Онлайн чтение книги Старшеклассница Хару стала проституткой в другом мире JK Haru is a Sex Worker in Another World
3 - 1 Осень 2016

Сейчас я очень зла. Так начинается история этой осени.

С прошлого лета Видгекрафт и его друзья стали брать меня в лес. Но в перерывах я всё ещё продолжала работать проституткой в "Ноктюрне Голубой Кошечки", и однажды даже поучаствовала в расследовании "убийства" Чибы. Каким-то необъяснимым образом силы Киёри возросли настолько, что она стала способна выдержать путешествие в самые дебри запретного леса.

Честно говоря, вся эта помощь что-то сродни ещё одному геморрою, но я ведь не Чиба, чтобы использовать читерские навыки только для себя любимой, поэтому сотрудничаю, насколько хватает сил.

Но я постоянно думаю о другом.

Он назвал меня "той, кто закончит историю". Его же история неразрывной нитью переплелась со страшной судьбой его жены и ребёнка. И для меня в ней не было места.

Этот дождь никогда не закончится. Именно этого он и хотел. А потом появилась я и сказала: "Хренушки!". Ты обязательно начнёшь новую историю вместе со мной. Я всё поставила на кон. В мрачном замке, полном демонов и печальном атмосферой дождя, он заключил меня в объятия.

Я никому об этом не рассказывала. Знала, что мои спутники будут протестовать, и не могла пойти на такой риск.

Такова любовь проститутки. У меня нет другого выбора, только верить в свои чувства, как когда-то это сделала Шикураса. А затем маленькая жизнь зародилась во мне.

Я выиграла пари, и началась новая история. То, что должно было случиться…

Осень 2016 года, и я нахожусь в Токио.

Боже, я больше не прощу тебя. Я обязательно вернусь в тот мир. Такова история этой осени, и я её начинаю. 

Роковая осень приближается.

Я была старшеклассницей в Токио, жила там, как какой-то неадекватный видеостример, потом попробовала себя в роли проститутки в другом мире, произошло много всего всякого, и вот я готовлюсь стать одинокой мамашей.

Когда задумываешься хотя бы на секунду, сразу начинаешь сомневаться - всё ли будет в порядке. Люди спрашивают меня, как следует ли я подумала. Так вот, отвечаю со всей серьёзностью: «Я вообще не думала!» Кажется, я должна переделать огромную кучу дел, только вот не знаю, с чего начать.

Люди говорят: «Поздравляю!», «С нетерпением жду», - только все ваши слова не помогают мне спокойно уснуть по ночам.

«У Харушки такой прелестный круглый животик. Я уверена, ребёнок, который родится, будет очень-очень милым».

 «Ага. Вот именно».

Тем не менее, я не могла не почувствовать счастье из-за похвалы в адрес моего малыша. Главная моя мотивация – что ребёнок будет непревзойдённо милым. И я готова посвятить этому всю себя.

И вот я наслаждаюсь чаем с Лупочкой и другими на нашей любимой террасе привычного кафе Сумо. Сейчас у меня, можно сказать, декретный отпуск, но я не просто кайфую, прогулки и отдых – наиважнейшая часть моих нынешних дел.

«Но ты ведь продолжаешь петь на сцене, - укоризненно говорит Киёри, поглядывая на мой живот. – Я думаю, тебе пора прекратить это делать».

Перед глазами вдруг всплыло странное сияние, чем-то напоминающее свет рентгена или УЗИ, наверное, оно и заменяет в этом мире те полузабытые приборы. Эта девчонка – что-то типа медсестры, и она изо всех сил помогает мне с будущим малышом. А вот докторов в этом мире я вообще не видела никогда, понятия не имею, как устроена медицина в этом параллельном мире. Прикиньте, и люди тут ещё детей рожают – я серьёзно.

«Нужно же мне как-то зарабатывать бабки, пока я ещё могу. Медицина тут, наверное, не бесплатная».

«Не беспокойся о деньгах, господин Видгекрафт пожертвовал достаточно, чтобы построить ещё одну больницу. Ты можешь иметь столько детей, сколько захочешь, ещё лет пятьдесят, если не больше».

Что-то этот донат мне совсем не катит. Я собиралась утаить свою беременность от дедов, но Киёри всё растрепалась Иго, а там пошло и поехало, в общем, мой план пошёл по звезде. Кстати, с тех пор я не видела Видгекрафта, но задом чувствую какое-то незримое присутствие за спиной. Ладно, он реально классно поддерживает меня. Наверное, и спросить ещё что-то хочет, но пока молчит. Когда-нибудь мне придётся поговорить с ним, как следует, рассказать о малыше, и о человеке, которого они зовут Владыкой Демонов.

«Прикинь, в заведении полно народу, которых хлебом не корми, дай только моё пение послушать. Не могу же я их просто так послать. А наши новенькие? Им нужны наставления «тёти Хару», так что я никак не могу полодырничать».

«Хару, - маленькая ладонь Лупочки касается моего живота. – Мы все беспокоимся, что твой ребёночек может устать. А ему в жизни предстоит ещё много сложностей. Давай послушаем, что говорит Киёри, хорошо?»

Она так нежно гладила меня, что я кивнула: «Да».

Больше всего я переживаю, что нет рядом человека, который скоро станет папашей. Хотя я не уверена, можно ли его назвать человеком, и имеет ли он хоть какое-то понятие, что о беременных женщинах нужно заботиться. Мне казалось, что я справлюсь со всем сама, когда осознала, что беременна, но, честно говоря, бывают моменты, когда мне тяжело и очень одиноко. Мне будто сейчас только стукнуло, что я реально стану мамой в другом мире.

«Извините, что заставил вас ждать».

Сегодня Сумо испёк для нас новый торт. Красочное соевое молоко этого мира он превратил в мусс, нанёс на него прозрачную желеобразную массу, придав форму цветка. А ещё посыпал всё сладкими съедобными орехами и цветками, которые, как говорят, не вызывают беспокойства у беременных.

«Со временем он потеряет форму, поэтому кушайте поскорее».

В последнее время Сумо реально подтянулся до уровня настоящих кондитеров, всё, как в топовых местах Парижа. Не то, чтобы я там была, но всё равно офигеть! И мы втроём пищим от удовольствия, заставляя Сумо краснеть.

«Приятного аппетита».

Сидеть тут и раздумывать, глядя на такой великолепный десерт, было бы слишком оскорбительным. Сначала нужно его съесть. Но только я зацепила вилкой кусочек, и приоткрыла рот, чтобы его принять, как у меня вдруг резко заболел живот.

Киёри создала небольшой барьер у ног, и поймала меня перед самым падением. Лишь затем запихнула кусок торта себе в рот и принялась орать:

«Помогите, кто-нибудь! Ребёнок рождается!»

Эй, ты сначала должна прожевать, иначе подавишься, - я хочу это сказать, но не могу, так плющит меня от боли. Единственное, что мне остаётся – это терпеть.

Собираются знакомые старички – любители пирожных, чтобы нести меня. Киёри возглавляет процессию, Лупочка рядом со мной, подбадривает изо всех сил. Ох, как же сильно вы трясёте! Это непереносимая святыня – так что несите её осторожнее. Если вы вдруг не заметили, то я беременна! Да-да, прямо вот здесь!

«Ох, это уже слишком! Как больно! Это что-то ненормальное! Киёри, осмотри меня как следует!»

«Нет, всё в порядке. Первые роды у всех сложные, так что просто держись».

После нескольких часов этой суматохи я нахожусь в больнице. Ребёнок всё ещё не родился, и я корчусь в адских мучениях. Киёри спокойно прислушивается к чему-то у моих ног, после чего возвращается к книге. Ах, это милое личико у моей промежности, чтоб его. Похожие страдальческие голоса слышны с соседней кровати, и с кровати следом за ней. Что, в самом деле, за чертовщина тут происходит? Где моя отдельная палата со всеми удобствами? Ах да, точно – это ведь другой мир. Я вообще не видела никаких врачей, а Киёри, которая якобы за меня отвечает, просто читает книгу, не обращая внимания на то, как я умираю. Вернее, рожаю. Мне неприятно это говорить, но неужели мы все тут – какие-то курицы с птицефабрики? Имела я всю эту вашу концепцию прав человека в этом мире! Я хочу, чтобы мой ребёнок родился в больнице в Токио!

«У всех бывают трудные первые роды. Но я взяла с собой много книг, так что можешь не торопиться».

«Засунь свои книги себе в зад, а мне дай немного доброты! Я знаю, что ты это можешь. Используй, я не знаю, какое-нибудь целительное колдунство, чтобы эта боль ушла. Тогда я сразу же рожу, и дело с концом».

Киёри только мило улыбнулась.

«Хару, это не боль – это тяжесть жизни. Женщина должна уметь её переносить, неужели ты этого не знаешь?»

«Когда ты будешь рожать, позови меня, и я скажу тебе то же самое, с тем же выражением лица».

«Не волнуйся, - Киёри всё продолжает улыбаться. – Этого никогда не произойдёт».

Да что с этой девчонкой? Иногда она меня просто пугает.

«Ты уже выбрала имя?»

Киёри с помощью магии определила, что родится девочка. Блин, если ты такое умеешь – облегчить боль при родах для тебя должно быть раз плюнуть.

«Я сначала встречусь с этой малышкой, и спрошу её, а потом уже буду что-то решать».

«Господин Бесконечный Дождь считает, что её нужно назвать Аки, потому что она родится осенью. Кажется, он думает, что это его ребёнок».

Я ответила Киёри, лишь хмыкнув. Да кого вообще сейчас волнует Чиба, чтобы о нём стоило вспоминать? В последнее время я стараюсь его избегать, знаю, что такие неудачники могут повлиять негативной аурой даже на не рождённого ребёнка. И всё же приятно иногда иметь под рукой эту грушу для битья, на которую, если что, можно слить всю свою накопившуюся злость.

«А ещё господин Джейсолброзер так волновался, что я попросила его срочно приготовить для тебя чего-нибудь вкусненького в качестве подарка на родины».

Запах наивкуснейшего риса тут же всплыл у меня в памяти. О да, когда всё это закончится, я буду есть, как не в себя. И я похвалила Киёри, подняв вверх большой палец. Меня самую тоже не мешало бы похвалить.

«Харушка, держись!» - голос Лупочки доносится из-за пределов комнаты.

Я буду очень стараться, я дам подержать Лупочке мою малышку. Я познакомлю её с Мадам, с людьми, которые мне помогали, со всеми. Я сделаю всё возможное, и когда-нибудь отведу её в тот самый лес, где живёт человек, которого я отчаянно хотела осчастливить. И скоро у нас с ним будет маленький человечек. Раньше я ненавидела этот другой мир, но по мере того, как у меня появляется всё больше и больше прекрасных знакомых, моё представление о нём начинает меняться. Мне предстоит ещё много работы, и я буду очень занята, но не тем, чем вы подумали. Я не собираюсь вечно раздвигать ноги в борделе.

«Да-да, Хару, продолжай. Я уже вижу её, - Киёри сжала мою ладонь своими красивыми пальцами, такими тонкими, что казалось, они сейчас сломаются. – Это красивая маленькая девочка, Хару. Я уверена, она будет очаровательной, умной и очень сильной. Поэтому позволь мне поскорее с ней встретиться».

Ох, это давление слишком велико, пожалуйста, прекрати это. Что если из-за твоих слов ребёнок будет застенчив и замкнут? Но, не знаю, наверное, у неё больше сценической смелости, чем у меня, потому что я чувствую, как она хочет выйти на сцену. Да, я не единственная, кто старается. Я стану мамой, поэтому буду болеть за тебя больше всех остальных. Я поприветствую тебя самыми лучшими объятиями на свете.

«А-а-а-а!»

Я отбросила стыд и закричала. У меня не было иного выбора, кроме как впасть в отчаяние. Ты можешь забрать меня всю, только, пожалуйста, родись здоровой.

«Хару», – Киёри убрала руку.

Мне становится не по себе, будто меня внезапно бросили одну.

«Ещё чуть-чуть, уже почти всё», - говорит она, пока я судорожно комкаю простыни.

Я закричала изо всех сил, и что-то вырвалось из меня. Не столько часть моего тела, сколько всё оно. Силы почти покинули меня, и в глазах начало всё расплываться.

«Она родилась, это девочка. Смотри, Хару, как весело плачет твоя малышка. Хару!»

Почему кричит Киёри? И, странно, но я не слышу детского плача. Откуда-то издалека до меня доносится голос Лупочки. Почему вы все так кричите? Где моя малышка? Не могу дождаться, чтобы поскорее её увидеть. Покажите же мне её. Ох, как же тяжело держать глаза открытыми.

Где же я теперь? Я думала, что нахожусь в родильном зале больницы. Всё ещё не могу открыть глаз, поэтому вокруг меня кромешная тьма. Даже звуки стали более отдалёнными.

«Хару?»

«Киёри, что с Харушкой?»

У меня нет сил даже на то, чтобы понимать значения слов. Такое чувство, будто я куда-то уплываю, медленно вращаясь. Киёри, где ты? Лупочка, пожалуйста, возьми меня за руку.

«Хару, не пропадай! Хару!» - голос Лупочки почти не слышим.

Тело начинает вращаться всё быстрее. Меня подняло куда-то высоко, а потом я упала на землю с быстротой молнии и с громким громовым раскатом.

«Очнись, Хару!»

По всему телу пробежал электрический ток, а веки сами собой распахнулись. В центре моего затуманенного взора промелькнула странная фигура человека в белом шлеме. Кто он такой? И где я нахожусь? Безумно много людей, все что-то говорят, но я ничего не понимаю.

«Ты меня слышишь? Ты меня видишь? Хару, ты слышишь меня?»

Я вижу их, но не знаю, кто они. Знаю только, что лежу в очень шумном месте. На спине, на чём-то твёрдом, из-за чего мне адски больно. Голоса девушек вокруг звучат знакомо, но я не могу их вспомнить.

«Ты можешь назвать своё имя?» - раздаётся рядом с ухом тихий голос.

Моя блузка расстёгнута, и под ней наложено что-то вроде подушки, девушки вокруг держали какие-то ширмы, будто пряча меня.

 «Хару, меня зовут Хару».

Но я не могу вспомнить ничего другого, даже свою фамилию. Я даже не знаю, почему здесь лежу, и почему у меня так кружится голова.

«Боже, Хару очнулась! Она жива! Жива!»

«Ох, это хорошо… А Чиба, кажется, уже всё».

Одна из девушек упала в обморок, другая пробормотала: «А-а…». Звуки мало-помалу проникали в мои уши, и возвращался свет. Там, где перевернулся грузовик, собралось ещё больше людей, будто они все пришли на фестиваль, и многие держали в руках смартфоны.

«Хару, какая у тебя дата рождения? Ты можешь вспомнить хотя бы, какой сейчас год?»

Я вообще ничего не могла вспомнить. Лишь какой-то незаданный вопрос комом застрял у меня в горле.

«Сейчас 2016 год! Тебя зовут Хару Кояма, ты попала под грузовик, и мы действительно рады, что ты выжила».

Перед глазами закат набирал красок. Вершины угловатых, перекрывающих друг друга зданий, сходящиеся линии электропередач. Гудки, голоса людей, звук далёкой сирены. Неужели небо всегда было таким шумным?

«Я понесу её. Возьмите её сумку. Это всё, что вы собрали?»

Когда меня кладут на носилки, кончики волос цепляются, и мне больно. Разве у меня всегда были такие длинные волосы? Я не могу этого вспомнить. Кажется, на ощупь они были другими. Это точно мои волосы? Я не носила такой формы. Я что сейчас, какая-то старшеклассница?

В карете скорой помощи мне на палец накладывают зажим. Много раз проверяют, спрашивают, не больно ли мне, обращаются, как с принцессой.

«Не уходи... Не покидай нас…»

Моё сердце колотится, как сумасшедшее, и мне трудно дышать. Что-то здесь не так, всё так странно. Я нетерпелива, потому что не знаю, есть ли тут ошибка, которую нужно поскорее найти. Очень сложно объяснить посетившее меня чувство.

«Нигде не болит? Дай мне знать, если что-то тревожит, и я немедленно всё осмотрю».

Нет, мне не больно, и я чувствую себя в безопасности. Но вместе с тем меня не отпускает мысль, будто я лишилась чего-то очень важного. Поэтому я потрясена и опечалена.

«А-а!»

Я думала, что разревусь, но неожиданно мой голос стал очень громким. Я слышала, как участился мой пульс, отображаемый на приборах. Пытаюсь сорвать зажим, и вскочить, поэтому человек, находящийся рядом, вынужден держать меня.

«Пациент в шоке! Быстрее несите её в реанимацию!».

Я пыталась что-то удержать, что-то важное, что было со мной. И всё же я не могу вспомнить, что это было. Мне больно, страшно и грустно. Я почему-то плакала в этом осеннем Токио 2016 года, где погиб парень по имени Чиба.