Незаметно подошёл к концу четвёртый месяц. В столице наконец становилось теплее с каждым днём, и Управление дворцового хозяйства уже приступило к пошиву летних одежд. Когда вышивальщицы из Палаты дворцовых одежд сняли с Чэн Ваньюнь мерки и ушли, ей вновь стало решительно нечем заняться.
Битао с завистью наблюдала, как Цинсин записывает мерки госпожи в маленькую книжицу. Сама она не знала ни единого иероглифа, а потому необычайно восхищалась Цинсин, умевшей написать хотя бы несколько слов. Стоило Чэн Ваньюнь взяться за кисть, как Битао тут же оказывалась рядом, готовая растирать тушь и подавать всё необходимое. Однако, когда госпожа предложила обучить её грамоте, служанка поспешно замахала руками:
— Да что я за важная особа, чтобы утруждать наложницу наследного принца!
Закончив записи, Цинсин поднесла Чэн Ваньюнь чашку чая:
— Вы так быстро растёте. Впредь, когда станут шить для вас нижние одежды, надо будет оставлять рукава подлиннее.
Чэн Ваньюнь кивнула. В последнее время ей и самой казалось, что она заметно вытянулась. На заре юности разве можно не расти?
Хотя каждое утро Чэн Ваньюнь вставала поздно, перед сном она опускала полог и занималась йогой: то делала растяжку и дыхательные упражнения, то садилась медитировать. Разумеется, позволяла она себе подобное лишь в те дни, когда наследный принц не приходил, и старательно скрывала занятия от посторонних глаз. Чэн Ваньюнь полагала, что всё это тоже помогает ей расти.
После обеда она заглянула в таз для выведения мальков, куда прежде поместила икру. В икринках, ровным слоем рассыпанных по дну, уже появились крошечные чёрные точки — верный признак того, что оплодотворение прошло успешно. Чэн Ваньюнь присела возле таза и выбрала испорченные икринки, затем вернулась в покои и вместе с Цинсин сшила пару носков. Закончив, она вдруг поняла, что снова не знает, чем себя занять.
Видя, как госпожа изнывает от скуки, Битао предложила:
— Недавно Тяньцзинь рассказывал, что в цветочных теплицах Управления императорских садов вырастили целую партию золотых купальниц. Несколько горшков преподнесли наследному принцу и поставили в оранжерее Южного сада. Не желаете сходить полюбоваться?
Чэн Ваньюнь слышала, что золотые купальницы растут преимущественно в горах северо-восточных земель и Внутренней Монголии. Сама она в обеих жизнях была уроженкой юга и никогда прежде не видела этих цветов, поэтому с радостью взяла с собой Цинсин и Битао и отправилась в Южный сад.
Южный сад при дворце Юйцин был невелик, зато содержался в безупречном порядке и радовал глаз. Прежде Чэн Ваньюнь редко отправлялась куда-либо без особой надобности. Обычно она лишь навещала госпожу Ли, чтобы выразить почтение и немного неловко с ней побеседовать, а всё остальное время запиралась в покоях заднего крыла и занималась собственными затеями. И дело было вовсе не в том, что Чэн Ваньюнь любила сидеть взаперти. Просто, едва оказавшись здесь, она не осмеливалась бездумно разгуливать повсюду. Вероятно, наследному принцу она нравилась в том числе и потому, что всегда знала меру и ни разу не переступила установленных им границ.
Ещё во дворце Чжунцуй наставница говорила:
— Во дворце следует поменьше говорить и поменьше делать.
Чэн Ваньюнь прекрасно поняла смысл этих слов. Поэтому лишь спустя месяц с лишним после переселения в Восточный дворец она впервые выбралась за пределы своего двора и отправилась осматривать незнакомые уголки дворца — Южный сад.
Сад находился неподалёку от её покоев. Стоило пройти по дорожке, выложенной разноцветными камнями, и миновать каменную арку, увитую глицинией, как в воздухе уже ощущалась особая свежесть зелени.
При виде небольшого, но изысканно устроенного сада Чэн Ваньюнь невольно восхитилась. Повсюду пышно зеленели деревья. Между цветочными террасами, искусственными горками, беседками и павильонами искусно высадили вечнозелёные сосны и кипарисы, а рядом росли глицинии, гинкго, сливы, бегонии, яблони и другие цветущие и листопадные растения.
В отдалении раскинулся пруд с рыбами, почти сплошь покрытый лотосами. Однако время цветения ещё не настало, и над водой пока поднимались лишь изумрудные листья. Возле берега неспешно расхаживали несколько журавлей, и от обилия открывавшихся взору красот у Чэн Ваньюнь разбегались глаза.
Оранжерея располагалась в другой части сада. Чем ближе они подходили к цветочным теплицам, тем чаще встречались молодые евнухи, ведавшие поливом цветов, уходом за деревьями и кормлением прудовых рыб. Одни, взобравшись на искусственные горки, выпалывали сорняки, другие, стоя в воде, очищали дно от ила. Поблизости трудились и подсобные слуги, которые везли на ручных тележках навоз из Управления императорских конюшен.
За оранжереей присматривал особый евнух. Ещё издали заметив приближавшуюся Чэн Ваньюнь со служанками, он немедленно отложил лопату, опустился на колени и поклонился до земли:
— Приветствую госпожу Чэн, наложницу наследного принца. Желаю вам благополучия.
Чэн Ваньюнь велела евнуху подняться, и тот с угодливой улыбкой осведомился:
— Вы пожаловали полюбоваться цветами, госпожа?
Тяньцзинь гордо расправил плечи и вскинул голову:
— Госпожа желает посмотреть на золотые купальницы.
— Ах вот оно что! — воскликнул евнух. — А я-то всё гадал, отчего сегодня утром распустились ещё три или четыре цветка. Какая радость! Оказывается, они предвещали ваше появление!
Речи его были слаще мёда. Смотритель провёл Чэн Ваньюнь внутрь, всячески выказывая усердие:
— Госпожа, осторожнее, смотрите под ноги…
Лишь войдя, Чэн Ваньюнь поняла, насколько просторна оранжерея. Она была разделена на множество отделений: в одних содержали жасмин, древовидные пионы и орхидеи, другие предназначались для гранатовых и персиковых деревьев, олеандров и сосен. В каждом отделении стояла железная жаровня, в которую закладывали около пяти килограммов угля, чтобы поддерживать тепло непрерывно, день и ночь.
Золотые купальницы находились в самой глубине оранжереи. Всего там стояло три горшка, и на растениях распустилось лишь несколько жёлтых цветков. Увидев их, Чэн Ваньюнь невольно разочаровалась: ничего особенно красивого в них не было. Они до чрезвычайности напоминали цветы, которыми в прошлой жизни засаживали городские клумбы.
Смотритель оранжереи, однако, с гордостью произнёс:
— Его Величество очень ценит золотые купальницы. Он не только посвятил им немало высочайших стихов, назвав их «изумруднолистными, желтоцветными, свежими, чистыми и прелестными», но и повелел пересадить множество этих цветов с горы Утайшань в Летнюю горную резиденцию и на гору Сяншань. А нынче во всём Запретном городе лишь наш дворец Юйцин получил несколько горшков. Больше ни у кого их нет!
Чэн Ваньюнь пришлось силой проглотить едва не сорвавшиеся с языка слова: «А по-моему, нарциссы куда красивее». Вместо этого она часто закивала:
— Очень красивые.
«Раз уважаемый Канси сказал, что цветы хороши, значит, так оно и есть!» — улыбнулась Чэн Ваньюнь про себя.
Хотя золотые купальницы несколько разочаровали её, прогулка всё же не прошла даром. Чэн Ваньюнь долго обсуждала со смотрителем уход за цветами: расспросила, как избавлять розы от вредителей, чем их удобрять и как подрезать ветви и листья, а затем попросила несколько горшков с гранатовыми деревцами и пионами.
Обрадованный евнух принял награду и принялся разыскивать по всей оранжерее самые крупные и крепкие растения. Он даже отвёл Чэн Ваньюнь в хранилище, чтобы та сама выбрала цветочные горшки. Закончив с выбором, она захотела ещё немного погулять по саду, и смотритель немедленно распорядился, чтобы восемь подсобных слуг погрузили растения на две ручные тележки и отвезли их в покои наложницы.
Дойдя до пруда с лотосами, Чэн Ваньюнь неожиданно встретила госпожу Ян. Та сидела в беседке, нахмурившись, и наблюдала, как несколько юных дворцовых служанок срывают листья лотоса. Вот уж поистине от недруга на узкой тропе не разминёшься. Раз уж они встретились, притвориться, будто не заметили друг друга, было невозможно. Чэн Ваньюнь пришлось подойти, приветственно поклониться и произнести:
— Моё почтение, сестрица Ян.
Госпожа Ян как раз пребывала в том расположении духа, когда видеть никого не хотелось. Она поднялась, небрежно ответила поклоном и вновь опустилась на каменную скамью, даже не пожелав обменяться с Чэн Ваньюнь несколькими учтивыми словами. Та немного удивилась: прежде при каждой встрече госпожа Ян непременно отпускала в её сторону несколько язвительных замечаний, а сегодня была на редкость молчалива.
Впрочем, Чэн Ваньюнь вскоре заметила, что госпожа Ян, вероятно, вовсе не ожидала здесь кого-либо встретить и почти не наряжалась. Более того… её высокая маньчжурская причёска едва ли не целиком состояла из накладных прядей, а собственных волос оставалось так мало, что ими уже с трудом удавалось скрыть подкладки. Да и цвет лица стал заметно хуже.
Почувствовав на себе пристальный взгляд Чэн Ваньюнь, госпожа Ян не выдержала, повернулась к ней и холодно спросила:
— На что вы смотрите, сестрица Чэн?
— Мне показалось, что вы немного похудели, сестрица Ян, — с неловкой улыбкой ответила Чэн Ваньюнь.
Всем своим видом показывая: «Не твоё дело», госпожа Ян фыркнула и вновь отвернулась. Однако некоторое время спустя, словно так и не сумев унять досаду, с едкой насмешкой заметила:
— А вы, сестрица Чэн, напротив, немного округлились. Что поделать, я не столь счастлива, как вы: дворцовая кухня не старается угождать мне с утра до вечера, присылая сегодня свёрток сладостей, а завтра — кувшин грушевого отвара.
Чэн Ваньюнь слегка приподняла брови. Накануне с дворцовой кухни ей и вправду прислали две баночки грушевого отвара с леденцовым сахаром. Цинсин заметила, что в последнее время у госпожи появились признаки внутреннего жара, и по собственной воле попросила приготовить его. Неужели госпожа Ян уже успела об этом узнать?
Во дворе Чэн Ваньюнь служило немного людей, и держала она их строго. Стало быть, весть разошлась с дворцовой кухни.
В душе Чэн Ваньюнь мгновенно зазвонили тревожные колокола. Прежде она собиралась действовать не спеша, понемногу укрепляя ограду вокруг себя, а не с первых же дней подкупать одного слугу и переманивать другого. Во-первых, у неё не было столько лишнего серебра, а во-вторых, по-настоящему честные люди встречались редко, да и преданность за деньги не купишь. Однако теперь становилось ясно: госпожа Ян уже протянула руку к дворцовой кухне. Если у Чэн Ваньюнь не появится там доверенный человек, рано или поздно она непременно понесёт ущерб.
Ведь злоумышленник может строить козни изо дня в день, но вечно оставаться настороже невозможно — когда-нибудь бдительность непременно ослабеет. Немного поразмыслив, Чэн Ваньюнь решила не задерживаться там, где ей явно были не рады. Сославшись на дела, она забрала Цинсин и ушла. После её ухода госпожа Ян всё же не удержалась, обернулась и пристально уставилась вслед удалявшейся сопернице.
И сегодня Чэн Ваньюнь была одета по-домашнему и даже не надела маньчжурского головного убора. Волосы на макушке она собрала в скромную поперечную причёску, а ниже по спине ниспадала толстая, чёрная и блестящая коса, перевязанная атласной лентой. При каждом шаге коса плавно покачивалась за спиной. Госпожа Ян с завистью смотрела на роскошные волосы Чэн Ваньюнь, а её пальцы сами собой сжались в кулак.
В последние дни госпожа Ян и сама не понимала, какое божество успела прогневать. Сначала всё тело покрылось сыпью, а затем императорский лекарь Чжоу предположил, что ей, вероятно, нельзя держать кошек. Госпожа Ян распорядилась убрать животное, и после нескольких дней приёма лекарств красная сыпь сошла, однако вскоре начала чесаться голова и выпадать волосы. Евнух Кан даже готовил для неё отвар из чёрного риса и чёрного кунжута, которым она мыла голову, но и это не помогло.
Все эти дни госпожа Ян не находила себе места от беспокойства, однако чем сильнее тревожилась, тем хуже становилось. Позавчера она снова призвала того же императорского лекаря Чжоу. Прощупав пульс, он объяснил, что её раздражительность и сыпь происходят от скопившегося в теле жара, тогда как почечный канал, напротив, ослаблен.
С тех пор госпожа Ян ежедневно ела кашу из фиолетового риса со свежесобранными листьями лотоса и мыла голову снадобьем для роста волос, приготовленным по выписанному лекарем рецепту. И всё же стоило провести гребнем по волосам, как в руке оставался целый пучок. Как тут было не впасть в отчаяние?
Чэн Ваньюнь и не подозревала, что госпожу Ян терзают подобные заботы. По пути обратно она уже придумала, как разрешить собственную трудность. Сегодня на прогулку с ней отправились лишь Цинсин и Битао, а следом шли двое молодых евнухов, исполнявших мелкие поручения. Они были так похожи ростом и лицом, что с первого взгляда Чэн Ваньюнь даже не могла их различить.
Один из евнухов оказался особенно расторопным. Едва заметив обращённый на него взгляд, он тотчас выступил вперёд, почтительно склонился и спросил:
— Ваш слуга Тяньфу ожидает распоряжений. Что вам угодно, госпожа?
— На ужин хочу горячий котелок с рисовым отваром — мясо, рыбу и овощи в нём отваривают прямо в густой рисовой основе, — велела Чэн Ваньюнь. — Ступай и передай евнуху Чжэну. Он знает, как его следует приготовить. Пусть доставит всё к положенному времени.
— Слушаюсь!
Молодой евнух выпрямился и мелкой трусцой побежал передавать поручение.
Отдав распоряжение, Чэн Ваньюнь больше не стала об этом думать и продолжила любоваться цветами и свежей зеленью, невольно замедлив шаг. Неожиданно хлынул такой ливень, словно небеса опрокинули наземь целое море. Чэн Ваньюнь и Цинсин поспешили укрыться под раскидистым деревом впереди, а сопровождавший их молодой евнух уже мчался сквозь дождь за зонтами.
Подбегая к дереву, Чэн Ваньюнь обо что-то споткнулась и едва не рухнула лицом на землю. К счастью, Цинсин успела подхватить госпожу. Однако в то мгновение, когда Чэн Ваньюнь теряла равновесие, она машинально опёрлась рукой о землю и вдруг нащупала среди густого кустарника нечто тёплое и мягкое. От испуга Чэн Ваньюнь вскрикнула, а Цинсин тотчас рывком подняла её и прижала к себе.
Служанка всё ещё не оправилась от потрясения, но уже гладила госпожу по спине, помогая успокоить дыхание:
— Не бойтесь, госпожа. К счастью, вы удержались на ногах...
Однако Чэн Ваньюнь уже разглядела среди густой листвы лежавшую без движения кошку. Животное едва дышало.
