Онлайн чтение книги Старшеклассница Хару стала проституткой в другом мире JK Haru is a Sex Worker in Another World
1 - 11 Любовь проститутки

Раньше, когда армия ещё не превратилась в сборище мрачных типов, меня тоже приглашали на «внешние вылазки» с солдатами. Я даже бывала у самых ворот казарм, так что знала дорогу.

Когда я сказала Лупе, что хочу проведать Шекурасо (потому что волнуюсь), она тут же вызвалась составить компанию.

– Э-эм...

Но в отличие от прошлых разов, у ворот теперь стоял солдат с лицом, как у огра, провалившего тест на человечность. Раньше эти ребята были вполне дружелюбными – они же в основном махались с монстрами где-то на севере. Но с тех пор, как появился этот чертов командир гектоотряда, атмосфера стала плотнее киселя.

Охранник так сверлил нас взглядом, что мы с Лупочкой инстинктивно сцепились, как две испуганных мышки.

– Хм? Вам чего?

– Мы из «Голубой кошечки»... Наша девушка, Шекурасо...

– Кто?

– О-она же тут поет для вас, «поднимает боевой дух»!

– А-а...

Тут он наконец сообразил и усмехнулся – но о Шекурасо так ничего и не сказал. Вместо этого начал разглядывать нас с ног до головы, задерживаясь на «стратегически важных объектах».

– Что, ещё девочек прислали? Щедро.

– Чё?

– Эй, тут какие-то проблемы?

– О, командир декаотряда.

В этот момент из ворот вышел знакомый силуэт – господин Биск. Мы обрадовались, как рыбаки в шторм, увидевшие берег.

– Господин Биск, Шекурасо ещё здесь? Мадам сказала, что её уже должны были отпустить...

Биск одарил нас своей фирменной «фанерной улыбкой», затем бросил ледяной взгляд на охранника:

– Разве мы не отправляли гонца?

– Э-э? Господин командир! Прошу прощения!

Охранник сначала опешил, но под гнетом этого взгляда тут же превратился в воплощение раскаяния.

– Простите, девочки. Передайте мадам – гектоотряд скоро отправляется на фронт. Мы уговорили Шекурасо продлить контракт до этого момента. Она согласилась. Я думал, мы уже известили ваше заведение. Мои извинения.

– А... Понятненько. То есть... с ней всё в порядке?

– Д-да... Она точно в безопасности?

– Конечно. Каждый день наслаждаемся её сладким голоском.

Мне дико хотелось её увидеть. Но сказать это вслух не решалась ни я, ни Лупе.

– Сегодня вечером заеду в «Кошечку» и лично всё объясню мадам. Тогда и поговорим подробнее.

– Ээ... ладно.

Биск предложил подбросить нас на повозке, но мы вежливо отказались и пошли пешком.

Честно? После посещения форта между нами витала атмосфера «тише воды, ниже травы», а Лупе выглядела напряжённее струны.

– Интересно, Шекурасо хотя бы нормально ест?

– О-о, если её не контролировать, она будет сидеть на листиках салата и воде. Но не парься. Уверена, с солдатами она жрёт за троих.

– Я... просто не могу представить её в такой компании.

Шекурасо на сцене – это огонь, но в быту она «творческий беспорядок» в человеческом обличье. Если за ней не убирать, её комната за неделю превращается в свалку. Типичный «гений не от мира сего». Я тоже с трудом представляла, как она «рубает» жаркое с этими грубыми вояками...

– Биск же сказал, что зайдёт сегодня. Спросим его.

– Ага...

И всё это происходило под отвязно-солнечное небо.

 

***

Я украдкой вздохнула, протискиваясь через толпу в заведении. Как там мой сереброволосый? Приползёт ли ещё разогреть мои простыни? А то я уже подмерзаю...

– Хару.

Биск, как и обещал, появился в баре, пока я полировала бокалы.

– Я договорился с мадам. И оплатил всё время Шекурасо.

– А, понятно. Спасибо, что потратились.

– Можешь поговорить?

– Ну... допустим.

Он аккуратно выложил монеты, а я устроилась напротив. Хотела позвать Лупе, но он оплатил только моё время. Ладно, потом перескажу.

– Шекурасо старается? А то мы с Лупе волнуемся – она ведь взяла одежды всего на пару дней.

А эта растяпа без напоминания даже носки не постирает. Я тогда пошутила: «Может, она уже в армейской форме щеголяет?» – и Лупе наконец улыбнулась.

– Да-да, – его улыбка была как маска: вроде приятная, но пустая внутри. Жуть. – Может, вы передадите ей вещи?

Это меня насторожило, но я собралась с духом:

– Эм... а сама она не может заскочить сюда на полчасика?

Неужели правда надо тащить ей трусы? Это уже не похоже на «концертный тур». Даже мадам знает, что такое «оплачиваемый отпуск»!

– Всё равно это ненадолго, – шире улыбнулся Биск. – Хару, ты так переживаешь за Шекурусо?

– Что? Да нет, просто... она ж без напоминания то голодает, то трескает всё подряд, одежду кидает, где попало, а ещё она хоть и певица, но горло вообще не бережёт.

Чёрт, я что, её мамка теперь?

– Если так волнуешься... – он взял мою руку. Его пальцы были холодны, как щупальца кальмара. – ...хочешь присоединиться к нам в казармах? Шекурасо бы помощь не помешала.

– Но я петь не умею! Хотя если что могу на барабане побарабанить.

– Ха-ха! А ты забавная, Хару. Приезжай – будешь барабанить!

Он наклонился ближе, пообещав щедрую оплату, и шлёпнул на стол сто руберов.

– Эм... Шекурасо же...

– Что с Шекурасой?

– Ну, я хоть и профи, но с парнем подруги – это перебор. Сорян, – я выдавила смешок, пытаясь высвободить руку. Но он лишь сильнее сжал пальцы.

– Шекурасо спит с другими.

Ну да. Это работа. Но если ты сам с ней встречаешься, будь хоть немного рыцарем!

– Она... спит с ними? – с языка сорвался ужасный вопрос. Меня затрясло. – Шекурасо... с солдатами?!

Ведь в тех казармах – сотня этих грубых типов. Не может быть!

Но Биск лишь сохранял идиотскую улыбку:

– Наш отряд скоро отправляется на фронт. Командир запретил нам ходить в город – «для остроты чувств». Но мне разрешили прийти сюда – обсудить условия по Шекурасо.

Он отпустил мою руку, подперев подбородок, но не отодвинулся. Наоборот, его голос стал тише и противнее:

– Лично я считаю, мы её перегружаем. Но командир говорит, что это для моей же пользы и для боевого духа. Приказы не обсуждаются.

– Она... она же умрёт!

– Вряд ли. Мы же защитники народа. Даём ей перерывы, – его тон стал слащавым. – Но ты ведь понимаешь? Мы рискуем жизнями. Некоторых уже трясёт от страха. Им нужна... отдушина.

– Так пусть приходят к нам! Мы для этого и работаем!

– «Зверь сильнее всего в момент, когда его выпускают из клетки» – теория нашего командира, – он погладил монеты. – Шекурасо старается для нас.

– Мадам... знает?

– Я говорил с ней только о деньгах, – он пожал плечами. – Но в любом случае бордель не может ослушаться армии.

Я не понимала, как можно так относиться к девушке. Его бесстрастие пугало больше криков. В этом мире женщин используют, как расходник, и это «норма». Меня от этого уже тошнит.

–Я заменю её. Отпустите Шекурусо, – я сама взяла его руку, пытаясь разбудить в нём хоть каплю человечности.

Биск наконец оживился:

– Хорошо... раз ты настаиваешь.

Он отсчитал три дня до отправки на фронт:

– Скоротаешь с нами это время – Шекурасо свободна. Но сначала...

Он снова положил мою руку на руберы, прикрыв своей:

– Мне нужно познакомиться с тобой поближе.

 

Я увидела Шекурасо у ворот казармы. На ней были те же одежды, волосы спутаны, а на щеке – свежий синяк.

– Хару?

Она пошатнулась ко мне, вцепившись в меня так, будто я её последнее спасение. Я обняла её изо всех сил.

– Всё кончено.

Я гладила её волосы, повторяя: «Ты молодец», «Можешь ехать домой». Утешала, пока дрожь в её теле не стихла.

Когда меня повели внутрь вместо неё, Шекурасо закричала:

– Нет! Хару, не надо!

Я не обернулась. Заледенила все эмоции.

– Стой! Я ещё могу! Хару, вернись! Господин Биск, прошу вас!

Шекурасо...

Я обожаю твоё пение. Отныне пой только для тех, кто тебя ценит.

 

Меня отвели в комнату для «дисциплинарных наказаний».

– Прости за плохие условия, – фальшиво вздохнул Биск. – Комната, где мы держали Шекурасо сейчас... непригодна.

Тварь! Я сжала кулаки, представляя, что они с ней там делали. Потом представила, что ждёт меня – и затряслась. Но ничего. Я выполню контракт. Защищу заведение. Посмотрим, ещё посмотрим, кто кого.

 

«Страшно только если думать, что это страшно. Грубо – если верить, что грубо. Омерзительно – если настроиться на омерзение».

Один за другим гаси в себе эмоции. Пусть тело станет просто инструментом. Этому меня научил господин Биск.

 

– Наверное, она замена той предыдущей. Говорят, сама вызвалась!

– Ой, какие слёзы. Неужели у шлюх бывает дружба?

Солдаты двигали бёдрами сверху. Солдаты смеялись надо мной.

– Да ладно, держу пари, всё из-за денег.

– Слышал, рыжая шкура её ненавидит – типа, «Не разевай рот на мой заработок!»

– Зато теперь сочные заказы не у одной звезды, ага?

Я перестала считать клиентов – их было, как грязи после дождя. Они врывались в комнату средь бела дня и сразу набрасывались на меня. Эй, у вас что, службы нет?

– Ну разве не прелесть?

– О, командир декаотряда Субая.

После полудня появился мужик с козлиной бородкой. Он осматривал меня, облизываясь, как покупатель на рыночном развале.

– Ещё подросток? С бабами – чем моложе, тем сочнее.

Он раздвинул мои ноги, изучая «товар», и довольно хмыкнул:

– Крепкие ножки. Видно, бегать быстро умеет.

Потом лизнул икру. Меня передёрнуло, но я заглушила отвращение. Пусть делает, что хочет.

– Юные девочки – огонь. Тело сразу отзывается.

Мужик внутри меня двигался неестественно быстро. Стало больно. Но я терпела. Даже когда он начал шлёпать – всё равно терпела. Я давно в этом бизнесе. Все клиенты такие.

Но моя работа только началась.

 

Второй день – а солдаты уже с утра пораньше ломятся ко мне, как на работу.

Не знаю, может, у них ночное дежурство было, но некоторые приперлись среди ночи – в итоге я глаз не сомкнула. Заснула во время процесса – получила по щам. Честно? После этого отрубилась. 24 часа однообразного секса только ради их разрядки – меня уже тошнило от этого цирка.

Еду мне давали такую же, как и солдатам. На ведро и обтереться пускали. Но всё остальное время меня просто долбили без перерыва. Иногда заходил какой-нибудь садист и вмазывал по полной.

Даже Шекурасо, видавшая виды в секс-работе, не выдержала бы, раньше бы крыша поехала.

«Может, стоило устроить смены?» – подумала я.

Но, если разобраться, даже в борделях этого мира есть правила – выездные услуги запрещены. Поэтому встречи вне заведения называют «личной любезностью» девушек, а те, кто приходит в номер клиента, делают вид, будто по «добровольному трепету любви».

Короче, армия нарушает закон. Поэтому и прикрывается «песенками-танцульками» или какой-то другой лапшой.

Тут меня осенило:

А меня вообще отпустят домой?

– Конечно, как только срок контракта истечёт, тебя вернут в бордель, – мило улыбнулся Биск во время процесса.

У него был длинный и твёрдый хер.

– Но ты симпатичная, Хару, так что я не против, если бы ты осталась здесь навсегда.

Он трогал мою кожу аккуратно. Эта фальшиво-нежная улыбка, эти отработанные до автоматизма ласки. Он трахал девушек из борделя так, будто они его любовницы.

– Ты мне понравилась с первого взгляда. Хочешь как-нибудь выбраться куда-нибудь, только мы вдвоём?

Да этот чувак вообще не в себе! Что я ему, блин, должна ответить?

Здесь у меня нет ни единого союзника.

 

– А, это та самая…

Командир гектоотряда Бафнесс погладил усы и окинул меня взглядом, пока я лежала на полу, вся в мужских «следах увлечения».

– Ну и наглость у тебя, деваха. Редкостная для бабы.

Он скинул китель, сунул его подчинённому, расстегнул ремень – и тут я её увидела. Ту самую, тёмно-блестящую огрскую дубину, которая до этого ломала Лупе.

– Встань на четвереньки, – приказал он, демонстрируя её мне. – Я трахну ту же девку, что и все вы. Потому что мы семья!

– О, командир! – солдаты, растроганные его «добротой», отдали честь.

Ну и дебилы.

– Девка, – он раздвинул мои ягодицы руками. – Расслабься. Если будешь сопротивляться – порвётся.

Он раскрывал… моё срамное место. То есть, простите, он раскрывал мой анус.

– Погоди-ка!

Мне никто не говорил, что придётся принимать и там. А, нет – даже если бы и говорили, я бы на такое не подписалась.

– А-а-аааа!

Тело будто разрывало пополам. Чувствовала, как внутренности смещаются куда-то к горлу.

«Семья»? О чём ты вообще, ублюдок?! Ты трахаешь в зад, как будто у тебя эксклюзивный билет в бизнес-классе. От его движений в кишках стало трудно дышать. Выступил какой-то липкий, противный пот.

Он стегнул меня ремнём по заднице и насаживал, будто объезжал дикую лошадь.

– А-ай! Больно же!

– Ха… а разве ты не шлюха? Может, попробуешь кричать… похабнее?

– БОЛЬНООО!

Он ещё сильнее вошёл в раж, насилуя и избивая меня. А его отряд стоял вокруг и смотрел. Ну и тупняк. Все вы – конченые идиоты! Я отключила эмоции и просто ждала. Представила себя куклой и позволила сотне солдат делать со мной что угодно.

В какой-то момент это стало настолько унылым, что в голову поползли мрачные мысли:

«А было ли в моей жизни хоть что-то осмысленное?»

– Какая тугая… отлично.

– Наверное, она уже со всеми переспала. Молодые тёлки такие выносливые.

 

В средней школе я немного подрабатывала эскортом.

Только рассталась со вторым парнем, а первый бывший, тот ещё геморрой, опять объявился – начался полный трэш. И вот, в самый разгар этого цирка, моя старшая сестра залетела.

Сестра у меня симпатичная, но с головой у нее не всё гладко – видимо, влипла в какой-то студенческий секс-клуб. Родителям, естественно, ни слова. И тут как по заказу появляется её «подруга» и говорит: «Давай я тебе одолжу денег».

Ну и сестра, конечно, повелась – ей же так приятно, что кто-то «надёжный» помогает. Я тоже подумала: «Вау, какая крутая чикса», и доверилась ей по полной. А мы тогда реально запаниковали. Сестра вообще без плана, я одна ничего не могу. Она казался спасителем.

 

– Открой рот. Глотай давай.

– Эй, что ты сделал?! Как целовать её сейчас?!

– Целовать шлюху – ты вообще идиот?

 

В общем, она дала нам денег, заодно избавила меня от бывшего. Осталось только разобраться, как отдавать. И тут она такая: «Давай поработаем вместе» – и предложила мне эскорт-услуги.

Отказаться было не вариант, да и я верила ей – даже нравилась она мне слегка. Ну и понеслась. Я тогда вообще не в теме была, сколько берут, так что просто делала, что говорят: знакомилась в «Лайн» с мужиками, которых она подкидывала, спала с ними, гуляла – и получала пару тысяч йен.

Думала: «Да лёгкая же работа!» – и сама предложила увеличить график с двух до трёх раз в неделю. Надеялась, что так быстрее закрою долг.

А потом узнала, сколько она с меня стрижёт сверху. Естественно, возмутилась. Но вся доказательная база была лишь на мне, так что сутенёры быстро перешли к угрозам. Я испугалась, спросила у родителей – те, конечно, взбесились. К счастью, у нас был родственник, который шарил в законах и связях с полицией, так что всё замяли. Но всё равно пришлось расплачиваться: поползли странные слухи. Родители перевели меня в частную школу подальше от нашего района.

Пришлось начинать с нуля – в новом месте, без друзей. Кругом одни незнакомые лица, и я снова по крупицам  собирала свою репутацию. Тогда тоже казалось, будто я попала в другой мир.

 

– Ха-а, эта девчонка – огонь! Кожа как натянутый шёлк!

– Странно, да? Командир её так отхлестал, а жопа всё равно гладкая!

– Деревенская шалава – им не привыкать. Давай и мы её разукрасим!

 

Слухи из средней школы дотянулись и сюда, но я делала вид, что не понимаю, о чём речь, и играла в милую жизнерадостную дурочку. А я и правда была симпатичной, так что почти сразу сошлась с парнем на два года старше меня. Через него и подруг обрастала новыми знакомыми – круг общения рос.

Позитив, внимание, политкорректность. Я думала только о том, как понравиться людям, и вжилась в роль «зажигалки» компании. Смеялась над тем, над чем смеются все, стебалась над тем, что все стебут. При этом следила за каждым словом – и в жизни, и в «Лайн», – чтобы не нажить врагов.

Я решила, что в старшей школе уж точно буду кайфовать, так что не могла позволить себе косяков в отношениях. Образ «солнечной девочки» я отрабатывала на полную, чтобы даже самые упорные сплетники не верили в прошлые слухи.

Потому что, если обернуться назад, меня пугало моё прошлое. Не хотела, чтобы друзья ржали над тем, чем я тогда занималась.

Что там Чиба меня обзывал? Типа «потогонкой» или чем-то таким? Ну и дебил...

 

– Эй, шевели бёдрами! Ты же для подруги стараешься, или как?

 

Тебя всегда будут оценивать, как товар на рынке – и с этим ничего не поделаешь. Но ты всегда можешь выбрать – принять навязанные ярлыки, или разорвать их и двигаться дальше.

Так что, Чиба... Если бы ты пришёл сюда и снова сказал, что стал сильным, чтобы защитить меня – я бы больше не стала над тобой смеяться.

Но этого не случится никогда.

 

День третий – и меня, как и ожидалось, накололи с моим возвращением домой.

Хотя виновата была не армия, а погода – с утра хлещет такой дождь, что даже монстры на передовой, в паре километров севернее, буянят как ошалелые. Ротацию отложили.

«Если ливень не стихнет, может, сегодня сереброволосый заглянет в бордель…»

И тут меня накрыла тоска по нашему заведению. Да, там мы впахивали без передышки, но мне нравилось работать. Дел – выше крыши, но кайфово чувствовать, как ты прокачиваешь скиллы. Раньше я считала этот мир полным дерьма, но сейчас самые тёплые воспоминания – это шумная атмосфера бара, а не моя прошлая жизнь.

Неужели я подсела на работу проститутки? Ну серьёзно – там я бухала с мужиками, слушала их байки, получала чаевые за удачные шутки, а если трахалась хорошо – обзаводилась постоянным клиентом. Это хоть как-то оправдывало моё существование.

Да, если бы мои родители узнали о том, чем я здесь промышляю, они бы отправили меня прямиком в адский респаун. Но атмосфера здоровой конкуренции за качественный сервис – в тысячу раз лучше, чем вот бесконечное, бездушное обслуживание тупых солдат в этой дыре.

Там была Лупе с её тёплой улыбкой, Шекурасо – крутая, неряшливая и с офигенным вокалом, мадам с её чопорностью, добряк Сумо, ультрастильный серебристый и тот случайный фанат Карпа.

Я нашла в этом мире место, которое можно назвать домом. Не знаю, подсела я или нет, но там точно есть те, кто ждёт меня. А значит, тут мне нечего делать – тем более нечего подыхать в этой конуре!

– Таааак, погнали!

– Ч-что?!

Голос, не использовавшийся для нормальной речи несколько дней, хрипел, но зато настроение сразу улучшилось. Я скинула с себя солдата, который неумело тыкался в меня, и залезла сверху.

– Слушай, а ты случаем не девственник? Может, тебе нужен мастер-класс по правильным движениям?

– Э-э… что ты…

– Окей, хлопни в ладоши! Я станцую под твой ритм!

– Стой, ты чего…

В этот момент дверь распахнулась, и командир декаотряда Биск рявкнул:

– Время вышло. Ротация началась – монстры отступают. Собирайтесь на передовую до темноты.

– Так точно!

Солдат отшвырнул меня, вскочил и отдал честь. Пока он в панике хватал форму, Биск усмехнулся:

– Какая жалость. Придётся тебя отпустить.

Я обернула вокруг себя рваное платье и сладко улыбнулась:

– Спасибо за гостеприимство.

Я справилась. Я, блин, отыграла эту роль на все сто.

– Хару… ты случайно не бессмертная? – Биск осклабился, но глаза остались ледяными. – Три дня, куча мужиков, а ты выглядишь так, словно ничего не произошло.

– Со мной моя молодость. Поэтому вам меня не сломать.

Он прислонился к косяку, наблюдая, как я одеваюсь.

– Так не хочется тебя отпускать…

Да иди ты. Я возвращаюсь домой. В наш бордель.

– Раз уж моя работа здесь закончена, скажу прямо: ты – конченый ублюдок. И если ты когда-нибудь подойдёшь к Шекурасо – я тебя точно прикончу.

Биск впервые за всё время удивлённо поднял бровь, но тут же вернулся к своей мерзкой ухмылке.

– Хорошо. Не подойду.

Он сказал, что хотел бы проводить меня, но у него нет времени. Как будто мне нужен его эскорт! Я и сама дойду.

– Ах да, чуть не забыл… – Биск фальшиво всплеснул руками, будто что-то вспомнив.

Его лицо вдруг стало пугающе-бесстрастным. Он указал в противоположную от выхода сторону.

– Забери Шекурасо с собой.

Я рванула по коридору, распахивая все двери подряд, орала её имя. За окнами солдаты строились в колонну, громко крича что-то про «правое дело» и топая сапогами. В дальней комнате, в полутьме, что-то шевельнулось. Свет упал на её солнечные волосы.

– Шекурасо?

Распухшее лицо. Разбитые губы. Она повернула ко мне лицо, едва приоткрыв глаза, и прохрипела:

– Хару? Ты… зачем?..

А потом заплакала.

Я рванула к окну, выбила его ногой и заорала вслед уходящим солдатам:

– Я ВАС, ТВАРЕЙ, ВСЕХ ПЕРЕЖИВУ И ЗАКОПАЮ В ОДНУ МОГИЛУ С ВАШЕЙ «ПРАВЕДНОСТЬЮ»!

 

Я впихнула Шекурасо на какую-то древнюю клячу, оставшуюся в конюшне, и рванула искать больницу. Друзей у меня – раз-два и обчёлся, но, к счастью, Киёри оказалась в первой же больнице, куда я завалилась.

–Хару? – она офигела, увидев меня мокрой до нитки, с Шекурасо за спиной. Но когда я выдавила: «Помоги ей… быстрее», – тут же кивнула.

Лицо у неё побелело, когда я разложила Шекурасо на койке.

– Она… она же выкарабкается? Ты же её спасешь? Это моя подруга!

– Я попробую.

Киёри сжала губы, поднесла ладони к телу Шекурасо, прошептала заклинание – и руки засветились. Шекурасо дёрнула бровью. Тихо застонала.

– Шекурасо...

Меня накрыло таким облегчением, что я просто плюхнулась на пол.

Фух. Теперь-то всё будет хорошо, да?

– Киёри тебя быстренько подлатает, так что... держись, ладно?

Ладони Киёри скользили по телу Шекурасо. Когда она добралась до груди, её лицо напряглось, а Шекурасо запрокинула голову и снова застонала.

– Сейчас я займусь её лицом.

Она водила светящимися руками над лицом Шекурасо, будто гладила. Постепенно отёк спал, и черты вернулись в норму.

– Вот же её лицо... Красотка же... – Высокие скулы, тонкий нос – настоящая богиня.

Так выглядела моя любимая Шекурасо.

– Хару... – Киёри позвала меня напряжённым голосом... пока её руки двигались над грудью Шекурасо.

– Поговори с ней. Твой голос ещё может до неё дойти.

– Чего?

– Это её последний разговор. Скажи что-то доброе, весёлое, чтобы она не боялась идти на Небеса. Расслабься, не торопись.

– П-Погоди! О чём ты вообще говоришь?!

Но её лицо же снова такое красивое! Мы же наконец в безопасности!

– Латай её! Ты же можешь! Хотя бы просто залечи раны!

– Даже если я их залечу, она слишком слаба. Её сердце уже отработало своё. Её зовут Небеса.

– Нет! Почини её! Верни Шекурасо!

– Хару, не кричи. Дай ей уйти спокойно, чтобы она уснула с улыбкой.

– Да как я могу?! Ты знаешь, что с ней сделали? Она такая из-за этих тварей! Какой тут, к чёрту, смех?!

– Хару, послушай!

Она так редко повышала голос, что я аж вздрогнула.

– Так устроен этот мир. Бог тепло встречает тех, кто улыбается. Расскажи ей что-то весёлое, чтобы она не боялась того, что ждёт впереди. Заставь её засмеяться, чтобы она показала Богу счастливую улыбку. Так что улыбайся, Хару, прошу!

Горло сжалось, и у меня не получалось. Я была в бешенстве и в печали, но не хотела давить эти чувства.

Всё равно я улыбнулась. Вспомнила наши с Шекурасо дни и заставила себя.

– Э-эм... Шекурасо, помнишь, как мадам бесилась, когда мы впервые выкатили ту скамейку перед борделем? А потом, когда мы там постоянно ели, она иногда подкидывала нам пирожные, да? Думаю, ей просто хотелось потусить с нами. Но скамейка-то была всего на троих! Это было наше место. Вроде как жаль её, но что поделать?

Рука Шекурасо была ледяной. Губы, которыми она пела своим божественным голосом, – пересохшими. Но она всё равно была прекрасна. Я бы убила за такое лицо.

– Хм, ладно, расскажу тебе секрет. Только Лупе ни слова, ок? Мы же планировали приготовить горяченького, да? Я хотела угостить вас фирменным блюдом моего города – «Тёмным хот-потом». И вот в чём прикол: это полный ад. Сначала ты гасишь свет, а потом все кидают в котёл что хотят. А потом – что вытащил, то и съел. Хи-хи. Не скажу, что я туда собиралась закинуть…

Я говорила только о приятном – о том, над чём мы смеялись втроём, о наших планах на будущее. Мы так прекрасно ладили. Я была счастлива, что нашла здесь друзей. Я люблю тебя. И очень благодарна… Так что...

–Хару…

Шекурасо прошептала моё имя хриплым голосом.

– Д-да! Это я! Я здесь!

Её губы едва шевелились. Пальцы слабо сжали мою руку.

– Приходи... на мою свадьбу...

Моё сердце остановилось. В голове всплыло холодное лицо Биска и слёзы Шекурасо. Я готова была закричать. Но я улыбнулась. От всей души.

– О-обязательно! Устроим тебе мегатусовку.

Шекурасо улыбнулась... и тихо уснула.

Киёри поднесла свет ко лбу Шекурасо и начала читать молитву шёпотом. Я уткнулась лицом в ладони и разрыдалась. Впервые. Когда я попала в этот мир и загремела в эту профессию, я решила – плакать не буду, потому что будет только хуже. Но это уже было слишком.

– Ааааа! Шекурасо! Шекурааааасо! Ненавижу всё это! Нееееет!

Мы были такими жалкими. Такими несчастными. Так что я больше не могла прятать эти чувства. Если будет тяжело – буду реветь. И злиться. Я должна была беситься. Больше не буду терпеть это дерьмо. Не прощу их.

Я поблагодарила Киёри, попросила её обо всём позаботиться и вышла. Дождь усилился, ночь стала мутной. Но конь, на котором я приехала, всё ещё ждал.

Киёри выбежала за мной.

– Хару! Куда ты?!

– Пойду их искать.

Я не хотела поворачиваться – не желала показывать своё лицо в таком состоянии.

– Но зачем? Что ты собираешься делать?

Потом она с недоумением глянула на поводья в моей руке.

– Ты умеешь ездить верхом?

Ага. Женщины в этом мире не катаются на лошадях, но для меня это не проблема. В моём мире я к ним тоже не притрагивалась, но здесь они меня слушаются с полуслова и скачут, как  скажу.

Теперь я хотя бы на это способна. И мечом махать тоже.

– Кажется, ты уже догадалась, Киёри, так что скажу прямо. Чибу и меня закинуло сюда из другого мира, как ты и думала. Видимо, местный Бог решил, что мы победим Владыку демонов. Поэтому Чиба сильнее обычных мужчин, а я до сих пор в порядке, хотя прошла через то же, что и Шекурасо.

Не то чтобы этот пофигист-бог вообще что-то нам объяснил. Если он не устроит Шекурасо лучшие места в Раю, я его прикончу. Но сегодня впервые пришлось быть ему немного благодарной – за идиотские правила этого мира.

– Бог дал мне и Чибе читерские скиллы.