Рассвет только занимался.

Чэн Ваньюнь открыла глаза под тихий, ласковый голос Цинсин. Первым, что она почувствовала, была ломота во всём теле: поясница и ноги ныли, да и вообще всё казалось каким-то непривычным и неудобным.

Она ещё долго, словно хомячок, зарывалась лицом в мягкую парчовую подушку, не желая вставать. Лишь когда одна за другой вошли служанки с горячей водой, полотенцами и зубной солью, а Цинсин снова принялась её уговаривать, Чэн Ваньюнь наконец нехотя поднялась.

Рядом уже никого не было, даже постель успела остыть.

Заметив, что госпожа растерянно смотрит на кровать, Цинсин объяснила:

— Наследный принц поднялся ещё в начале часа Инь и отправился в Учебные палаты. Вы так крепко спали, что наследный принц велел никому вас не будить. Он сам позвал господина Хэ прислужить ему и даже одевался очень тихо, чтобы не потревожить ваш сон.

Битао тоже сияла от гордости.

— Наследный принц так заботится о госпоже.

Чэн Ваньюнь приложила к лицу горячее полотенце, окончательно прогоняя сонливость. Услышав их слова, невольно вспомнила прошлую ночь.

«Мы не спали почти до самой полуночи… а он ещё и встал учиться, не дожидаясь даже четырёх утра?»

«Вот это люди эпохи Цин…»

Хотя ночью наследный принц вовсе не отличался особой сдержанностью, заботился он о ней на редкость бережно. Когда после всего у неё уже не осталось сил даже подняться, он сам отнёс её умыться. Что же до остального… после первых мгновений боли она и сама незаметно растворилась в этих ощущениях.

Пусть душой Чэн Ваньюнь давно была взрослым человеком, для этого тела всё произошло впервые. Поэтому, как бы ни была довольна душа, телесной слабости и ломоты избежать всё равно не удалось.

С трудом перетерпев остаточную боль и слабость, она закончила утренний туалет. Битао вышла распорядиться насчёт завтрака, а вскоре вернулась с загадочным видом и, наклонившись к самому уху госпожи, прошептала:

— Госпожа, вчера я заручилась расположением старой привратницы у внутренних ворот. Только что, когда ходила за едой, мы немного поболтали. Она рассказала, что сегодня с самого утра госпожа Ян отправилась приветствовать младшую супругу наследного принца госпожу Ли и принесла с собой корень старого горного женьшеня. Сказала, будто это гостинец, привезённый из родных мест, — как раз для того, чтобы помочь госпоже Ли восстановить силы…

— …

«С каких это пор старый горный женьшень считается обычным гостинцем? Вот уж действительно богатая семья…»

Но куда больше Чэн Ваньюнь удивилась, посмотрев на Битао.

С виду эта девушка казалась самой обыкновенной — честной, простоватой, ничем не примечательной. А на деле…

Похоже, перед ней настоящий мастер заводить знакомства.

Немного подумав, Чэн Ваньюнь спросила:

— А в нашем дворце принято ходить с приветствием к младшей супруге наследного принца?

Битао и Цинсин прежде во дворце Юйцин не служили — их перевели сюда всего несколько дней назад, — поэтому обе лишь растерянно покачали головами.

В этот момент Тяньцзинь как раз принёс душистую воду для укладки волос. Услышав вопрос, он поспешно подошёл, поклонился и ответил:

— Ваш покорный слуга прежде часто приносил во дворец Юйцин корм для птиц, так что кое-что знает. Ни во дворце, ни за его пределами нет обычая ежедневно приветствовать младшую супругу наследного принца. Но поскольку наследный принц ещё не вступил в брак, всеми делами ведает госпожа Ли. Когда госпожа Лин ещё жила здесь, она время от времени приходила выразить почтение. Я не раз видел это, пока кормил птиц. Порой младшая супруга наследного принца даже приглашала госпожу Лин побеседовать или сыграть в карты.

Верно. Тяньцзинь прежде присматривал за птицами, а под карнизом покоев госпожи Ли действительно висели птичьи клетки.

Теперь Чэн Ваньюнь всё стало ясно. Такие визиты не были обязательным правилом, однако она только что вошла во дворец и к тому же первой удостоилась благосклонности наследного принца. Лучше пока держаться скромнее — тем более что власть над внутренними делами дворца всё ещё находилась в руках госпожи Ли.

Наскоро съев половину лепёшки и выпив миску свежеприготовленного молочного чая с поджаренным просом, она выбрала самый неброский наряд, захватила в подарок вышитый ею от скуки мешочек «Десять тысяч благословений и мир», наполненный высушенными лепестками розы, и поспешила в покои младшей супруги наследного принца.

Раз уж госпожа Ян уже успела прийти, ей тоже не следовало задерживаться.

— Госпожа Чэн наконец пожаловала, — госпожа Ян поднялась, приветствуя её, затем нарочито взглянула на небо за окном и, прикрыв губы платком, с улыбкой произнесла: — Сегодня вы всё-таки припозднились. Мы с сестрицей Ли уже успели наговориться.

Намёк был более чем прозрачным: раз получила благосклонность наследного принца, значит, возгордилась и позволила себе пренебречь госпожой Ли.

Подняв глаза, Чэн Ваньюнь сразу заметила, что на лице госпожи Ли слой пудры стал ещё гуще, а выражение оставалось холодным.

Однако Чэн Ваньюнь нисколько не растерялась. Она мягко поклонилась госпоже Ли и спокойно произнесла:

— Желаю сестре Ли доброго утра. Наложница совсем неопытна. Покои, которые вы для меня приготовили, оказались такими уютными, что я ненароком проспала. Прошу сестру Ли не держать на меня обиды. А это небольшой мешочек, который я вышила ещё дома. Внутри — высушенные лепестки розы. Их аромат успокаивает и снимает усталость. Пусть сестра Ли всегда будет здорова и пребывает в мире.

Цинсин шагнула вперёд и подала подарок. Кормилица Цзинь приняла его и передала госпоже Ли. Та лишь мельком взглянула на вышивку. Работа оказалась изящной, а лёгкий, ненавязчивый аромат действительно немного унял пульсирующую головную боль. Но разглядывать подарок она не стала, лишь велела кормилице Цзинь убрать его и с натянутой улыбкой сказала:

— Ты очень внимательна. Садись. Чуньцзянь, подай чай.

Чэн Ваньюнь прекрасно понимала, что такой скромный подарок не способен впечатлить госпожу Ли. Но она не происходила из столь богатой семьи, как госпожа Ян, и считала, что главное — соблюсти приличия. Поэтому совершенно спокойно заняла место ниже госпожи Ян, повернулась к ней с лёгкой улыбкой и сказала:

— Сестра Ян тоже старше меня на год, так что позвольте и мне называть вас сестрой.

Госпоже Ян казалось, что находившаяся перед ней госпожа Чэн совсем не похожа на ту замкнутую юную участницу отбора, которая почти не выходила из своей комнаты и ни с кем не общалась во дворце Чжунцуй. Теперь каждое её движение хоть и не отличалось безупречной выучкой, но придраться было не к чему, а во всём облике чувствовалась какая-то непринуждённость. Сегодня на ней было платье цвета прозрачной воды с вышитыми сдвоенными лотосами, а волосы украшали лишь несколько серебряных заколок в виде орхидей. Наряд был простым, но свежим и удивительно шёл её маленькому личику, из-за чего сама Чэн Ваньюнь напоминала едва распустившийся лотос под дождём.

Госпожа Ян с трудом подавила желание сорвать с её лица эту улыбку и лишь натянуто кивнула в ответ.

Госпожа Ли тоже была не слишком довольна, однако открыто придираться не стала. Пусть госпожа Чэн и первой удостоилась благосклонности наследного принца, что само по себе было неприятно, но впереди ещё долгая дворцовая жизнь. Незачем терять самообладание из-за одного дня.

Держась с достоинством младшей супруги наследного принца, госпожа Ли даже проявила участие. Зная, что госпожа Чэн выросла на юге, она поинтересовалась, привыкла ли та к здешней пище, всего ли хватает в новом жилище и нет ли в чём нужды. Если чего-то недостаёт, пусть говорит без стеснения.

Чэн Ваньюнь, разумеется, ответила, что всем довольна.

Неожиданно заговорила госпожа Ян:

— Сестра Ли, нельзя ли велеть службе, что ведает кошками и собаками, подобрать мне одного питомца? Дома у меня было несколько кошек, и теперь без этих маленьких любимцев мне очень одиноко.

Госпожа Ли всё так же улыбалась, но в её улыбке появилась едва уловимая насмешка.

Похоже, госпожа Ян где-то услышала, что в детстве наследный принц держал кошку… Вот только знала она лишь половину истории. Ту кошку насмерть разбил старший принц, и с тех пор наследный принц больше никогда не желал заводить новых. Во дворце Юйцин никто не осмеливался даже касаться этой темы.

«Раз сама идёт в расставленные сети...»

В душе госпожа Ли холодно усмехнулась, но вслух произнесла самым приветливым тоном:

— Что в этом особенного? Я и сама держу несколько камышовок. Просто пошли кого-нибудь из евнухов передать распоряжение.

Помолчав, она с притворной непринуждённостью повернулась к Чэн Ваньюнь:

— А если и госпожа Чэн захочет кого-нибудь завести, пусть выберет заодно.

Чэн Ваньюнь почесала затылок и тихонько сказала:

— Наложница хотела бы завести черепаху.

На лицах госпожи Ли и госпожи Ян одновременно застыло одинаковое недоумение.

— В горах Хуэйчжоу водятся черепахи с высоким панцирем и красным окрасом. Они совсем не пугливые, привязываются к хозяину и даже любят фрукты, — с лёгкой тоской в голосе сказала Чэн Ваньюнь. — В детстве двоюродный брат поймал для меня одну такую. Я растила её больше десяти лет. Когда пришло время ехать в столицу, черепаха уже стала больше ладони старшего брата. Дни напролёт неторопливо гуляла и грелась на солнце, а в свободное время я вместе с двоюродным братом, младшим братом и сёстрами ходила к горному ручью ловить для неё речных креветок.

Госпожа Ян удивлённо распахнула глаза.

— Неужели отец и матушка позволяли вам вот так носиться по горам?

Чэн Ваньюнь непонимающе моргнула.

— Нас всегда сопровождали кормилицы, служанки и домашние слуги, да и гуляли мы в собственном поместье. Почему же нельзя? Неужели вы никогда не ловили креветок? А рыбу? Или птиц и зайцев?

Мачеха только радовалась тому, что падчерица не слишком усердствует в учёбе, и никогда не ограничивала её. Более того, нередко сама убеждала отца позволить дочери больше вольностей. Поэтому до самого приезда во дворец жизнь Чэн Ваньюнь была свободной и беззаботной.

Госпожа Ли покачала головой.

— Хотя наша семья и принадлежит к ханьским знамёнам, нас не воспитывали так, как девушек из маньчжурских семей, с детства обучая верховой езде и стрельбе. Дома мы помогали матушке вести хозяйство и счета, занимались рукоделием, изучали наставления для женщин и правила приличия, упражнялись в каллиграфии и игре на цитре. В обычные дни оставалось лишь сопровождать матушку в храмы или посещать приёмы у знакомых семейств. Разве что во время праздников или в Праздник двойной семёрки можно было выбраться погулять по городу.

Только теперь Чэн Ваньюнь осознала, насколько ей повезло. Она переродилась в семье мелкого чиновника, возвысившегося благодаря государственным экзаменам. Семья жила вдали от столицы, отец хоть и был строгим, но без чрезмерности, поэтому она росла свободной и независимой, словно ветер среди гор.

Оказалось, госпожа Ян свободно владела маньчжурским, китайским и монгольским языками, прекрасно разбиралась в музыке, игре в го, живописи и каллиграфии. Госпожа Ли не только обладала выдающимся музыкальным даром, но и одинаково ловко считала на счётах обеими руками, великолепно разбиралась в хозяйственных делах и управлении. Неудивительно, что во дворце Юйцин никто не смел надеяться скрыть от неё растрату или присвоение денег.

А если говорить о самой Чэн Ваньюнь…

Она умела только есть и готовить.

«Выходит, столичные дети и в древности жили в вечной гонке за достижениями».

Выслушав её, госпожа Ян лишь презрительно поджала губы. В душе она всё сильнее негодовала.

«Как такая выросшая среди гор, ничему толком не обученная девчонка вообще сумела привлечь внимание наследного принца?»

Как ни пыталась, понять этого она не могла. Проведя рукой по сверкающей золотой заколке с пионом, госпожа Ян холодно усмехнулась:

— Не зря говорят, что сестрице Чэн во всём сопутствует удача. Дома родители так вас баловали, а теперь и наследный принц благоволит вам. Но всё же позвольте дать совет: наставления для женщин, правила поведения и всё, что касается женских добродетелей, нужно как следует изучить. Иначе однажды, когда будет уже поздно, останется лишь сожалеть.

Чэн Ваньюнь с самым серьёзным видом кивнула:

— С первой частью слов сестры Ян наложница совершенно согласна. Мне и самой кажется, что судьба ко мне необычайно благосклонна. А вот что касается второй… — она несколько раз помахала ладонью перед носом. — Ой, кажется, кто-то только что опрокинул целый кувшин уксуса. От такой кислятины у меня даже в ушах зазвенело — я совсем не расслышала, что сказала сестрица Ян.

— Ты!.. — госпожа Ян задохнулась от возмущения.

Даже госпоже Ли пришлось сдерживать улыбку. Характер у госпожи Чэн был такой, что любой удар словно уходил в вату.

Пусть госпожа Чэн и пользовалась благосклонностью наследного принца, для госпожи Ли она не представляла серьёзной угрозы. А вот госпоже Ян ни в коем случае нельзя было позволить завоевать его расположение. Поэтому госпожу Ли вполне устраивало, если госпожа Чэн станет с ней соперничать. Пока они будут мериться силами между собой, она сама сможет спокойно наблюдать за всем со стороны.

К тому же у неё были и собственные планы на госпожу Чэн. Если та сумеет самостоятельно завоевать симпатию наследного принца, тем лучше — ей самой придётся меньше хлопотать.

— Ну полно вам, все мы здесь одна семья, — мягко произнесла госпожа Ли, примирительным тоном сглаживая неловкость, хотя было очевидно, на чьей стороне она стоит. — Раз сестрица Чэн так искусна в кулинарии, давайте в ночь пятнадцатого числа следующего месяца вместе полюбуемся луной в саду. Тогда сестрице Чэн придётся собственноручно приготовить несколько своих лучших блюд и угостить нас.