Никто не хотел навлекать на себя обвинения в том, что «испортил наследного принца» или «проявил к нему неуважение».
Теперь, когда принцы подросли, всё стало немного легче. Но в детстве…
Дети неизбежно шалят, ссорятся и получают синяки. Однако чрезмерная опека Канси постепенно привела к тому, что братья перестали осмеливаться играть с Иньжэнем — да и желания такого у них больше не было. Он хорошо помнил, как в четыре или пять лет Иньчжи ещё охотно затевал с ним всякие проказы: они вместе лазили по деревьям ловить цикад, вместе сбегали с уроков. Но всякий раз наказание доставалось одному лишь Иньчжи. Супруга третьего ранга Хуэй была возмущена такой несправедливостью и с тех пор намеренно не позволяла сыну проводить время с наследным принцем.
Позже между ними произошла очередная ссора. Иньжэнь уже не помнил, с чего именно всё началось. Но вскоре после этого Иньчжи поймал длинношёрстную жёлто-белую кошку, которую когда-то растила покойная мать Иньжэня, схватил её за хвост и сбросил с искусственной скалы в Императорском саду.
Кошка разбилась насмерть.
Иньчжи специально позвал Иньжэня, чтобы тот увидел всё собственными глазами.
Ранее после смерти матери кошка ещё некоторое время жила во дворце Куньнин. Евнухи и служанки хорошо её знали и каждый день подкармливали, так что жилось ей вполне сносно. Позже, когда женщина из клана Нёхуру стала императрицей, кошку прогнали. Лишь узнав об этом, Иньжэнь забрал её к себе.
Говорили, что мать назвала её Тигрицей. Но нрав у кошки совершенно не соответствовал такому грозному имени. Она была робкой, ласковой и необычайно привязанной к людям. Среди всех дворцовых кошек Тигрица считалась самой трусливой — она не то что с чужими кошками не дралась, ей даже мыши были не по силам. Однажды во время прогулки Тигрица нос к носу столкнулась с огромной крысой, и сама получила от неё укус в лапу.
В детстве Иньжэнь каждый вечер ждал, когда Тигрица придёт к нему. Несмотря на свою пугливость, кошка была удивительно сообразительной: она всякий раз ухитрялась незаметно улизнуть от кормилиц и пробраться в его комнату. Стоило лишь тихонько приподнять полог кровати, как Тигрица легко вспрыгивала на постель, сворачивалась клубком у его ног и засыпала.
Можно было бы сказать, что такая трусиха не способна даже дать отпор крысе. Но однажды монгольская борзая, принадлежавшая вдовствующей императрице, сорвалась с привязи. Иньжэнь с детства немного побаивался собак и тогда невольно отступил. И именно Тигрица первой бросилась вперёд. Вздыбив шерсть и глухо рыча, она бесстрашно встала перед огромным псом, который превосходил её размером в десятки раз, и до конца заслоняла собой хозяина.
Когда случилась беда, Тигрице было уже почти десять лет. Для кошки это был преклонный возраст. После падения все её кости оказались переломаны. Но жизнь ещё не успела окончательно покинуть маленькое тело. Из пасти и носа хлестала кровь, лапы судорожно подёргивались, а глаза, зелёные, словно драгоценные изумруды, неотрывно смотрели на Иньжэня.
Постепенно и они угасли.
Тигрица больше не шевельнулась.
Иньжэнь рыдал так долго, что начал задыхаться. Всё съеденное вышло наружу, а когда желудок совсем опустел, его ещё долго мучили сухие рвотные позывы. Канси пришёл в ярость: собственноручно отсчитал старшему принцу Иньчжи десять ударов плетью и посадил его под домашний арест. Супруга третьего ранга Хуэй получила суровый выговор за то, что плохо воспитала сына, а пожилую кормилицу, помогавшую Иньжэню заботиться о Тигрице, казнили.
Позже Канси велел Иньчжи лично просить прощения. Супруга третьего ранга Хуэй разыскала кошку, точь-в-точь похожую на Тигрицу, и хотела подарить её Иньжэню взамен. Однако Иньжэнь отказался принять подарок и не произнёс ни слова. Даже когда разгневанный Канси отчитал его:
— Неужели ты готов разорвать отношения с родным братом из-за какой-то кошки? Неужели с такой мелочной душой ты достоин быть наследником престола?
Иньжэнь лишь упрямо сжал губы. Глаза покраснели, но он так и не смог заставить себя сказать, что прощает брата.
С тех пор он больше никогда не заводил кошек.
Иньжэня не покидала одна и та же мысль: «Если бы тогда я не забрал Тигрицу к себе, возможно, она до сих пор была бы жива…»
После того случая и остальные братья, наслушавшись наставлений своих матерей, больше не осмеливались сближаться с наследным принцем, опасаясь ненароком вызвать его недовольство.
Более того, Иньжэнь собственными ушами слышал, как супруга третьего ранга Хуэй и супруга третьего ранга И рассуждали между собой:
— Разве дети, когда играют, знают меру? Иньчжи ведь всего на два года старше. Что он вообще мог понимать? И всё из-за какой-то кошки! Прошло уже столько времени, а наследный принц всё никак не успокоится. Вечно смотрит исподлобья. До чего же мелочный! А ведь Иньчжи всё-таки его старший брат.
Так за Иньжэнем и закрепилась слава человека мелочного и злопамятного. Но он с детства был упрям. И даже теперь думал так же:
«Пусть считают меня мелочным. Тогда я не сумел защитить Тигрицу. Неужели после этого мне оставалось лишь притвориться, будто ничего не произошло, и забыть о ней?»
Когда Иньжэню было больно, Канси лишь сурово говорил:
— Мужчина не должен так легко проливать слёзы.
Матушка Лин утешала его иначе. Если наследный принц, заигравшись, ударялся о стол, она с самым серьёзным видом винила во всём мебель:
— Этот стол посмел встать у вас на пути и ударить Ваше Высочество? Служанка сейчас его как следует накажет!
Хэ Баочжун обнимал его и рыдал громче самого Иньжэня. А Иньчжи за спиной насмешливо обзывал брата плаксой и сопливым рёвой.
И только Тигрица до своей погибели молча запрыгивала к Иньжэню на колени и осторожно слизывала с лица его слёзы.
Когда Канси широким шагом вошёл в зал, Иньжэнь с трудом вынырнул из воспоминаний о Тигрице.
Он уже очень давно не позволял себе думать о ней. И сам не понимал, почему именно сегодня память вновь привела его к ней.
Возможно, всё дело было в той кошке, мелькнувшей перед ним у ворот дворца. Она всколыхнула давно похороненные воспоминания, и сердце Иньжэня до сих пор не могло успокоиться.
Первым Канси решил проверить знания наследного принца. Он привёл строку из «Четверокнижия»:
— Каждый поступок благородного мужа из поколения в поколение становится для Поднебесной путём, каждое деяние — законом, а каждое слово — образцом. Как ты понимаешь эти слова?
Иньжэнь сложил руки в почтительном поклоне и ответил:
— Докладываю отцу-императору: здесь говорится, что поступки благородного мужа способны на долгие времена указывать всей Поднебесной путь, его деяния — становиться законом, а слова — образцом, которому будут следовать люди.
Канси уже знал, что наследный принц сегодня целый день бездельничал, а потом ещё и объелся так, что пришлось принимать желудочное снадобье. Он лишь спокойно взглянул на сына и тут же спросил:
— Почему же благородный муж может стать для Поднебесной путём, законом и образцом?
Иньчжи и Иньши переглянулись в растерянности. Они проходили тот же раздел, что и наследный принц: наставник пока лишь велел заучить этот отрывок наизусть, ещё не объясняя его смысла, а потому никто не ожидал, что государь станет расспрашивать так подробно. Иньчжи уже покрылся холодным потом, лихорадочно перебирая в памяти все главы «Срединного и неизменного», боясь, что следующий вопрос достанется ему. Иньши же сохранял спокойствие: к Четверокнижию и Пятикнижию у него всегда были особые способности, поэтому даже те места, которые наставник ещё не успел разобрать, он давно знал наизусть. Что же до остальных младших братьев, они и вовсе окончательно растерялись.
Немного поразмыслив, Иньжэнь ответил:
— В «Книге песен» сказано: «Там не вызывай неприязни, здесь не навлекай презрения. День и ночь стремись сохранить доброе имя». Иными словами, благородный муж должен во всём следить за собой. Тот, кто поступает иначе, не сможет снискать добрую славу в Поднебесной. Выше в книге также сказано: «Триста правил благопристойности и три тысячи установлений могут быть исполнены лишь достойным человеком». Ваш сын полагает, что человек должен прежде воспитать в себе добродетель и постичь Путь. Лишь тогда он сможет по-настоящему следовать правилам благопристойности, а его поступки станут для Поднебесной законом.
Ответ оказался вполне достойным, и недовольство, которое ещё недавно испытывал Канси, немного улеглось. Он слегка махнул рукой и перевёл взгляд на следующего сына.
— Старший.
— Ваш сын здесь, — Иньчжи, обливаясь потом, выступил вперёд.
Канси раздражённо нахмурился.
— Я ещё даже вопрос не задал. Чего ты уже дрожишь? Или опять последние дни не удосужился как следует учить книги? Мне доложили, что Солхо раздобыл для тебя отличного коня. Говорят, ты так им увлёкся, что уже готов поселиться в конюшне. Так это?
Солхо был отцом супруги третьего ранга Хуэй и служил управляющим Императорскими конюшнями при Управлении дворцового хозяйства, так что тайком подарить хорошего коня собственному внуку для него не составляло никакого труда. Но стоило Канси произнести это вслух при всех, и смысл его слов сразу приобрёл совсем иной оттенок.
Иньчжи поспешно опустился на колени и принялся объяснять:
— Докладываю отцу-императору. Коня ваш сын выпросил у матушки, а она попросила деда купить его за пределами дворца. Хотя ваш сын и любит верховую езду, учёбой он не пренебрегает и ежедневно исправно выполняет все задания. Просто ваш сын от природы не слишком способен к изучению китайской словесности…
— Раз уж знаешь, что не силён в ней, почему не занимаешься вдвое усерднее? — холодно заметил Канси.
Он не стал выводить сына на чистую воду. Сделав замечание, которого было вполне достаточно, Канси выбрал один из самых простых вопросов, позволил Иньчжи ответить и на этом оставил его в покое.
Когда очередь дошла до Иньши, всё прошло ещё легче. Канси подряд задал ему несколько вопросов по толкованиям конфуцианских канонов, Иньши отвечал спокойно и обстоятельно. Он не просто пересказывал комментарии учёных, а высказывал собственные размышления и выводы, к которым пришёл во время занятий. Канси слушал, то и дело одобрительно кивая, и остался чрезвычайно доволен. Тут же он велел пожаловать третьему принцу полный письменный набор.
Поблагодарив за милость, Иньши не смог скрыть довольной улыбки, промелькнувшей на худом светлом лице.
«Матушка непременно обрадуется, когда узнает об этом».
Младшие принцы ещё не успели пройти всё Четверокнижие и Пятикнижие. Иньчжэнь показал себя вполне достойно. Подойдя к нему, Канси задал несколько вопросов по «Беседам и суждениям», убедился, что сын отвечает без запинки, затем посмотрел его прописи, потрепал мальчика по голове и с улыбкой сказал:
— Учишься хорошо. Теперь побольше упражняйся в каллиграфии.
Дальше… Пятый принц Иньци с малых лет воспитывался при вдовствующей императрице, поэтому до сих пор с трудом говорил по-китайски. К тому же мальчик был молчалив и медлителен. Канси просмотрел его прописи, отметил ошибки едва ли не в восьми иероглифах из десяти, но, встретившись с по-детски простодушным взглядом сына, не смог заставить себя отчитать его и лишь неохотно произнёс:
— По крайней мере, теперь все иероглифы у тебя одного размера. Уже есть успехи.
Седьмой принц Инью страдал болезнью ног и с детства отличался слабым здоровьем. Канси лишь расспросил, хорошо ли сын ест и спит и не смеют ли слуги относиться к нему небрежно, после чего перешёл дальше.
Иньсы тем временем стоял, крепко сжав маленькие кулаки, и с надеждой смотрел, как Канси берёт его тетради. Но в этот миг в зал вошёл Лян Цзюгун, опустился на колени и доложил:
— Государь, вдовствующая императрица приглашает Ваше Величество побеседовать во дворце Ниншоу.
Канси отложил тетради и, обернувшись к Иньжэню, сказал:
— Остальных проверишь вместо меня.
Услышав это, Иньсы медленно опустил голову и разжал кулаки. Разочарование захлестнуло его с головой.
Внезапно на плечо легла пухлая рука. Обернувшись, Иньсы увидел улыбающегося девятого принца Иньтана, который, наклонившись к самому его уху, прошептал:
— Вот повезло! Второй брат никогда никого не наказывает. Я сегодня только и делал, что гонял сверчков, даже книги не открывал. Ну и удача же мне улыбнулась!
«А ведь я добросовестно выучил всё, что было задано…» — подумал Иньсы и молча смотрел вслед высокой фигуре Канси, исчезавшей за дверью.
Ему тоже хотелось, чтобы отец-император погладил его по голове и похвалил.
