала. Три года назад, едва войдя во дворец Юйцин, госпожа Ли была назначена младшей супругой наследного принца и теперь имеет преимущество перед двумя наложницами наследного принца — госпожами Чэн и Ян. Дворцовые слуги сами спешили к ней с услугами и заверениями в преданности. Ей тоже пришлось немало потрудиться, чтобы подчинить себе людей дворца Юйцин, но благодаря этому о тайных делах она узнавала раньше других.

Так госпожа Ли вскоре выяснила, что наследный принц терпеть не может кошек, и даже узнала причину этой неприязни. Неудивительно, что в других дворцах порой встречались бродячие кошки, а во дворце Юйцин не сыскалось бы даже кошачьей шерстинки. Поэтому матушка Лин велела ловить мышей собаками, а не кошками — и это тоже оказалось госпоже Ли на руку.

Когда госпожа Ян решила завести кошку, госпожа Ли с удовольствием подтолкнула её к этому. Всё вышло именно так, как она ожидала: всякий раз при виде госпожи Ян наследный принц начинал хмуриться. Госпожа Ли знала и о том, что служанка Люэр тайком выпустила кошку. Умри животное тихо и бесследно, госпожа Ян, смиренно заискивая перед наследным принцем, со временем могла бы вновь снискать его расположение. Но стоило оставить кошку в живых и исподволь донести до него, кто от неё избавился, — и наследный принц рано или поздно окончательно отвернулся бы от госпожи Ян.

Поначалу всё складывалось удачно. Услышав, что госпожа Ян бросила кошку, наследный принц ничего не сказал, но госпожа Ли поняла: дело сделано. Оставалось лишь добиться, чтобы кошка умерла во дворце Юйцин, — и тогда Иньжэнь возненавидел бы госпожу Ян навсегда. Однако кошка оказалась на редкость живучей: израненная собакой почти до смерти, она всё-таки сумела сбежать, а потом её подобрала госпожа Чэн.

«Что ж, госпожа Чэн невольно спутала мне карты, зато госпоже Ян всё равно не видать ничего доброго». 

Госпоже Ли оставалось лишь сохранять спокойствие, заботиться о здоровье и ждать осеннего отбора Управления дворцового хозяйства, когда во дворец придут новые девушки.

Перелистывая счётные книги, она небрежно велела:

— Вели Кан Хайчжу действовать усерднее. И ещё: несколько дней назад отец прислал мне коробку превосходного пурпурного линчжи — редкого целебного гриба. Я слышала, у наложницы четвёртого ранга Си вновь обострился недуг, от которого ей тяжело дышать. Отнеси ей лекарство сама. Если она станет расспрашивать о наследном принце, расскажи всё как было.

Матушка Цзинь сразу поняла замысел госпожи и почтительно согласилась.

Хэ Баочжун быстро всё разузнал. Евнухи были повсюду, все умели угадывать, откуда дует ветер, а Хэ Баочжун стоял так высоко, что остальные евнухи дворца Юйцин могли лишь равняться на него. Ему не требовалось самому ходить и собирать слухи.

Жильё Хэ Баочжуна располагалось в ряду комнат под внешней галереей бокового зала главных покоев наследного принца. Три небольшие комнаты соединили в одну, и жил там он один.

Днём Хэ Баочжун ни на шаг не отходил от наследного принца, а по ночам чаще всего кое-как устраивался на подставке для ног у его ложа. В этих трёх больших комнатах он жил лишь тогда, когда заболевал. Но и без его приказа комнаты каждый день убирали и сторожили молодые евнухи — никто не посмел бы занять их самовольно.

На этот раз Хэ Баочжун ещё не успел вернуться, а в покоях уже приготовили жаровни с углём, горячую воду, свежие плоды и засахаренные фрукты. Стоило ему прилечь и, позволив слуге набить трубку, выкурить одну чашу табака, как порученное дело уже было сделано.

Двое молодых евнухов разминали ему ноги, третий подносил трубку, остальные едва не дрались за право подать чай или воду. От шума в переполненной комнате Хэ Баочжун совсем измучился и, выпуская дым, нетерпеливо замахал рукой:

— Что, у вас больше дел нет? Вон все отсюда! Дайте хоть спокойно табаку покурить.

Он выпроводил половину слуг, а когда вернулись те, кого посылали выведывать новости, выслушал их и тут же поспешил в кабинет главных покоев наследного принца. Сам Хэ Баочжун ненадолго отлучился по делу, но не мог же Иньжэнь оставаться без присмотра.

Верный евнух вбежал обратно, тяжело дыша, и увидел, что у наследного принца служит Ятоу, старший евнух чайной. В душе Хэ Баочжун скрипнул зубами, однако лицо его расплылось в улыбке:

— Ваше Высочество, ваш покорный слуга вернулся.

Ятоу был хорош собой: красные губы, белые зубы, стройная стать; к тому же он прекрасно заваривал чай. Иньжэнь благоволил к нему, и потому Ятоу был для Хэ Баочжуна главной занозой.

— Ятоу, ступай, — не поднимая глаз от книги, велел Иньжэнь и перевернул страницу. — Чай госпожи Чэн убери отдельно. В последнее время много дождей, смотри, чтобы не отсырел и не покрылся плесенью.

— Слушаюсь.

Ятоу, держа поднос, попятился к двери и только за порогом выпрямился. Хэ Баочжун как раз вошёл, и они разминулись в дверях; рядом с этим белолицым красавцем Хэ Баочжун казался круглым белым рисовым шариком.

Иньжэнь едва сдержал улыбку:

— Хэ Баочжун, ты опять потолстел?

Хэ Баочжун с улыбкой подался вперёд и подхватил шутку:

— Этот жир ко мне так и липнет, Ваше Высочество. Никак не стряхнёшь.

— Два плотных приёма пищи да ещё три перекуса каждый день — ни одного не пропускаешь. Куда же твоему животу деваться? — Иньжэнь с улыбкой покачал головой. — Что с порученным делом?

Хэ Баочжун уже уловил в комнате сладковатый аромат персикового улуна и многое для себя понял. Поэтому он доложил всё без утайки:

— Ваш слуга всё разузнал. Сегодня госпожа Чэн ходила любоваться цветами и лишь из-за внезапного ливня укрылась у беседки Извилистых вод. Кошку она нашла совершенно случайно.

Помедлив лишь мгновение, Хэ Баочжун продолжил: 

— Что до ран… Молодые евнухи, косившие траву в Южном саду, рассказали, что кошка несколько дней пряталась там. Они ставили клетки и ловушки, но поймать её не смогли. Между тем в кладовых завелись крысы: они попортили немало шёлка. Старший евнух испросил распоряжений у младшей супруги наследного принца Ли. Та посоветовалась с матушкой Лин и велела привести из Дворцового питомника для кошек и собак крупного пса, искусного в ловле крыс. Однако крыс он ещё не поймал, зато вытащил кошку из укрытия и изранил её. Кошка подралась с собакой, вырвалась и убежала. Госпожа Ли не пожелала вмешиваться и велела известить госпожу Ян. Та сказала, что кошка стала нечистой и проще всего её убить. Но потом её подобрала госпожа Чэн…

Хэ Баочжун запнулся, искоса посмотрел на наследного принца и, увидев, как тот чуть приподнял подбородок, сглотнул. 

— Ваш покорный слуга разузнал ещё кое-что, — голос евнуха становился всё тише: — Госпожа Ян часто зовёт евнуха Кана из Управления дворцового хозяйства, чтобы он укладывал ей волосы. Хотя этот Кан всего лишь молодой евнух на посылках, он часто бывает во дворце Яньси и пользуется некоторым расположением супруги третьего ранга Хуэй…

Иньжэнь с хлопком закрыл книгу.

Хэ Баочжун тотчас умолк, низко опустив голову. Прошло много времени, прежде чем раздался холодный голос наследного принца:

— Сколько уже лет минуло, а дворец всё тот же. Здесь и людьми помыкают, словно кошками и собаками, а уж жизнь животного и вовсе ни во что не ставят. Пока от него есть польза, оно служит игрушкой для чужой забавы и средством снискать милость. Но стоит этой пользе исчезнуть… 

Он не договорил.

Порой Хэ Баочжун считал наследного принца человеком на редкость противоречивым. Иньжэнь родился и вырос в императорском городе, видел во дворце всякое, и подобные истории не были для него в новинку. И всё же в нём откуда-то бралась эта непомерная жалость: из-за одной кошки он готов был поднять такой шум. Узнай об этом отец-император, наверняка вновь назвал бы сына добрым, но слабым.

Почему отец-император так любил старшего принца? Потому что Иньчжи был настоящим маньчжуром старой закалки: скакал верхом в степи, ел мясо большими кусками, пил вино большими чашами. Пусть речь и нрав старшего принца были грубоваты, в глазах Канси это лишь свидетельствовало о широте души, о стати маньчжурского богатыря. Поэтому, даже если пострадала кошка наследного принца, виновнику полагалось лишь лёгкое взыскание в назидание.

Сам же Иньжэнь не особенно любил верховую езду и стрельбу. Если бы не настояние отца-императора, желавшего, чтобы каждый из принцев упражнялся в этих искусствах, наследный принц наверняка предпочёл бы вместе с третьим и четвёртым принцами заучивать канонические книги и исторические сочинения или заниматься каллиграфией. А после того как Иньжэнь из-за кошки едва не плакал до потери чувств, его ещё сильнее стали попрекать мелочностью.

Хуже того, наследный принц долгие годы не мог простить старшему принцу этого поступка и до сих пор не желал с ним мириться. Все считали тому причиной его неумение прощать. Некоторые цензоры даже говорили, что, взойди Иньжэнь на престол, он, пожалуй, не сумеет смиренно принимать прямые увещевания придворных. В конце концов люди начали тревожиться уже о будущем всей империи.

Хэ Баочжун хорошо понял, как трудно быть наследным принцем. Нельзя ошибиться, сказать лишнее или совершить что-то неподобающее. Но при этом нужно угодить всем: государю, вдовствующей императрице, женщинам внутреннего дворца, братьям, гражданским и военным чиновникам, даже простому народу. Все смотрят на тебя — значит, следует всегда держаться прямо, ни на миг не расслабляться и во всём быть безупречным.

И хуже всего было то, что почти никто не задумывался, как ему тяжело. Все замечали лишь выгоды его положения и даже сами мечтали стащить его оттуда, чтобы занять место наследного принца.

— Хэ Баочжун.

— Ваш слуга слушает, — Хэ Баочжун отогнал тяжёлые мысли, опустился на колени и приготовился слушать. — Ваше Высочество, приказывайте.

— Лично передай госпоже Ян мои слова, — ровно произнёс Иньжэнь, но у Хэ Баочжуна от этих слов похолодело внутри. — Скажи, что её кошку наследник престола пожаловал госпоже Чэн и ей больше не о чем беспокоиться. А затем спроси: если ей люди супруги третьего ранга Хуэй кажутся полезнее слуг дворца Юйцин, пусть скажет об этом сразу. Супруга моего старшего брата всегда милосердна и добродетельна; наследнику престола достаточно одного слова, чтобы отправить госпожу Ян в дом старшего принца его наложницей. 

Лишь когда Иньжэнь был особенно недоволен, он называл себя «наследником престола».

«Вот это да. Значит, велит мне при всех отвесить госпоже Ян две пощёчины, а потом ещё растоптать её достоинство».

Хэ Баочжун возбуждённо отозвался:

— Слушаюсь!

Такое поручение было ему особенно по душе.

— Вернёшься от госпожи Ян — ступай поприветствовать младшую супругу наследного принца Ли, — продолжил Иньжэнь. — Передай ей: здоровье матушки Тун всё не идёт на поправку, и я очень тревожусь. Пусть каждый день собственноручно переписывает священные тексты и молится о здоровье матушки Тун. Заодно и мысли приведёт в порядок.

«Что это ещё за приветствия среди ночи, в непроглядной темноте? Поднимать с постели ради такого?» 

Хэ Баочжун прекрасно понимал: наследный принц предупреждал госпожу Ли, чтобы та вела себя осмотрительнее.

— Ваше Высочество, а как быть с евнухами, которых следует выбрать госпоже Чэн для сушки чая?..

Иньжэнь без лишних слов швырнул в Хэ Баочжуна книгой.

— Убирайся. Не пытайся хитрить.

Проверка не удалась.

— Да, да, ваш слуга немедленно уберётся, — поспешно заверил Хэ Баочжун и в самом деле «убрался».

Выйдя из главных покоев наследного принца, он спрятал руки в рукава, расправил плечи и, потирая ладони от предвкушения, широким шагом направился в задние покои. Однако в душе всё ещё размышлял: неужели для выбора евнухов, которые будут сушить чай, наследному принцу понадобилось его участие? Что это значит? Наследный принц хотел защитить госпожу Чэн или, напротив, приставить к ней своих людей?

Вспомнив чайные банки, которые унёс Ятоу, Хэ Баочжун долго скрипел зубами. Нет, стоит всё-таки оказать госпоже Чэн услугу. Вот только выбрать двоих, которые сумели бы и расположить к себе госпожу Чэн, и прийтись по душе наследному принцу, было нелегко.