Онлайн чтение книги Старшеклассница Хару стала проституткой в другом мире JK Haru is a Sex Worker in Another World
Наслаждайся молодостью с рамэном!

(Короткая история в коллаборации Maruwa и JK Haru)

 

Снова мы собрались в кафе господина Сумо, устроившись на «террасе» – так мы называли столики под открытым небом. Здесь, среди друзей, я могла быть собой, и эти встречи уже стали частью моей повседневности. Мы говорили обо всём на свете.

Хару, как всегда, шутила и смеялась, а Лупе подыгрывала ей с милой улыбкой, сглаживая её иногда чересчур откровенные темы. Для меня, не слишком знакомой с миром, её шутки были даже поучительными. Конечно, всё это были греховные речи, которые я сама никогда бы не повторила.

Но даже когда я говорила о скучных вещах, они слушали. И почему-то смеялись – а потому и я незаметно становилась разговорчивее. Это было так приятно.

Сегодняшний чай был особенно ароматным. Говорят, господин Сумо сам составляет купажи. В нём чувствовалась глубина, но при этом лёгкость, а лёгкий оттенок цитруса, возможно, намекал на образ Хару. Надо будет попросить его раскрыть секрет этого рецепта.

Пирожное же было настолько изысканным, что мне стало жаль его разрушать. Вряд ли найдётся много людей, способных создавать такие нежные сладости.

Какое же оно очаровательное…

Тыкать в него вилкой казалось кощунством. Но, собравшись с духом, я отломила кусочек – и нежная сладость сразила меня наповал. Лёгкая текстура таяла на языке, а аромат ванили и кислинка малины раскрывались во рту, чтобы через мгновение исчезнуть, оставив после себя лишь лёгкую грусть.

Жаль, что оно не вечно. Но, начав есть, я уже не могла остановиться.

М-м-м…

Я вздрогнула. Всё моё тело отозвалось на эту тонкую сладость.

Господин Сумо – настоящий волшебник.

Наверное, потому, чтовкладывает душу в каждое блюдо, которое готовит для Хару. Его щедрость согревала меня до глубины сердца.

Как же приятно разделять с вами эти мгновения…

И вдруг – звон разбитой чашки. Хару, сжимая в руке вилку с кусочком торта, ударила кулаками по столу. Мы с Лупе вздрогнули и съёжились. Остальные посетители устремили на нас взгляды. Даже господин Сумо, громко топая, выбежал из кухни.

Хару медленно подняла голову, и на её лице застыло решительное выражение.

– Я хочу рамэн!

Все мы переглянулись в недоумении.

Что такое «рамэн»?

Я не знала, но предчувствовала недоброе и мысленно попросила у Бога прощения за её слова. Может, это ещё одна её непристойная шутка?

 

– Нет, ну почему вы так реагируете? Это же реальная еда! – лицо Хару покраснело от возмущения. – Она скользкая, согревает, такая… длинная, а бульон насыщенный, и это невероятно вкусно! Вы что, никогда не слышали?

Она злилась, но в то же время отчаянно пыталась объяснить, что же это такое, подбирая слова.

Невероятно вкусно… скользкое… насыщенное?

Я не могла представить, о чём она. И что вообще значит «насыщенное» в этом контексте? Господин Сумо тоже, кажется, не имел ни малейшего понятия и лишь склонил голову набок так сильно, что я испугалась – вдруг она отвалится.

– Наверное, в этом мире его просто нет… – пробормотала Хару разочарованно.

Мне стало её жаль. Только я знала, что она и Господин Багровый Чиба – герои из другого мира. Даже если они и не похожи на типичных спасителей.

Им непросто в этом чужом мире. Хотя, по её словам, между нашими мирами много общего, и адаптироваться было не так сложно. Наверное, Бог выбрал их не случайно.

Но различия всё же есть. Если нет нужных технологий, ингредиентов или традиций, то некоторые вещи остаются недостижимыми, как бы сильно их ни хотелось. Например, рамэн.

– Но если уж захотелось рамэн, то мысли только о нём! –Хару схватилась за голову, словно от боли.

Что же это за магическая еда? Опасное растение?

– Если так хочешь его попробовать, почему бы не приготовить самой, Хару? –Лупе невозмутимо предложила самое очевидное решение.

Хару, хоть и не выглядит кулинаром, на самом деле отлично готовит. Говорят, иногда она стряпает в «Голубой кошечке».

– Не получится. Я не знаю, как его делают. Рамэн – это сложно. Во-первых, там есть «мэн» – лапша, которая плавает в супе. – Она сделала движение, будто что-то хватает и рвёт. – Вот так, наверное?

Выглядело действительно непросто.

Но господин Сумо лишь уверенно кивнул:

– Я что-нибудь придумаю.

 

– Если убрать сахар из рецепта бисквита, может, получится что-то похожее на лапшу? Кажется, они почти одинаковые.

Мы заняли кухню господина Сумо и принялись экспериментировать, опираясь на смутные воспоминания Хару. Начали с «мэн» – той самой лапши.

– Когда тесто готово, его растягивают, типа… вжжжжик!

Господин Сумо размахнулся и с силой растянул тесто – оно тут же порвалось.

Его нужно растягивать или раскатывать?

Я, может, и не выгляжу знатоком, но печенье у меня получается неплохое. Однако такое обращение с тестом я видела впервые.

– Но я же видела, как её растягивают! Лапша для рамэна длинная и тонкая!

Мисс Хару объясняла изо всех сил, но если она сама не знала точного рецепта, как мы могли его угадать? Все начали нервничать.

По её словам, «мэн» должен быть длинным, тонким и волнистым. Я решилась спросить – уверена ли она, что это не очередная непристойная шутка.

– Киёри, ну что ты за человек? Я и правда просто хочу сделать лапшу! – она застонала. – Почему ничего не получается? Вроде бы мы используем муку…

– Муку? –Лупе насторожилась от незнакомого слова.

– А, – Хару поправилась. – Влуа.

Ей приходилось на ходу подбирать аналоги из нашего мира. Да, Хару сейчас страдает больше всех. Мы должны её поддержать.

– Может, оставим «мэн» на потом и начнём с «ра»?

Мне казалось, это вполне логичное предложение, но Хару фыркнула:

– А что такое «ра»?

Ну как я могу знать?

– Вообще… что такое «ра»? – она ткнула себя пальцем в лоб и задумалась.

Я начала сомневаться, что мы вообще что-то приготовим.

– Но ты права. Давай сначала сделаем суп. Наверное, это и есть «ра».

Оказалось, рамэн – это суп с лапшой и другими ингредиентами. Теперь я хотя бы примерно могла его представить. В мире Хару тоже есть супы и рагу, так что, наверное, это что-то похожее.

У нас, к примеру, суп варят на основе корня фонда или орехов чикенбона.

– Кажется, у них бульон делают из костей животных… – пробормотала мисс Хару.

Меня пробрала дрожь. Я никогда не слышала о таком. Лупе и господин Сумо переглянулись в шоке.

– Что? Ну, у нас это нормально! Это очень вкусно! Я не шучу!

Но шок был слишком силён. Если мясо ещё можно понять, то кости? По нашим понятиям, кости следует отдавать на переработку, чтобы они вернулись в землю.

Кстати, Хару раньше играла на инструменте из кости, пока Лупе не вырезала ей деревянный. Культурные различия бывают такими неожиданными…

– …Ладно. Я пошутила. Можно и на корне фонда.

Видимо, испугавшись нашей реакции, Хару сдалась. Суп решили делать по-нашему. Все вздохнули с облегчением. Если долго варить фонд, получается очень вкусный бульон. Главное – не переборщить, иначе станет слишком жирным. Но если всё сделать правильно, вкус получается изысканным.

Так мы и не поняли, что такое «ра». Зато приправили суп соусом дайдзу, который так любит Хару.

– Лапшу не жарят, а варят.

Я никогда не слышала, чтобы тесто для бисквита варили. Господин Сумо раскатал тесто, нарезал тонкими полосками и бросил в кипящую воду. В кастрюле «мэн» склеился, расползся и в итоге выглядел совсем неаппетитно. Мы наблюдали за этим, и наши лица становились всё более обескураженными.

Когда «мэн» наконец сварился, мы выложили его в суп. Вроде бы всё.

– Там ещё куча добавок, но «слишком много свободы выбора, так что я без понятия».

Что такое «свобода»?

Вернувшись на "террасу", мы наконец приготовились к дегустации. Атмосфера была напряжённой. Хару взяла первую вилку, откусила и…

– Блех! – затем рассмеялась. – Что это вообще такое? Нет, рамэн здесь невозможен.

Мы засмеялись, потому что смеялась она. И единогласно решили не пробовать.

Что за странную штуку мы сделали?

Мы переглядывались и смеялись – пока Хару внезапно не разрыдалась.

– …Я больше никогда его не попробую. – «Мэн» соскользнул с её вилки обратно в суп. Она закрыла лицо руками и выдавила сквозь слёзы. – Я так хочу рамэээна…

Мы уже видели, как Хару плачет. Иногда слёзы накатывают на неё внезапно. Кажется, так стало после смерти госпожи Шикурасы. В этом мире она больше не держит всё в себе – не просто терпит. Но это всё, что я знаю. Потому что мир, о котором она плачет, нам даже представить сложно.

– Хару, нам, наверное, пора возвращаться в бордель, – тихо сказала мисс Лупе, поддерживая её.

Хару, бормоча «Извините» и «Спасибо», ушла с ней. Мы с господином Сумо остались стоять (хотя он «стоял» куда весомее меня) перед миской «рамэна».

Я осторожно посмотрела на него – его лицо было красным, а губы сжаты.

– Э-э… Погодите-ка.

Господин Сумо тяжело зашагал обратно на кухню. Меня охватило дурное предчувствие, и я робко последовала за ним. Он держал в руках куриные кости и собирался опустить их в кипящую воду.

– Нельзя!

Кости должны возвращаться в землю. Мы берём у птиц и зверей только мясо, а остальное отдаём Богу, источнику всего. Они питают растения. Так учит нас Бог. Как Сестра, я не могу позволить, чтобы их ели.

–Хару из страны с другими обычаями. Нам не стоит их перенимать.

Господин Сумо положил кости обратно. Но его большое тело всё ещё дрожало. Я осторожно коснулась его спины. Прикасаться к мужчине не для исцеления – неприлично, но мне казалось, что это необходимо.

– Мы не сможем сделать рамэн. Давай просто оставим эту затею.

Господин Сумо не ответил. Мне не хотелось уходить, и я осталась сидеть с ним на кухне до самого закрытия кафе. Не знаю, догадывался ли его отец о происходящем, но он нас не трогал.

В тишине кафе я размышляла о другом мире. Том, откуда пришли Хару и Господин Багровый Чиба. Наверное, он куда суровее нашего. Там, должно быть, тяжело жить – столько монстров, так мало еды, что приходится есть даже кости. Этот «рамэн», наверное, был праздничным блюдом. Мысль о её тяжёлой жизни, полной лишений, заставила мои глаза наполниться слезами. Всё, что у неё было – этот суп.

Вдруг я услышала, как господин Сумо что-то бормочет, и подняла взгляд.

– Вкус… насыщенный? Такой, что невозможно забыть? – он встал и повторил: – Насыщенный?

Когда Хару объясняла, это было единственное слово, которое мы не поняли. Вдруг оно означало что-то неприличное? Лучше бы его не произносить.

–Хару любит более мягкие вкусы, поэтому я и старался…

Господин Сумо подбросил в огонь пучок энео, и вода в котле закипела сильнее.

– Если вкус невозможно забыть, значит, он должен быть сильным, оставлять впечатление. «Насыщенный», возможно, значит «мощный». Не так, как она обычно любит…

Я на секунду испугалась, что он снова возьмётся за кости, но он использовал корень фонда, орехи чикенбона и ещё кучу ингредиентов для бульона. Он положил их больше, чем когда-либо, и усилил огонь.

– Я буду варить это до утра. Тогда жир и вкус раскроются по-настоящему, и бульон станет очень насыщенным.

Затем он взял влуа и начал месить его с водой и солью.

– Чем больше месишь влуа, тем эластичнее оно становится – поэтому бисквиты и печенье такие плотные. Думаю, тесто для «мэн» должно быть очень упругим. Посмотрим, как далеко я смогу его растянуть.

Он с силой мнёт тесто своими большими руками, снова и снова. Звук кипящего бульона и тяжёлые шаги господина Сумо… Кажется, он что-то говорит, но его голос становится всё тише, будто он разговаривает сам с собой.

– Надо поэкспериментировать и с бульоном. Уверен, просто жирного и крепкого недостаточно. Нужно сделать так, чтобы госпоже Хару понравилось, но сохранить силу вкуса…

Он будто забыл о моём присутствии. Катал тесто, разминал и бормотал, размышляя о супе.

Я набралась смелости и спросила:

– Вы всё ещё не сдаётесь?

– Нет, – ответил он. – Я попробую всё, что в моих силах.

Его мысли были полностью поглощены рамэном. Он действительно любит Хару. Всегда вкладывает душу в то, что готовит для неё. Несмотря на его крупное телосложение, он вдруг показался мне далёким. Я не понимала почему, но мне стало одиноко. И тогда я сказала что-то совершенно лишнее:

– Господин Сумо, вы так стараетесь, когда дело касается Хару, да?

Даже я сама удивилась своей едкой интонации. Я покраснела от стыда. Но он, не оборачиваясь и не замечая моего смущения, лишь смущённо пожал плечами.

– Меня просто раздражает, когда я не могу дать гостям то, что они хотят.

Я и так плохо разбираюсь в людях. А уж в мужчинах – и подавно. Но слово «раздражает» пронзило меня насквозь. Да. Меня это тоже бесит. Я не знаю, что такое «ра» и «мэн», но я не могу позволить Хару так плакать. Я не могу просто сидеть сложа руки. Мы должны сделать всё возможное!

– Подвиньтесь. Я помогу.

– Э-э?

– Я, может, и не выгляжу профессионалом, но печенье пеку хорошо. Замешу тесто сама, а вы сосредоточьтесь на бульоне.

– На… бульоне?

Да, на бульоне. Густом, согревающем, таком, после которого люди, сражающиеся в невообразимо жестоком мире, смогут наконец выдохнуть. Никаких пресных полутонов.

– …Можно попробовать добавить тёртый корень пота для густоты, – предложил Сумо.

– Отличная идея! Как нежный «насыщенный» вкус. Не будет ли слишком сильно?

– Добавлю ягоды тома для глубины и кислинки – тогда, несмотря на насыщенность, бульон будет лёгким.

Но затем он взглянул на потолок и вздохнул:

– Эх. Не хватает чего-то ароматного.

– Может, настоим ягоды в чае?

– Будет неплохо. Мне нравится ваш чай, господин Сумо!

– Что? – он удивлённо посмотрел на меня.

Я что-то странное сказала?

– Он мне нравится! – повторила я.

Почему-то он покраснел, пробормотал «Спасибо» и затем запнулся о ведро, опрокинув его.

Что ты делаешь?

– Ладно, господин Сумо, давайте быстрее экспериментируйте с «ра». А я займусь «мэн».

– Х-хорошо.

Мне стало весело. Я помогала господину Сумо создать что-то новое и наблюдала за ним с самого близкого расстояния. Мы обязательно удивим Хару – рамэном господина Сумо!

– Мы пересечём границы миров, господин Сумо!

– Границы… миров?

– Пересечём!

– Л-ладно!

И наконец, к рассвету, первая порция была готова. Белый суп с красными и зелёными добавками выглядел совершенно очаровательно.

Господин Сумо разрешил мне попробовать первой. Я нервничала. Но аромат был восхитительным, а живот уже давно урчал – мы ничего не ели всю ночь.

Я накрутила на вилку тонкую лапшу со дна миски и откусила.

Ам.

Вкус оказался ещё более насыщенным и солёным, чем я ожидала. Но корень пота смягчал его, если есть вместе с лапшой, позволяя естественному вкусу влуа раскрыться. «Мэн» тоже впитал аромат ягод тома и весенних листьев ноино.

Как это описать? Я не знаю. Но одно было ясно: эта еда была для меня новой, и когда я попыталась понять, к чему её отнести…

– …Вкусно. Но очень странно.

Господин Сумо напряжённо наблюдал за мной, но затем сжал кулаки и вскочил. Он размахивал руками, будто исполнял какой-то странный танец, и я не смогла сдержать смех. Кто бы мог подумать, что простое «вкусно» сделает его таким счастливым. Может, мужчины не так сложны, как кажутся?

– Но…

Его лицо снова потемнело – потому что это был не настоящий рамэн, и он не знал, понравится ли он Хару. Он никогда не уверен в себе, хотя готовит такие восхитительные блюда.

– Если не сработает, в следующий раз добавим то самое, – я указала на контейнер с куриными костями.

Господин Сумо замер, широко раскрыв глаза.

– Тогда это будет единственный выход.

Но мне кажется, этот рамэн и так достаточно вкусный. Я наслаждалась своим первым опытом. Господин Сумо смотрел на меня с напряжённым выражением. Ему не стоило так переживать.

Если что, я просто месяц буду читать покаянные молитвы Богу. Ничего страшного. Чтобы догнать Хару, нам придётся переступить через многие границы.

Так что готовьтесь, господин Сумо.

 

Конечно, все наши переживания оказались напрасными.

Сидя на своём обычном месте на «террасе» перед миской рамэна господина Сумо, Хару с выражением крайней задумчивости отхлебнула суп…

И с совершенно непостижимой гримасой воскликнула:

– Что это такое?!

Затем, шумно втянув в себя лапшу, она сглотнула суп.

Не горячо?!

– А-а-ах! – её лицо залилось румянцем. – О-о-о… как же вкусно. Как же вку-у-усно! Спасибо! Я так счастлива снова есть рамэн!

Я подняла ладонь в сторону господина Сумо, сидевшего рядом. Он неуверенно шлёпнул по ней своей большой рукой и тут же убрал. Что это было? Я шлёпнула его снова, на этот раз громко.

– Хи-хи, – Лупе смотрела на нас и улыбалась.

Когда наши взгляды встретились, она отвернулась, но затем снова украдкой посмотрела.

– Что такое?

– Ничего-и-и-го. Хару, я тоже хочу попробовать!

– Конечно. Подожди секунду. Я сделаю мини-рамэн. Сумо, принеси ложку – самую большую и глубокую!

– Х-хорошо.

Хару налила суп в поданную господином Сумо ложку, ловко накрутила на вилку несколько прядей лапши и украсила всё это остальными ингредиентами.

– Держи.

Получилась крошечная пиала. Боже, как же это мило! Мне тоже сразу захотелось такую. Лупе, намотав лапшу на вилку, откусила – и тут же закашлялась от пара и резкого аромата. Мы все рассмеялись.

– Как же весело! Рамэн в компании – это совсем другой вкус. Вот что значит жить на полную в молодости! Это вкус самой жизни!

Сияя, Хару допила суп до последней капли. Лупе так прониклась этим новым вкусом, что попросила ещё порцию. Мы ещё долго с восторгом обсуждали рамэн, пока Хару вдруг не нахмурилась и не произнесла:

– Ах да… В общем-то, не обязательно… но есть ещё один человек, который должен это попробовать. Вы не против? Вряд ли он скажет что-то хорошее. Он будет грубить, как всегда… Он воплощение всех моих страхов и тревог…

Она не договорила, но все сразу поняли, о ком идёт речь.

 

– Что? Это называется рамэном? Ты вообще серьёзно?

С первого же глотка «рамэна» господина Сумо Господин Багровый Чиба растоптал все мои надежды и подтвердил худшие опасения. Лупе тяжело вздохнула.

– Ну серьёзно, что это за пародия? Ты издеваешься над священной традицией рамэна? Для твоего сведения, я – истинный ценитель, который часами сидит в раменной, читая мангу про еду. Мои знания недосягаемы для простых смертных! Кстати, «ра» в слове «рамэн» означает «растягивать» – потому что лапшу вытягивают вручную. Я знаю, о чём говорю!

В ответ Хару только стиснула зубы.

– И ещё – этой лапше не хватает упругости. Глютена, ей нужен глютен! Неужели здесь нет хлебной муки? Сначала надо альфатимизировать тесто, если уж говорить о качестве. А бульону не хватает мощи. Надо бы добавить тогараси…

– Точиги…

– Чиба, но какая разница?

– Если тебе так не хватает рамэна из того мира, иди и убей кабаноподобного монстра. Сам.

Терпение Хару лопнуло. Что неудивительно – из всех нас у неё самый короткий фитиль. Господин Багровый Точиги скривился.

– Чего?! – у него, кстати, запас терпения тоже невелик. Видимо, в их мире война была обычным делом. – Это как ты разговариваешь с человеком, который любезно просвещает тебя о рамэне?

– Никто не просил тебя просвещать. В этом мире это и есть рамэн. Я просто предложила тебе попробовать. Хватит ныть и проваливай обратно в Сайтаму.

Началась их привычная перепалка. Но, несмотря на все претензии, господин Чиба продолжал с аппетитом хлебать рамэн господина Сумо. Очень занятой человек.

– Это тебе стоит вернуться. Тот, кто пересоздаст этот мир – Непобедимый Иннодиатор, Бесконечный Багровый Дождь Альтер – не может просто так взять и отступить.

– Боже, разговаривать с тобой – как биться головой о стену. Может, поймёшь, когда увидишь, на что я способна в серьёзном режиме. Деактивировать «Привязку Уровня»!

– Ты вообще в своём уме?

– Последний, от кого я хочу это слышать – тыыыыы! – лицо Хару залилось краской, и она затопала ногами.

Господин Сумо беспомощно замер, а Лупе смотрела на них с укоризной. Она всегда утверждает, что они «хорошо ладят», но лично я этого не замечаю… Спор, похоже, затягивался, поэтому я решила съесть свой рамэн, пока он не остыл – конечно же, миниатюрную версию в ложке.

Да, вкус насыщенный. Но он будто проникает в самое нутро, согревает изнутри.

Ах да…

Хару сказала, что это вкус жизни, когда ты молод и живёшь на полную. Что значит «жить на полную»? Надо будет как-нибудь спросить её. Хотя, скорее всего, это просто ещё одна её непристойная шутка.