Во дворце весне всегда придавали особое значение. Совсем недавно, в день Хай* второго месяца весны, состоялся весенний земледельческий обряд. С раннего утра государь отправился в сад Фэнцзэ, где совершил церемонию встречи весны: символически ударил по глиняному быку и собственноручно провёл первую борозду. Супруга первого ранга из рода Тунцзя, несмотря на болезнь, тоже прибыла к Алтарю Первой шелковицы на озере Бэйхай в Западных садах, чтобы исполнить обряд сбора тутовых листьев. Поэтому и повседневные блюда весной во дворце неизменно готовили с особой тщательностью и размахом.

Развесив одежду, Битао продолжала неторопливо обмахивать жаровню.

— Госпожа ещё не знает, но в это время года во дворце чуть ли не восемь дней из десяти едят хого. Сегодня утром я заглянула в список блюд — так и оказалось. На ужин приготовили лепёшки из жёлтого проса, ассорти закусок, хого с бараниной и блюдо из пяти пряных овощей. Что прикажете подать?

«Настоящее старое пекинское хого с бараниной?»

Услышав это, Чэн Ваньюнь невольно сглотнула, но, стараясь сохранить невозмутимый вид, произнесла:

— Днём я не ела сладостей. Тогда пусть принесут всё.

Битао даже не заметила, как загорелись глаза госпожи. Она спокойно поднялась и пошла отдавать распоряжения младшей дворцовой служанке, напоследок ещё раз наказав:

— Не забудь попросить, чтобы нарезали побольше рубца, принесли шпинат и тофу для хого. И пусть приготовят несколько разных соусов.

Чэн Ваньюнь мысленно пришла в полный восторг от такой заботы, но тут же спохватилась:

— Я ведь только сегодня сюда переехала. Не будет ли слишком, если уже с первого ужина начну просить то одно, то другое? Может, дать им с собой немного серебра?

Во время ожидания отбора во дворце Чжунцуй она успела усвоить небольшой дворцовый урок: без серебра горячей еды не дождёшься. Таков был опыт дочери семейства Чэн, которая когда-то экономила настолько, что даже евнухи, приносившие еду, бросали на неё недовольные взгляды.

Закончив укладывать госпоже причёску с двумя пучками и украсив её шёлковыми цветами, Цинсин с улыбкой ответила:

— Госпоже не о чем беспокоиться. Наоборот, раз вы только прибыли, никто не посмеет вас обидеть. Вот увидите — всё принесут как положено. К тому же госпожа Ли очень строго следит за хозяйством. Всё, что вы попросили, входит в установленную норму, так что они не осмелятся ничего утаить.

Только теперь Чэн Ваньюнь узнала, что, хотя она всего лишь наложница наследного принца без официального ранга, ежедневно ей полагались один цзинь** мяса, один цзинь мяса с овощами, два цзиня сезонных овощей и фруктов, по одному цзиню соевого соуса, уксуса и масла, по одному блюду каждого вида лепёшек — по тридцать штук на блюдо, по одному цзиню различных молочных чаёв, а также крупы, бобовые, рис, мука, соленья, яйца и многое другое.

И действительно, едва младшие дворцовые служанки успели расставить столы, как евнухи, доставлявшие еду, один за другим поспешно вошли во двор.

Во дворце считалось, что блюда обязательно должны подаваться в чётном количестве. Поэтому Чэн Ваньюнь с изумлением наблюдала, как евнухи внесли два медных котла для хого и два высоких чайника с длинными носиками: в одном был прозрачный бульон с редькой, в другом — куриный.

Следом появились восемь тарелок тонко нарезанной баранины, четыре блюда с продуктами для хого, четыре холодные закуски, четыре горячих блюда, четыре вида соусов, а ещё каша, суп, лепёшки и сладости… Два квадратных обеденных стола вскоре оказались заставлены так плотно, что свободного места почти не осталось.

Особенно старался молодой евнух, возглавлявший остальных. Подсыпав в котлы древесный уголь, он даже опустился перед Чэн Ваньюнь на колени, приветствуя её, а затем поставил рядом керамический сосуд с двумя ручками.

— Желаю госпоже Чэн благополучия. Баранина считается горячей по своей природе и после неё во рту нередко остаётся тяжесть. Здесь свежевыжатый грушевый сок. Мой наставник специально велел передать его госпоже в знак своего почтения.

Чэн Ваньюнь велела Цинсин достать небольшой кусочек серебра и наградить евнуха.

— Как тебя зовут? И кто твой наставник?

— Вашего покорного слугу зовут Саньбао. Мой наставник — главный повар чайной кухни дворца Юйцин, евнух Чжэн Лундэ.

Чэн Ваньюнь с улыбкой кивнула.

— Передай своему наставнику мою благодарность.

Когда молодой евнух ушёл, она сразу повернулась к Цинсин:

— Сколько всего у нас во дворце главных поваров?

— Чайная кухня состоит из двух частей — передней и задней, всего там шестнадцать очагов. Передними восемью заведуют четыре главных повара — они готовят исключительно для наследного принца. Задними восемью тоже ведают четыре главных повара, но уже для младшей супруги наследного принца и наложниц наследного принца, — объяснила Цинсин и после короткого колебания добавила: — Евнуха Чжэна недавно наказала госпожа Ли, лишив месячного жалованья. Говорят, он уже стар, язык стал плохо слушаться… то есть вкус подводить начал: во время дежурства блюда нередко получались то слишком солёными, то пресными. Кормилица Цзинь даже требовала отправить его обратно в Управление дворцового хозяйства.

«Вот оно что, — подумала Чэн Ваньюнь, опуская тонкий ломтик баранины в кипящий бульон. — А я ещё удивлялась, с чего бы кому-то вдруг искать моего расположения. Если уж и заискивать, то скорее перед госпожой Ян».

Впрочем, будь то случайное проявление доброй воли или попытка заранее заручиться её поддержкой, Чэн Ваньюнь не придала этому особого значения. Сейчас не существовало ничего важнее ужина.

Баранина оказалась с тонкими прослойками жира, нарезанная почти прозрачными ломтиками. Мясо было нежным, без малейшего запаха. К нему подали ароматный кунжутный соус, соус из маринованных цветков шнитт-лука и креветочную пасту — каждый по-своему превосходный. Горячее хого быстро разогнало вечерний холод, и Чэн Ваньюнь с огромным удовольствием поужинала. Второй котёл, к которому никто так и не притронулся, вместе с нетронутыми блюдами она велела Цинсин и Битао отнести Тяньцзиню и остальным, чтобы те разделили угощение между собой.

Наевшись до отвала, Чэн Ваньюнь отпустила всех слуг, растянулась на кане, лениво покачивая ногой, и, негромко напевая себе под нос, смотрела в окно. Вдоль галереи один за другим загорались дворцовые фонари, мягко мерцая в сгущавшихся сумерках, словно светлячки.

От бездумного созерцания постепенно стало клонить в сон. Веки уже почти сомкнулись, когда за спиной неожиданно раздался чистый, словно журчание родника, голос:

— Что это ты поёшь?

Чэн Ваньюнь резко обернулась и в ту же секунду вскочила, торопливо приводя себя в порядок. Сделав вид, будто ничего необычного не произошло, она с нарочитым спокойствием спустилась с кана, надела туфли и чинно присела в поклоне.

Но в голосе всё равно невольно прозвучали жалобные нотки:

— Приветствую наследного принца. Наложница предстала перед вами в неподобающем виде. Прошу наследного принца простить мою неучтивость.

«Неужели полоса невезения для меня ещё не закончилась?..»

На самом деле Чэн Ваньюнь вовсе не была глупой. За те десять с лишним лет, что прожила в эпоху Цин, она прекрасно успела понять, насколько здесь ценят происхождение и как охотно используют брачные союзы для укрепления связей и создания влиятельных группировок. Если рассуждать здраво, они с госпожой Ян вошли во дворец в один день. Её собственное происхождение было самым обычным, поэтому никак не могла именно она первой разделить ложе с наследным принцем. Как ни посмотри, наследный принц прежде всего должен был оказать честь семье Ян — всё-таки отец госпожи Ян занимал должность главы соляной администрации Лянхуая. А к ней можно было прийти и несколькими днями позже.

Но наследный принц, похоже, вовсе не собирался следовать привычным правилам.

Опустив голову, Чэн Ваньюнь случайно встретилась взглядом с Цинсин и Битао, стоявшими за дверью с тревогой на лицах. На миг они молча переглянулись, одинаково ощущая безысходность.

«Ну почему наследный принц так любит появляться совершенно неожиданно? — мысленно простонала Чэн Ваньюнь. — Это ведь уже второй раз за день! Если переживу сегодняшний вечер, обязательно придумаю вместе с Цинсин, Тяньцзинем и остальными какой-нибудь условный сигнал, чтобы заранее предупреждать о его приходе».

От испуга глаза её уже начали предательски краснеть, но именно в этот момент она твёрдо приняла это решение.

Иньжэнь же с невольной улыбкой смотрел на девушку напротив — с распущенными волосами, в домашней одежде и мягких домашних туфлях.

Он тоже никак не мог её понять.

Первый день во дворце — а госпожа Чэн спокойно распорядилась подать ужин, вдоволь поела и уже собиралась ложиться спать.

Между тем и госпожа Ли, и госпожа Ян ещё заранее отправили людей караулить у боковых ворот. Сами же успели переодеться в новые наряды, заново уложить волосы, привести в порядок лицо и теперь чинно ожидали в своих покоях вестей из передней части дворца.

Даже ужин они откладывали до тех пор, пока не станет ясно, куда именно направится наследный принц.

Сам Иньжэнь целый день провёл в Южном кабинете, слушая ожесточённые словесные поединки между Соготу и Минчжу. От бесконечных государственных дел голова уже шла кругом. Вдобавок государь то и дело спрашивал его мнение по вопросам управления. Иньжэнь не мог открыто поддержать собственного дядю, но и не имел права дать Минчжу повод для нападок, поэтому каждое слово приходилось по многу раз взвешивать, прежде чем произнести вслух. К вечеру он смертельно устал.

Изначально Иньжэнь вовсе не собирался идти в задние покои. Но Хэ Баочжун доложил, что у боковых ворот дежурят евнухи из восточного и западного боковых павильонов. Однако, перечисляя их, он почему-то не упомянул людей госпожи Чэн. В памяти Иньжэня вдруг всплыл надкушенный кусочек пирожного, замеченный днём, и любопытство само собой взяло верх.

Поэтому, когда Хэ Баочжун вновь вошёл спросить, куда сегодня следует направиться, Иньжэнь, задумчиво погладив подбородок, с улыбкой ответил:

— К госпоже Чэн. И не надо никого предупреждать. Просто пойдём.

Любопытство было полностью удовлетворено. Госпожа Чэн и в самом деле его не разочаровала. Видя её лицо, на котором одновременно читались сожаление, растерянность и жалобная обида, Иньжэнь едва сдерживал смех.

Он нарочно кашлянул, но не велел ей подняться. Неспешно усевшись в кресло, наследный принц будто невзначай бросил взгляд на водяные часы и с притворным удивлением спросил:

— Судя по твоему наряду, ты уже собиралась ложиться спать?

— Н… Наложница с детства привыкла рано ложиться. Прошу наследного принца не судить слишком строго.

Щёки Чэн Ваньюнь сами собой вспыхнули.

«Я же думала, посторонних уже не будет. Хотелось просто переодеться во что-нибудь поудобнее. Эти маньчжурские одежды, да ещё и головной убор — такая тяжесть…»

— А что за песню ты сейчас напевала? — словно ничего не заметив, непринуждённо сменил тему Иньжэнь. — Мелодия показалась мне весьма необычной. Никогда прежде такой не слышал.

Но этот вопрос заставил Чэн Ваньюнь смутиться ещё сильнее.

Она лихорадочно пыталась придумать объяснение и наконец неуверенно пробормотала:

— Это… народная песенка моей родины. Ничего особенного, недостойна слуха столь высокого человека.

— Вот как? И как же она называется? Кто её сочинил?

— Э-э… называется… «Сине-белый фарфор»***. Кажется, её написал какой-то учёный по фамилии Чжоу. Наложница лишь слышала, как младший брат пел её после одного литературного собрания, поэтому почти ничего о ней не знает…

С каждым словом Чэн Ваньюнь всё ниже опускала голову.

«Есть здесь где-нибудь нора, чтобы немедленно в неё провалиться?!»

*День Хай — один из дней традиционного шестидесятеричного китайского календарного цикла; соответствует знаку Свиньи. 

**Цзинь — традиционная китайская мера веса; в эпоху Цин составляла примерно 600 г. 

***«Сине-белый фарфор» — популярная песня тайваньского певца Джея Чоу, выпущенная в 2007 году.