Задние жилые покои были довольно просторными: главный корпус насчитывал пять пролётов по фасаду и три в глубину, а по обеим сторонам располагались боковые комнаты. От главных покоев наследного принца их отделяли два внутренних двора, тогда как до галерей, где жили дворцовые служанки и евнухи, а также до боковых ворот, через которые ежедневно доставляли овощи, мясо, уголь и дрова, было всего две двери. Такое расположение трудно было назвать удачным.

Кормилица Цзинь провела Чэн Ваньюнь через ворота во двор. Не считая прислуги, занимавшейся тяжёлой работой, на свободной площадке перед главным корпусом её уже ожидали, стоя на коленях, четыре дворцовые служанки и четыре евнуха.

— Приветствуем госпожу Чэн. Желаем госпоже долгих лет и благополучия.

Сложив руки перед собой, кормилица Цзинь сказала:

— Госпожа может не беспокоиться. Все они были отобраны Управлением дворцового хозяйства после самого тщательного отбора. Госпожа Ли лично распорядилась, чтобы к вам направили лишь самых смышлёных и знающих дворцовые правила людей.

— Благодарю старшую сестру Ли за заботу, — застенчиво улыбнулась Чэн Ваньюнь кормилице Цзинь и негромко велела всем подняться.

Пока евнухи и служанки поднимались, она украдкой окинула их взглядом. Никто не смел поднять головы — все чинно смотрели лишь себе под ноги.

Люди, которых госпожа Ли выделила ей в услужение, были совсем молоды — почти ровесники самой Чэн Ваньюнь. Этого оказалось достаточно, чтобы она сделала для себя кое-какие выводы. Поэтому Чэн Ваньюнь не стала сразу запоминать всех поимённо. Она лишь наугад выбрала двоих, которые выглядели немного старше и спокойнее остальных, велев им показать ей задние жилые покои, тогда как прочим приказала пока заниматься своими обязанностями и ожидать, когда она официально призовёт их к себе.

Кормилица Цзинь внимательно слушала её распоряжения. Убедившись, что Чэн Ваньюнь и впрямь намерена сначала осмотреть своё новое жилище, она слегка присела в поклоне.

— Эти покои госпожа Ли распорядилась привести в порядок ещё в прошлом месяце. По её приказу даже открыли дворцовые кладовые и заменили всю мебель новой. Осмотритесь спокойно. Если чего-то недостаёт или окажется неудобным, непременно скажите мне… Время уже позднее. Госпожа поднялась ещё затемно и, должно быть, успела утомиться. Не смею больше беспокоить, позвольте откланяться.

— Сегодня я доставила вам столько хлопот, — Чэн Ваньюнь слегка отступила в сторону, отвечая на поклон, и протянула кормилице кошелёк с одним ляном серебра. — Благополучного пути, кормилица.

Лишь проводив взглядом кормилицу Цзинь до тех пор, пока та не скрылась за поворотом крытой галереи, Чэн Ваньюнь неторопливо обернулась. Двое выбранных ею слуг уже с нетерпением смотрели на новую госпожу.

— Как вас зовут? — спросила Чэн Ваньюнь, медленно шагая по двору. — Когда вы поступили во дворец? Где прежде несли службу?

Оба поспешно ускорили шаг, занимая место чуть позади неё — один слева, другая справа.

— Докладываю госпоже, — первой заговорила служанка. — Вашу покорную слугу зовут Цуйэр. Во дворец я поступила позапрошлой весной, после отбора, проведённого Управлением дворцового хозяйства. Прежде служила в Прачечном управлении.

— Я — ваш покорный слуга Тяньцзинь, — следом представился евнух. — Я тоже поступил во дворец позапрошлой весной. Раньше служил в Управлении по уходу за дворцовыми животными, присматривал за птицами.

Чэн Ваньюнь слегка кивнула, но ничего не ответила. Всё её внимание уже было приковано к месту, где отныне предстояло жить.

Едва войдя во двор, она почувствовала лёгкий ветерок. Поэтому первым делом взгляд остановился на деревьях.

Издавна говорили: «Перед домом не сажают шелковицу, позади — иву, а посередине — кипарис». Во дворце же вопросам благоприятного расположения уделяли ещё больше внимания. Поэтому и в переднем, и в заднем дворах задних жилых покоев росли лишь два вида деревьев: гранаты — как символ многочисленного потомства и счастья, и хурма — как пожелание, чтобы во всём сопутствовал мир и благополучие. Всё было устроено в соответствии с добрыми традициями.

Но больше всего Чэн Ваньюнь обрадовало другое. Под навесом возле восточной боковой комнаты рос золотистый клён. Его крона раскинулась широкими ярусами, а изящные ветви легко покачивались на ветру.

Весной все эти деревья могли похвастаться лишь молодой листвой; настоящая их красота раскрывалась только осенью. Но и этого оказалось достаточно, чтобы Чэн Ваньюнь осталась довольна.

Дворец Юйцин был возведён на месте зала Фэнцы* времён династии Мин, поэтому по своим размерам уступал многим другим дворцовым постройкам. Госпоже Ян отвели западный боковой павильон, где прежде жила наложница наследного принца Линь, отправленная лечиться. Он располагался прямо напротив покоев госпожи Ли и состоял всего из одной главной комнаты и двух тёплых гостиных. Под окнами росло несколько стеблей бамбука, но из-за того, что солнечный свет туда почти не проникал, они росли плохо и выглядели совсем чахлыми.

Однако госпожа Ян, похоже, была вполне довольна своим жилищем. Перед уходом она многозначительно бросила на Чэн Ваньюнь взгляд, в котором та без труда уловила лёгкое самодовольство.

Чэн Ваньюнь, разумеется, прекрасно понимала, что означало распределение покоев, устроенное госпожой Ли. Ещё в тот день, когда стало известно, что их с госпожой Ян вместе определили в Восточный дворец, она поняла: отныне лучше всего держаться как можно незаметнее.

В эпоху Цин происхождению придавали огромное значение, а при Канси — особенно. Государь выбрал госпожу Ян, дочь высокопоставленного чиновника, чьё происхождение даже превосходило положение госпожи Ли. Намерение было совершенно очевидным: её готовили в будущие младшие супруги наследного принца. За исключением главной супруги наследного принца, Канси никогда не стал бы вводить во дворец Юйцин ещё одну женщину из столь знатного рода.

Если провести простое сравнение, государь словно устраивал особый набор для важной должности. Одних девушек отбирали как будущих управляющих, а других — для обычной службы. От последних не требовалось ни громкого происхождения, ни влиятельной родни — достаточно было добросовестно исполнять свои обязанности.

Поэтому происхождение Чэн Ваньюнь подходило как нельзя лучше.

Один из пяти ханьских знамённых корпусов, немногочисленная семья и безупречная родословная.

Замысел Канси был предельно ясен. На фоне госпожи Ян госпожа Ли вовсе не считала Чэн Ваньюнь достойной внимания.

Это было заметно даже по тем людям, которых госпожа Ли выделила ей в услужение.

Чэн Ваньюнь такой порядок вещей полностью устраивал. «Дерево, что первым тянется вверх, первым и ломается». Лишь не привлекая к себе внимания, можно спокойно прожить долгие годы. Поэтому, с искренним удовольствием осмотрев своё новое жилище, она быстро составила план его обустройства. Главную спальню следовало разместить в западной тёплой гостиной — там было светлее и просторнее. Из боковой комнаты рядом с ней через решётчатые окна открывался прекрасный вид на клён, поэтому её можно было превратить в чайную для приёма гостей — удобное место для бесед и решения повседневных дел.

Восточную тёплую гостиную Чэн Ваньюнь решила отвести под кабинет, а примыкающую к ней боковую комнату — под библиотеку или мастерскую для живописи и игры в го. Что касается двух хозяйственных комнат за поворотом галереи, то пока их лучше использовать как кладовые.

В конце концов, жить здесь ей предстояло больше двадцати лет. Разумеется, всё следовало тщательно продумать. А когда наследного принца лишат титула… Впрочем, ничего страшного — тогда просто придётся перебраться в другое место и продолжить жить спокойно.

Лишь окончательно всё распланировав, Чэн Ваньюнь вместе с Цуйэр и Тяньцзинем вошла в главный зал. Усевшись в стоявшее посреди комнаты кресло, украшенное перламутровой инкрустацией, она распорядилась:

— Позовите остальных. И не забудьте тех дворцовых служанок и евнухов, что занимаются тяжёлой работой. Пока есть время, хочу познакомиться со всеми.

— Слушаюсь.

Тяньцзинь ловко опустился в почтительном поклоне, пятясь, переступил через порог и лишь затем стремительно выбежал со двора.

Чэн Ваньюнь обратилась к заметно нервничавшей Цуйэр, стоявшей рядом:

— Подожди у двери. Построй всех по порядку: сначала дворцовых служанок, затем евнухов. Пусть входят по двое. И принеси бумагу с кистью.

— Слушаюсь.

Людей, которым предстояло служить рядом с ней долгие годы, нельзя было оставлять без внимания. Прежде всего следовало выявить тех, у кого слишком большие амбиции или чрезмерно деятельный нрав. Рядом с такой большой любительницей спокойной жизни, как она, должны быть лишь столь же спокойные люди. Иначе хлопот не оберёшься.

Наконец Чэн Ваньюнь окончательно собралась с духом и принялась одного за другим расспрашивать своих новых слуг, мысленно подойдя к делу так же обстоятельно, как когда-то на прежней работе.

Из четырёх дворцовых служанок она выбрала двух для личного услужения. Одной осталась Цуйэр. Две другие поступили во дворец лишь в этом году и были ещё слишком юны, поэтому Чэн Ваньюнь поручила им только передавать распоряжения и выполнять мелкие поручения.

Имена всех четырёх служанок были разными и никак не сочетались между собой, поэтому Чэн Ваньюнь решила дать им новые имена. Цуйэр стала Цинсин, вторую старшую служанку она назвала Битао, а двум младшим тоже дала имена, связанные с фруктами.

Среди евнухов она также выбрала двоих управляющих. Одним стал Тяньцзинь, а второго Чэн Ваньюнь неожиданно приметила среди евнухов, выполнявших тяжёлую работу. Его спокойная, уверенная речь сразу привлекла её внимание. Расспросив подробнее, она узнала, что до поступления во дворец тот успел получить образование. Позднее семья разорилась, а бессердечная тётка продала его, из-за чего он и оказался здесь.

Люди учёного сословия отличаются твёрдым характером. Даже прожив во дворце почти десять лет, он так и не стал искать себе покровителя и заискивать перед влиятельными евнухами. Именно поэтому его и отправили служить сюда. Для Чэн Ваньюнь это оказалось настоящей удачей. Она дала ему новое имя — Тяньинь — и поручила заведовать своей личной казной.

Тяньинь, который ещё совсем недавно выполнял самую тяжёлую работу, а теперь вдруг получил столь важную должность, ошеломлённо смотрел на новую госпожу. Лишь спустя некоторое время он вспомнил, что должен опуститься на колени и поблагодарить за оказанную милость. Голос его заметно охрип от волнения.

Чэн Ваньюнь больше ничего не сказала и не стала уделять ему особого внимания.

На самом деле причина её решительности была до смешного проста — бедность. Всё равно собственных денег у неё было немного. Остальные дворцовые служанки и евнухи зачастую не умели даже писать свои имена, а Тяньинь хотя бы владел счётом и умел пользоваться счётами. По сравнению с ними он казался настоящим опытным счетоводом.

Остальным евнухам Чэн Ваньюнь тоже сменила имена, дав всем первое слово «Тянь»: Тяньфу, Тяньлу, Тяньшоу*. Так она не только никого не выделила, но и выразила собственные надежды на счастливое будущее.

Когда знакомство со всеми было окончено, Чэн Ваньюнь слегка откашлялась и уже серьёзно произнесла:

— Характер у меня прямой, я не люблю недомолвок. Мне нужны лишь те, кто честно служит и предан своему делу. Если будете добросовестно исполнять обязанности, никто не останется в обиде. Если же у кого-то есть иные намерения, лучше расстаться по-хорошему, пока не поздно. Но предупреждаю сразу: не вздумайте плести интриги. Если попадётесь мне…

Она нарочно умолкла, медленно обводя взглядом лица стоявших перед ней людей, после чего спокойно продолжила:

— Сейчас я всего лишь наложница наследного принца. Но это вовсе не значит, что так будет всегда. Даже если мне и суждено остаться в этом положении до конца жизни, способов наказать провинившегося слугу у меня найдётся предостаточно. Если кто-то хочет испытать судьбу — что ж, можете попробовать.

Цинсин первой опустилась на колени. Следом Тяньцзинь повёл за собой остальных евнухов, и все дружно отвесили поклоны.

— С сегодняшнего дня мысли вашей покорной слуги… 

— …вашего покорного слуги… 

— принадлежат лишь госпоже. Мы будем всем сердцем служить вам!

Чэн Ваньюнь заставила их постоять на коленях ещё немного, а затем с улыбкой велела подняться. Для неё этот небольшой дворик был словно только что созданное дело. Если она хотела жить здесь спокойно и без лишних тревог, прежде всего следовало установить правила и порядок.

Покончив с предупреждениями, Чэн Ваньюнь сразу смягчила тон и принялась расспрашивать каждого о семье и о том, как он оказался во дворце. Она беседовала с каждой дворцовой служанкой и каждым евнухом так просто и доброжелательно, что вскоре уже ясно представляла, кто служит в её дворе. Не считая случайно доставшегося ей Тяньиня, все остальные были новичками без связей и какого-либо опыта.

И она сама, и госпожа Ян пока не имели официального ранга среди женщин Восточного дворца, поэтому по дворцовым правилам не могли привести с собой прежних слуг. Всех людей им выделило Управление дворцового хозяйства. Впрочем, Чэн Ваньюнь подозревала, что госпоже Ян наверняка достались куда более толковые слуги.

Что же до её собственного двора… Здесь были люди, прежде занимавшиеся самыми разными делами: одни выращивали дворцовых птиц или стирали бельё, другие ухаживали за цветами и деревьями, третьи подбрасывали дрова в печи Императорской кухни, четвёртые мыли лошадей в Императорских конюшнях, а кто-то прежде работал в дворцовой книжной мастерской, где сушили книги после реставрации.

Подобралась поистине впечатляющая компания.

Под конец Чэн Ваньюнь не выдержала и рассмеялась.

«Уж не получила ли госпожа Ли какую-нибудь выгоду за этих людей? Где она только нашла столько слуг, которые успели послужить чему угодно, кроме людей».

К счастью, Чэн Ваньюнь никогда не питала честолюбивых замыслов. Ей хотелось лишь спокойно жить за закрытыми воротами собственного двора. Умение или неумение работать было делом второстепенным — куда важнее оставались порядочность и добрый нрав. Поэтому она вовсе не рассердилась, а с улыбкой раздала всем денежные награды и отпустила, оставив при себе лишь двух старших дворцовых служанок для личного услужения.

Подойдя ближе, Цинсин почтительно спросила:

— Госпожа, прикажете сначала подать закуски или желаете отдохнуть?

Во дворце не было отдельной полуденной трапезы. Обычно в небольшом буфете заранее держали горячими лишь лёгкие закуски и сладости. Прикинув время, Чэн Ваньюнь решила, что, проснувшись, как раз успеет к вечерней трапезе.

— Я немного посплю.

Цинсин тотчас принялась опускать полог и готовить постель, а Битао помогла госпоже снять украшения с волос и переодеться в нижнее платье из ханчжоуского шёлка. После этого Чэн Ваньюнь с удовольствием устроилась на высокой кровати с резными балдахином и помостом из красного сандала, богато украшенной затейливой резьбой, — роскошном ложе, столь же вычурном, как и всё убранство госпожи Ли, — и сладко уснула.

В восточном боковом павильоне тонкими струйками поднимался аромат сандалового благовония. Госпожа Ли, перебирая в руках буддийские чётки, стояла на коленях перед домашним алтарём и читала сутры, совершая поминальную службу по безвременно умершему ребёнку.

Кормилица Цзинь, затаив дыхание, молча ожидала в стороне. Лишь когда госпожа Ли закончила читать один свиток «Сутры основных обетов бодхисаттвы Кшитигарбхи» и возжгла благовония, она поспешила помочь ей подняться.

Чуньцзянь подала воду для омовения рук. Омыв руки, госпожа Ли села на широкий кан у окна, прислонилась к красной атласной подушке с узором из переплетённых колец, закрыла глаза, некоторое время отдыхала и лишь затем тихо спросила:

— Ну как?

Стоило кормилице Цзинь бросить выразительный взгляд, как Чуньцзянь тотчас присела в поклоне и, уведя с собой двух младших дворцовых служанок, стоявших по обе стороны, тихо вышла.

Двери мягко затворились. Лишь тогда кормилица Цзинь сняла со стойки деревянный массажный молоточек в виде женщины, опустилась на колени у скамеечки для ног, бережно положила себе на колени покрасневшие от долгого стояния на коленях ноги госпожи Ли и, осторожно разминая их, принялась подробно рассказывать обо всём, что ей довелось увидеть и услышать в покоях обеих наложниц наследного принца.

*Зал Фэнцы — церемониальный дворцовый зал времён династии Мин, где проводились обряды, связанные с почитанием императриц.

**Тянь — «прибавлять», «приумножать». В новых именах евнухов этот иероглиф образует общую «родовую» часть имени и выражает благопожелание: Тяньфу — «приумножать счастье», Тяньлу — «приумножать достаток», Тяньшоу — «приумножать долголетие», Тяньцзинь — «приумножать золото», Тяньинь — «приумножать серебро».