Неожиданная благосклонность наследного принца и саму Чэн Ваньюнь немного сбила с толку. Но не настолько же она была глупа, чтобы собственноручно оттолкнуть его. Поэтому Чэн Ваньюнь добросовестно исполняла всё, что полагалось наложнице наследного принца.
После того как вечером они вдоволь предались любовным утехам, Чэн Ваньюнь сама предложила ему вместе искупаться. В ответ наследный принц, слегка покраснев, с укором произнёс:
— Тебе… тебе стоит быть сдержаннее.
«Ха. Мужчины…»
Подперев голову тонкой рукой, Чэн Ваньюнь молча смотрела на него.
Она лениво лежала на боку, укрывшись лишь красным парчовым одеялом с золотым узором и вышитыми утками-мандаринками. Из-под него выглядывало белоснежное плечо, и сочетание алого с белым напоминало цветущую красную сливу на снегу.
В следующее мгновение Иньжэнь легко поднял её на руки и перенёс в большую купальную бочку.
Когда они наконец вышли из воды, смыв с себя все следы недавней близости, Чэн Ваньюнь уже не хотелось шевелить и пальцем.
Наследный принц даже выставил Цинсин и Битао за дверь и сам осторожно вытер ей волосы полотенцем.
Тёплый свет ламп мягко озарял комнату. В бронзовом зеркале отражалась молодая женщина в тонкой накидке: с белоснежным лицом и улыбающимися глазами.
Иньжэнь невольно засмотрелся на её отражение, пока на щеках девушки, казавшейся почти прозрачной в этом золотистом свете, не проступил лёгкий румянец. Сам он сегодня тоже был не слишком сдержан, поэтому лицо слегка горело. Отведя взгляд, Иньжэнь, словно ища тему для разговора, неожиданно спросил:
— В семье у тебя было домашнее имя?
Вопрос прозвучал совершенно неожиданно. Чэн Ваньюнь, державшая в руках гребень, на мгновение растерялась.
— Отец с матерью звали меня А-Юнь. Но это нельзя назвать каким-то особым домашним именем.
— Вот и хорошо. Тогда я буду звать тебя А-Вань.
Чэн Ваньюнь молча посмотрела на него.
«Он что, решил, будто переставить один слог — это верх остроумия?»
Иньжэнь рассмеялся. Все мысли Чэн Ваньюнь были написаны у неё на лице.
«Какая же она забавная», — подумал он.
На следующий день как раз был выходной у наставников, поэтому Иньжэню не нужно было идти в Императорский учебный зал, достаточно лишь выполнить ежедневные задания. Потому в этот раз он позволил себе поспать подольше и поднялся только в начале часа Дракона*.
Проснувшись, наследный принц позвал нескольких юношей из своей свиты на тренировочное поле: они вместе поупражнялись в кулачном бою, затем несколько кругов проскакали верхом. Вернувшись весь в поту, Иньжэнь искупался и переоделся — к тому времени уже наступил час Змеи**. Лишь тогда он услышал, как старшая служанка Чэн Ваньюнь внесла в её покои воду для умывания.
Сначала Иньжэнь собирался вернуться в свои покои, чтобы заняться книгами, но затем ему вдруг захотелось посмотреть, чем его наложница занимается целыми днями. Он велел Хэ Баочжуну сходить за книгой, а сам снова устроился в том самом кресле и, удобно развалившись, принялся читать роман.
Очень скоро выяснилось, что даже проснувшись, Чэн Ваньюнь ещё долго нежилась в постели. Иньжэнь невольно поднял взгляд на водяные часы. Судя по времени, завтрак она уже благополучно проспала и теперь могла сразу переходить к обеду.
На самом деле утром Чэн Ваньюнь уже просыпалась. Не обнаружив рядом Иньжэня, она вполне логично решила, что наследный принц ушёл на занятия.
«Как же хорошо, что мне не нужно ни учиться, ни ходить на работу», — удовлетворённо подумала она.
После этого перевернулась на другой бок и снова сладко уснула — до тех пор, пока Цинсин, окончательно потеряв терпение, не подняла её с постели.
Поэтому, закончив умываться, Чэн Ваньюнь вышла из внутренних покоев и уже собиралась велеть Тяньцзиню вынести кресло во двор, чтобы понежиться на солнышке, как вдруг увидела наследного принца. Тот, лениво развалившись в кресле, ел виноград и читал роман. Чэн Ваньюнь так и застыла на месте.
Повернув голову, она выразительно посмотрела на Цинсин: «Почему наследный принц до сих пор здесь?»
Цинсин столь же выразительно ответила взглядом: «Он вообще никуда не уходил».
Иньжэнь уже успел отложить книгу. Напустив на себя строгий вид, он подозвал её:
— Подойди.
Втянув голову в плечи, Чэн Ваньюнь покорно приблизилась. На душе у неё стало совсем тоскливо.
«Если бы я знала, что он не ушёл, непременно встала бы пораньше…»
Иньжэнь, как и вся семья Канси, придавал большое значение правильному распорядку дня и заботе о здоровье. Поэтому привычка Чэн Ваньюнь спать почти до полудня и вовсе пропускать утреннюю трапезу подверглась самому строгому осуждению. Наследный принц распорядился, чтобы впредь она непременно вставала в час Дракона, не залёживалась в постели и ни в коем случае не пропускала завтрак.
Чэн Ваньюнь смиренно признала свою ошибку, а затем, заискивающе улыбнувшись, преподнесла Иньжэню в качестве примирения два лёгких поцелуя.
Наследный принц, которого оказалось удивительно легко умилостивить, великодушно махнул рукой:
— Ладно, ступай. Занимайся чем хочешь, не обращай на меня внимания. Мне нужно учиться.
Чэн Ваньюнь так и подмывало спросить, почему Иньжэнь непременно решил заниматься именно здесь, но тут же подумала, что это было бы уже слишком. Госпожа Ян и младшая супруга наследного принца Ли были бы счастливы, если бы наследный принц хоть раз заглянул к ним, пусть даже лишь переступил порог и сразу ушёл, а она ещё смеет привередничать.
Иньжэнь проводил Чэн Ваньюнь взглядом. Выйдя во двор, она распорядилась принести ещё одно плетёное кресло и поставить его под деревом, затем велела расположить рядом небольшой столик, принесла тарелку с фруктами, немного поела, потом пошла полюбоваться рыбками. Вскоре Чэн Ваньюнь попросила Цинсин подать тазик и принялась вылавливать рыбью икру. Когда одна из рыб с силой хлестнула хвостом, обдав её лицо водой, она лишь звонко рассмеялась.
Затем пришёл молодой евнух из дворцовой кухни, и Чэн Ваньюнь лично объяснила ему, что приготовить к обеду: рис с тушёной курицей в густом соусе, суп из зимней дыни с сушёными морскими гребешками, жареные сердцевины китайской капусты, свинину с весенними побегами бамбука и обжаренные овощные фрикадельки. Иньжэнь ещё размышлял, что же это за новое блюдо — тушёная курица в густом соусе, — а молодой евнух уже ловко отбил поклон, попрощался и, получив награду, радостно отправился обратно.
Когда Иньжэнь жил во дворце Цяньцин, его трапезы лично расписывал отец-император. Всё было продумано до мелочей: какие продукты следует есть в каждый сезон, как сочетать мясные и овощные блюда, сколько именно подавать за один раз. Пища не должна была быть слишком жирной, жареное подавали крайне редко, а сам Канси придерживался правила не наедаться досыта, откладывая палочки уже на шесть-семь десятых насыщения. Иньжэнь же обычно терял аппетит, едва утолив треть голода, и предпочитал остаться полуголодным, чем заставлять себя есть дальше.
В Восточном дворце мало что изменилось. Муж кормилицы Лин, Лин Пу, ведал Управлением дворцового хозяйства, а сама кормилица распоряжалась подавать почти те же блюда, что и во дворце Цяньцин. У младшей супруги наследного принца, госпожи Ли, тоже не находилось никаких необычных замыслов. Дворцовая пища давно перестала вызывать у Иньжэня хоть какой-то интерес, и каждая трапеза была для него не более чем обязанностью. Поэтому прежде ему ещё никогда не доводилось наедаться так досыта.
Хэ Баочжун был уже на грани слёз.
Если названный отец узнает, что сегодня произошло, одной поркой ему точно не отделаться.
Иньжэнь съел целую миску риса с тушёной курицей в густом соусе, несколько жареных овощных фрикаделек и выпил две пиалы супа. Госпожа Чэн Ваньюнь сказала, что сейчас как раз сезон китайской капусты, а потому её сердцевины, обжаренные до ярко-зелёного цвета, получились особенно нежными и сладковатыми. И правда, стоило откусить кусочек, как лёгкая свежесть сразу перебивала жирность фрикаделек. Затем госпожа Чэн заметила, что весенние побеги бамбука сейчас тоже в самом соку — хрустящие, сочные и необыкновенно вкусные.
Стоявший рядом Хэ Баочжун отчаянно строил глазами знаки, едва не окосев от усердия, но наследный принц даже не посмотрел на него. Лишь доев всё до конца и поднявшись из-за стола, Иньжэнь почувствовал, как тяжело распирает живот.
Но госпожа Чэн тут же с улыбкой сказала:
— Из дворцовой кухни прислали два кувшинчика настоя боярышника и копчёной сливы, охлаждённых в колодце. Сегодня особенно жарко. Можно выпить его во дворе — это поможет пищеварению.
Хэ Баочжун решил, что госпожа Чэн приглашает наследного принца прогуляться по двору. Однако госпожа Чэн велела расстелить под виноградной лозой плетёную циновку и положить пару больших подушек, после чего с воодушевлением увела туда наследного принца. Затем распорядилась поставить небольшой столик и подать блюдо горячего картофеля, обжаренного в масле, уверяя, что с настоем боярышника и копчёной сливы это просто бесподобное сочетание.
«Да как же это поможет пищеварению?!» Хэ Баочжун потерял дар речи.
Так они и расположились рядом, полулёжа, прислонившись друг к другу. Битао принесла две тонкие бамбуковые трубочки, и каждый взял по кувшинчику прохладного настоя. Они слушали шум ветра, любовались облаками и неторопливо пили.
Иньжэнь уже и не помнил, когда в последний раз вот так беззаботно проводил время.
Чэн Ваньюнь рядом неторопливо потягивала кисло-сладкий настой из копчёной сливы и, запрокинув голову, рассеянно смотрела в небо. Иньжэнь спросил, о чём она думает.
— Ни о чём. Когда просто бездельничаешь, лучше вообще ни о чём не думать — тогда и отдыхать приятнее. Попробуйте сами.
Иньжэнь невольно рассмеялся.
Она всегда умудрялась с совершенно серьёзным видом говорить невероятные вещи.
И всё же Иньжэнь решил попробовать. Неожиданно оказалось, что этот способ — выбросить из головы все мысли, большие и малые, — действительно чем-то напоминал медитацию, даря удивительное спокойствие.
Это чувство не покидало Иньжэня даже после того, как днём он закончил заниматься и получил устный указ Канси явиться на проверку своих знаний. В душе всё ещё царило умиротворение.
Позади, понурив голову, ковылял Хэ Баочжун, неся книжный короб наследного принца. Каждый шаг давался ему с трудом. Увидев жалкий вид евнуха, Иньжэнь похлопал его по большой круглой голове.
— Ну хватит. Подумаешь, названный отец отвесил тебе несколько ударов палкой. Когда вернёмся, кормилица Лин даст тебе лечебное масло. Помажешься несколько раз, а потом я разрешу тебе пару дней отдохнуть.
Хэ Баочжун болезненно поморщился.
— Слуге несколько ударов нипочём. Но у Вашего Высочества слабый желудок. Если бы вы и впрямь себе навредили, мне не искупить этой вины, даже отдай я собственную голову.
— Да не настолько всё серьёзно, — неловко кашлянув, ответил Иньжэнь. — В следующий раз… буду есть поменьше.
Названным отцом Хэ Баочжуна был Лян Цзюгун — главный евнух при Канси. В детстве наследный принц доставил окружающим немало хлопот своим аппетитом. Он был из тех детей, которых невозможно заставить есть: стоило попытаться накормить, как евнухам приходилось бегать за маленьким Иньжэнем чуть ли не по всему дворцу Цяньцин. Мало того что он почти ничего не ел, так ещё и испортил себе желудок постоянным недоеданием. Тогда Лян Цзюгун специально выбрал для Иньжэня в пару юного евнуха с отменным аппетитом, чтобы тот ел вместе с наследным принцем и своим примером уговаривал принца не отказываться от пищи. Этим евнухом и оказался Хэ Баочжун.
В результате Хэ Баочжун с самого детства ел за двоих и теперь раздался чуть ли не до ста двадцати килограммов.
Как любил повторять Лян Цзюгун: даже откормленные свиньи из императорского хозяйства были не такими упитанными, как Хэ Баочжун.
И по сей день Хэ Баочжун отвечал за то, чтобы наследный принц исправно ел. За долгие годы ему удалось привести желудок Иньжэня в порядок, и тот уже давно не притрагивался к лекарствам. На этот раз наследный принц впервые за долгое время объелся, и сразу после полудня пришлось открывать лекарский короб. Разве мог Лян Цзюгун не рассердиться и не наказать Хэ Баочжуна несколькими ударами палкой?
Из-за того что пришлось выпить лекарство, наследный принц и евнух немного задержались. Иньжэнь быстрым шагом направился дальше. Когда они проходили мимо ворот дворца Юйцин, с крыши, крытой глазурованной черепицей, вдруг донеслось кошачье мяуканье. Иньжэнь машинально поднял голову и успел заметить лишь мелькнувший жёлтый пушистый хвост.
Хэ Баочжун удивлённо воскликнул:
— Разве это не кошка госпожи Ян? Как она здесь оказалась?
Один из молодых евнухов, знавший всю историю, поспешил объяснить:
— У госпожи Ян в последнее время по всему телу появилась зудящая сыпь. Лекарь сказал, что, вероятно, причина в кошачьей шерсти. Несколько дней назад кошку выбросили в сад и оставили там на произвол судьбы.
Иньжэнь ещё раз взглянул в ту сторону, и неприязнь к госпоже Ян стала лишь сильнее.
Когда он вошёл в Императорский учебный зал, все братья уже были в сборе. Пришёл даже шестилетний десятый принц Иньэ, который совсем недавно начал посещать занятия.
Стоило наследному принцу переступить порог, как шумные разговоры мгновенно смолкли. Все разом принялись приветствовать его и опускаться на колени, но Иньжэнь не стал дожидаться, пока они завершат поклон.
— Поднимайтесь.
Сам он спокойно прошёл вперёд и молча занял своё место.
За спиной слышался приглушённый шёпот. Братья то и дело обменивались взглядами. Все при встрече ограничивались только положенным приветствием:
— Приветствуем наследного принца! Да здравствует Ваше Высочество!
Подойти к нему, как прежде, с шуткой или непринуждённым разговором не решался никто.
Иньжэнь прекрасно понимал, что братья относятся к нему с почтением. Но вместе с тем понимал и другое: они были вынуждены держаться от него на расстоянии.
*Час Дракона — временной период с 7:00 до 9:00.
**Час Змеи — временной период с 09:00–11:00.
