Онлайн чтение книги Старшеклассница Хару стала проституткой в другом мире JK Haru is a Sex Worker in Another World
2 - 5 Мама

– Хм... Если мне удастся создать священный барьер, что даже Владыка демонов не сможет разрушить, то мне плевать на церковные догмы. Все эти ограниченные фанатики могут проваливать! – Киёри резко опустила большой палец вниз, изображая отстой.

Ещё вчера она была тихой образцовой Сестрой, а теперь под влиянием понятно кого отбилась на всю катушку. Теперь она в паре со спецом по ловушкам (дружбаном Виджа) и влипла в темные делишки, за которые церковь точно вломит ей по первое число.

Ну и ладно, пусть. Она упёртая, как танк, и теперь, видимо, решила, что можно скрестить веру с какими-то демонскими приколами. Барьеры у неё теперь – просто космос, но мне-то от этого не легче.

Вообще, я видала всякое, но Киёри, похоже, скоро переплюнет даже меня. А теперь Видж, который завербовал меня в свою «банду охотников на Владыку демонов», снова лезет в лес. И тащит Киёри за собой.

Ну чё вы все на него запали?

Все думают: Владыка демонов исчезнет – и наступит мир. Но это лажа. Да, сначала будет вечеринка на весь город, но потом начнется движ. Владык-то желающих – как собак нерезаных. Даже в этом городе, который вроде как воюет с демонами.

Я сказала об этом Виджу, когда он угощал меня ужином.

– Именно так и рассуждает тот, кто прожил достаточно, чтобы стать циником, – отрезал он, устало глядя на меня. – Поэтому я и твержу: бросай это ремесло. В мире полно отбросов. Но разве из-за этого нельзя верить в детей?

Ну… нет, наверное. Я вспомнила пацанов, с которыми гоняла банки по дворам.

– Не зацикливайся на мелочах. Я хочу показать тебе, как на самом деле велик наш мир.

Он с самого начала нёс эту чушь. Говорил, что хочет понять, как мир выглядит в моих глазах. Ну ладно, может, он и прав. Он как тот дядька, на которого можно положиться. Если бы не его вечные попытки залезть ко мне в трусы, конечно.

Но он не понимает: мне страшно. Я не знаю, каково это – быть взрослой здесь. И еще… у меня есть тот, кто мне нравится. Но я не могу никому об этом сказать. А эти крики «Решайся!» или «Вперёд!» только давят. Как в последнее лето в школе, когда у тебя больше нет ни друзей, ни учителя, с которыми можно поговорить.

– Ты же для этого сюда и призвана, – напоминает Видж.

Да, но есть ещё один кандидат – мой одноклассник. Но он теперь вор трусов. Даже если он станет героем, всё закончится грандиозным скандалом.

– Ты и так сильнее всех тут, – говорит Видж. – «Не хочу» – не прокатит.

Понимаю.

У меня куча читерских скиллов, и я должна их использовать. Нельзя просто сидеть и смотреть. Тот серебряноволосый тип как-то сказал мне: «Кто-то должен закончить эту историю». Значит, это буду я. Даже если страшно.

– Ты сама втянула в это Сестру, – говорит Видж. – Так что соберись.

Легко сказать. Но я кивнула.

 

В глубь леса.

Ещё в прошлый раз мы нашли тропу, ведущую в самую чащу. Тогда мы с Виджем и его командой дошли до места, откуда был виден замок Владыки демонов. Но тогда я просто зависла на месте.

В этот раз с нами была Киёри. Она помогла нам пробиться. Мы стали первыми авантюристами, достигшими замка. Но это далось нелегко. Видж и остальные были измотаны. Киёри, бледная как полотно, в одиночку поддерживала барьер, защищавший нас от демонов снаружи.

Значит, бежать поздно. Я одна шагнула в тёмный коридор. Вернее, это была даже не галерея, а скорее пещера. Стены и пол были мягкими, склизкими. Казалось, я находилась внутри огромного существа.

Замок Владыки демонов...

Подземелье, появляющееся лишь ночью, было залито ярко-алой кровью.

Снаружи лил дождь, становившийся всё краснее по мере нашего приближения. Внутри он тоже шёл, приобретая густой цвет и запах ржавчины. Тяжёлые холодные капли окрашивали и меня. Невольно это напомнило мне нелепое прозвище Чибы – «Бесконечный Багровый Дождь».

Из ран в стенах пещеры сочилась кровь, и её сгустки превращались в демонов.

Это был не замок, а настоящая рана его владельца. Место, где исповедовались в самых мрачных вещах. И нанесла эту рану ему вовсе не тьма.

Я умираю. Это ужасно.

Одного за другим я уничтожала появляющихся демонов, чувствуя, как изнашивается моя душа. Мне отчаянно хотелось увидеть Лупочку. Съесть что-нибудь сладкое. Но если я не пойду дальше, то не увижу его. А если замешкаюсь, все окажутся в опасности. И больше всех пострадает тот, кто больше всех жаждет конца.

Я услышала тяжёлое дыхание. Громкие шаги, что-то шаркающее по мокрому полу. Короткие, болезненные вздохи и рычание, от которого дрожал воздух. Даже зная, что тот, кого я так жаждала встретить, рядом, я готова была заплакать – от того, как знакомый пронзительный взгляд впивался в меня сквозь тьму.

«Ты ведь знаешь, что я сильнее даже теперь».

Но я не могла сдаться. Мне нужно было встретиться с ним по-настоящему.

– Давно не виделись. Это я, Хару.

Воздух содрогнулся от крика тьмы. Беседовать мне не позволили – он захлестнул меня кровавым дождём. Но этот мир – тот ещё садистский ублюдок, и к такому я уже привыкла. Я улыбнулась сквозь тьму.

Вспомнился профиль сереброволосого, который всегда игнорировал меня в «Ноктюрне Голубой Кошечки». Теперь даже его внимание казалось благом.

– Ты живёшь так далеко. Добраться сюда было непросто.

Разумеется, сегодня он тоже не желал меня слушать. Снова крик, снова поток. Суров, как и подобает Повелителю.

Ах да, он говорил, что ходит в заведение, чтобы наблюдать за людьми. Интересно, каким он видел меня? Надоедливой девчонкой? Или (хоть чуть-чуть) считал, что у меня симпатичная фигура?

Даже его появление делало день удачным. Даже дождь становился поводом для радости, а Маман лишь хмурилась, не понимая моего веселья при таком убытке.

Влюбиться в другом мире – это такое счастье.

– Господин...

Я глубоко вдохнула и отбросила меч. Тьма заколебалась, жаля. Но перед тобой я не хочу держать в руках оружие. Не за этим я пришла.

– Я обдумала ваши слова. Должен быть иной способ завершить эту историю.

Он сказал, что если я приду, то должна быть серьёзна. Но, к его несчастью, моя серьёзность оказалась вовсе не той, что он ожидал. Выслушайте меня, не пугаясь. И не отступайте. Для меня всё это предельно серьёзно.

– Напротив, разве не с этого всё может начаться?

Я сдвинул с плеча мокрое платье, обнажив кожу.

Перед любимым человеком я не хочу держать в руках что-то опасное – я хочу обнажиться как можно скорее. Так я себя чувствую. И даже увидев вашу истинную суть, я совсем не изменилась. Я не думала, что он мне позволит. Ему всегда было плевать на мои чувства. Наверное, он счёл меня нимфоманкой.

Но это моя работа. И я рисковала жизнью, чтобы добраться сюда. Он прорычал. Но я не отступала ни на шаг. Я сделаю что-то из этой любви.

Прости, Киёри, я доставлю тебе хлопот. Надеюсь, ты извинишь меня за то, что я не убью Владыку демонов.

Когда вернусь, давай съедим сладостей – втроём: ты, я и Лупочка...

 

Я родилась очень далеко отсюда, в деревне, в семье овцеводов. В школу не ходила, города не видела. Когда мне сказали стать проституткой, я не поняла, что это значит.

Но старшая сестра уже вышла замуж, среднюю сватали в соседнюю деревню, а младший брат был ещё ребёнком. Я смутно осознавала: из-за неурожая прошлого года мне придётся продать себя, чтобы расплатиться с долгами. Другие мои друзья уже исчезли куда-то.

В любом случае, это означало конец моей пастушьей жизни. Я могла распустить перчатки и связать из них носки. Мой озорной братишка быстро их портил – вечно не хватало, сколько ни вяжи.

Если начну сейчас, то успею до отъезда. Если постараюсь, то точно справлюсь.

Так я думала, молча постукивая спицами в своей комнате, когда услышала голос с улицы:

– Лупе! Пойдёшь на рыбалку?

Я колебалась – работа ещё не закончена, но вскоре согласилась и вышла с удочкой. Его большие руки потрепали меня по голове, погладили по спине. Мой «старший брат» из более зажиточной семьи, чей отец не раз выручал нас в трудные времена. Я не знала подробностей, но он всегда играл с нами, сёстрами, и я его обожала. Не признаваясь сёстрам, я знала: он считал меня самой милой.

Мы закинули удочки. Погода была прекрасной, ветерок ласковым, и никого вокруг. Тогда он приблизился ко мне.

– Секрет, – прошептал он и рассказал, что мне предстоит стать проституткой.

Казалось, он знал об этом всё.

– Ты понимаешь, что тебе придётся делать?

– Не совсем. Наверное, спать с мужчинами?

Когда я рассмеялась при мысли об этой странной работе, он огляделся и предложил:

– Хочешь, я тебя научу?

Я ответила «да».

Тогда он схватил мою руку и повлёк «туда».

Вернувшись домой, я сквозь слёзы рассказала матери, что он со мной сделал. Она посмотрела на меня прямо и приложила палец к губам:

– Никому об этом не рассказывай.

Оказалось, это его отец устроил меня на эту «работу».

– Он просто показал, чем ты будешь заниматься. Отныне это будет происходить с тобой каждый день.

Я закричала, что никогда больше не стану этого делать. Это больно, стыдно, невыносимо.

– Все женщины через это проходят. Придётся терпеть.

Я не понимала, почему я должна терпеть. Рыдала, умоляла, но мать лишь строго сказала:

– Хватит. Не плачь, – и шершавой рукой погладила мою щёку.

– У тебя ничего нет. Поэтому ты должна улыбаться. Без улыбки тебе не выжить. Учись быть приятной. Это твоё единственное оружие.

Мне казалось странным улыбаться, когда ничего нет. И ещё страннее, что мать, говоря это, плакала сама.

Но я знала: выжить – главное. И я улыбнулась.

– Вот и хорошо, – обняла меня мать.

Так я стала проституткой в «Ноктюрне Голубой Кошечки». С тех пор я не видела свою мать. Ни разу не написала.

Эту невесёлую историю я никогда никому не рассказывала.

– Я Хару. Приятно познакомиться!

Когда она появилась, я уже привыкла к заведению. Видела, как приходили и уходили многие девушки. С первого взгляда я поняла: она надолго не задержится. Если коротко, я не воспринимала её всерьёз. Странная. Спала с клиентами без проблем, но в женском мире так и не прижилась. Наш номер один такая же, но она родилась в борделе. Для кого-то со стороны такой характер – помеха.

Рано или поздно дела пойдут плохо, и она сбежит без слов или перейдёт в другое заведение, похуже. А может, станет рабыней. Не знаю, что происходит с такими девушками. Но думаю, лучше нашей жизни у них точно не будет. И это пугает.

– Я Лупе. Если что-то непонятно – спрашивай.

Я старалась помогать новеньким, чтобы хотя бы незнание не мешало им.

И всё же...

– Лупе, что делать? На белье плесень...

Эта Хару оказалась ещё бестолковее, чем я думала. Она даже побледнела, приняв траву, которую мы используем после стирки, за грибок.

– Это для мягкости. Когда высохнет – просто стряхнёшь. Смотри.

– О, правда. Значит, это кондиционер? Волшебный? Вау, этот мир потрясающий. Хотя дико, что вы все проблемы решаете травами. Может, я уже под кайфом?

– Как ты вообще до этого стирала?

Хару покраснела и опустила глаза. Я решила не допытываться.

– Спасибо. Теперь я на ступеньку умнее, хе-хе.

Она всегда улыбалась. Даже когда другие девушки злословили, она парировала шутками. Важный навык для нашей работы. Я даже впечатлилась. Её улыбка не казалась фальшивой. Она умела скрывать за ней истинные чувства. Видимо, не раз поступала так в других ситуациях. Наши улыбки различались, но, думаю, просто потому, что мы из разных мест.

– Не надо формальностей. Мы почти ровесницы.

Когда я попыталась сблизиться, она насторожилась. Может, я была слишком навязчива. Но если не настаивать, стена между нами не рухнет. Я взяла её за руку.

– Пойдём. Возьми, что нужно постирать. Покажу.

– ...Это моё единственное платье.

– Понятно. Если не против ношеного – дам своё. У меня есть милое, тебе подойдёт.

Пожалела любимое, но решила быть щедрой. С прошлого года, став одной из лучших, я могла позволить себе купить дешёвое платье.

– Спасибо, Лупочка! Ты так добра! – Хару сжала мою руку.

Какая же она непосредственная. Но я не добрая. Просто, когда окружающие не улыбаются, мне сложнее. Даже копя деньги, я никогда не выберусь отсюда. Лучше тратить их, чтобы облегчить себе жизнь. Это не доброта – лишь борьба за выживание.

Некоторые клиенты зовут меня «мамочкой». Я улыбаюсь, когда они бьют меня, прощаю всё, выслушиваю – и они, почему-то, путают меня со своими матерями. Когда я их отчитываю, они виновато опускают головы. Такие мужчины довольно милы – даже самые горделивые превращаются в избалованных мальчишек. Это облегчает работу, поэтому я разрешаю им называть себя так. Точнее, я чувствую, кто из них такой, и направляю их.

Конечно, мужчины остаются мужчинами даже при добром обращении. Я не расслабляюсь. Не позволяю им думать, что подарок меня удовлетворит. Пусть докажут преданность своим поведением. Этому я научилась на ферме. Как пастушья собака, иногда показываю зубы – с рычанием.

Работа идёт хорошо, я уже на втором месте по продажам. Маман велит другим девушкам брать с меня пример, что лишь доставляет мне больше нервозности. Может, я и выгляжу счастливой, но мы не должны забывать, почему проститутки улыбаются.

– А потом он такой: «Мусселяссабле!» – и вот так выгнулся!

Но в последнее время я действительно чаще улыбаюсь и смеюсь до слёз. Хару – отличный рассказчик. Не заметила, как она вписалась в коллектив. Более того, когда она говорит «Кстати», все поворачиваются, ожидая, что она скажет. Скамейка, которую она поставила у входа, стала моим любимым местом. Наши беседы в сумерках, во время передышки, затягивались до самого открытия. Мысли о том, что завтра можно будет пожаловаться Хару и другим на сегодняшние неприятности, помогают находить забавное и сохранять оптимизм.

...Хотя без Шикурасы стало одиноко. Но у меня появилась новая подруга – Киёри. Мы сбегаем из борделя в кафе Сумо, пьём чай, знакомимся с людьми. Я начинаю думать, что могла бы жить свободнее, как Хару.

И вот однажды...

– Думаю, возьму ещё один отпуск.

Хару объявила это во время нашей чайной церемонии. В последнее время она тусовалась с известным авантюристом Виджем и ходила с ним в лес. Она не Сестра – зачем ей туда? Что она там делала? Маман запрещает внешние заработки, поэтому я напомнила ей об этом.

– Прости, Лупочка. Я обязательно вернусь, просто подожди.

Но она даже не объяснила зачем. Это разозлило меня.

Разозлило, но я не умею выражать недовольство. Мать была единственной, перед кем я могла капризничать. Я ненавижу, как люди раздражаются, когда пытаешься сказать, чего хочешь. Если правила и если нравоучения на неё не действуют, то ничего не поделаешь. Я смирилась.

– Не волнуйся, я иду с ней. Защищу Хару, даже если это будет стоить мне жизни.

Киёри говорила это с пугающим энтузиазмом.

«Даже если это будет стоить жизни»? Ты же понимаешь, что такое возможно? Почему ты говоришь это так легко? Киёри умрёт. Её предаст Хару. Хотя... вряд ли. Но она идёт с ними… Тревога сжала мне живот, но я лишь улыбнулась вопреки чувствам:

– Я поняла. Береги себя.

Тогда Хару сказала:

– Привезу тебе в подарок девственного монстра (подозрительного демона в форме мужского достоинства).

С невозмутимым лицом я ответила, что мне такое не нужно.

 

– Конечно, я всё ещё выполняю этот скучный тренинг, как ты велела, мамочка. Но в лесу монстры стали сильнее, появились новые виды. Интересно, Владыка демонов наконец заметил меня?

Я понимаю, что отчасти сама убедила себя, что научила Хару не только работе, но и здравому смыслу. Она так много говорит о себе, что кажется, будто между нами нет секретов. Но когда я осознала, что грущу из-за собственных иллюзий, то поняла: я эгоистка.

– Я ещё занимаюсь связыванием в лесу. Э-э, не в том смысле! Имею в виду – связываю одну часть тела. А, звучит ещё страннее...

Я не слушала. У меня тоже есть вещи, о которых я не рассказывала Хару. Например, о жизни до борделя. У всех есть такие тайны. Особенно у женщин нашей профессии. Важно понимать, о чём можно говорить, а о чём – нет.

– Одним словом, если я сниму повязку с правой руки, высвободится «принцесса-людоедка» – вот такая предыстория. Круто, да? Я даже сражаюсь на арене одной левой, так что становлюсь сильнее. Может, я и правда гений.

Только никому не говорю – это хвастовство. Людям, которые треплются о себе, сложно доверять. Они кажутся пустыми внутри. Если Хару решила, что может рассказать Киёри, но не мне, значит, она всё обдумала. Наверное, так правильно.  Радуюсь, что не лезла с расспросами. Так что не буду больше переживать за Хару. У неё своя жизнь. Мне тоже стоит стараться. Да.

– Эй, мамочка, ты слушаешь?

– А? Да. Но что с твоей правой рукой? Повязка сползает. Надо перевязать.

– Я же сказал, это печать... ладно, неважно.

Я перемотала его потрёпанную чёрную повязку. Чиба тоже старается. Кажется, он не ранен, но пальцы перевязаны так, что даже есть неудобно. Какой же он неуклюжий.

– Ты ешь? Тренируешься – нужно много питаться.

Я накормила его мясом со своей тарелки: «Открой ротик».

Чиба огляделся и быстро проглотил. Прямо как мой братишка – делает вид, что смущается, хотя мамин любимчик. С тех пор как ушли Хару и Киёри, он иногда ест со мной. Нужно сказать, чтобы не приходил каждый день. В обед он ждёт у входа, как щенок. Предлагала заходить и спрашивать меня, но он стесняется приходить, когда заведение закрыто. Скромный. Но когда раскрепощается – болтает без умолку. Это мило. Хотя ему не говорю – мужчины иногда злятся, когда их называют милыми.

– Сегодня за мой счёт, так что заказывай что хочешь, мамочка.

Ответила, что неудобно принимать угощение каждый день, но он настоял.

– Всё нормально. Я всё равно попутно питаюсь вне дома.

«Попутно» – он не хотел ничего плохого. Просто не знал других слов. Но он решил угощать меня ежедневно – раз уж «попутно».

– Спасибо. Но разве нет других, с кем ты хочешь поесть?

– А? Зачем?

Он посмотрел влево. Я поняла: врёт. Во время инцидента с кражей белья я кое-что заметила. Думаю, он встречается с той девушкой. А она велела ему молчать. Особенно не говорить ничего Хару и мне. Представляю, какие у них отношения. Может, Чиба учит её «плохим играм». Но я сделаю вид, что не замечаю. Это молчаливая договорённость, сложившаяся за годы. Не мне судить о её поступках.

– Ну, меня и другие зовут, но я хочу есть с тобой, мамочка!

Говорят, он приставал к Хару, предлагал жить ей вместе. Когда встречался с Киёри – заставлял её готовить и убирать. Мне он такого никогда не предлагал. Наверное, не хочет показывать свой дом – там беспорядок. С Хару он счастлив, с Киёри важничает, а со мной старается выглядеть добрым и крутым. Самое странное в Чибе – он ведёт себя по-разному с разными женщинами. Для мужчины это редкость. Я воспитала его как клиента, но характер не изменишь. Многое в нём мне непонятно. Хотя у него богатое воображение, и истории бывают занятными. Друзей у него мало, но, кажется, он мог бы легко общаться с людьми, если бы захотел. Мог бы даже сам стать проституткой, хи-хи… Но он мало интересуется людьми. Если не подойдёшь к нему сама – дистанция не сократится.

Он – полная противоположность Хару. Говорят, они из одной деревни. Интересно, что это за место, если рождает таких разных людей?

– Если не слушала – повторю: ты для меня важнее всех, мамочка!

– Что? А, прости. Слушаю. Спасибо!

– Хе-хе.

Чиба следил за моими губами, пока я ела. Для лжеца он подозрительно наблюдателен и всё контролирует. Более опытные проститутки рассказали мне, на что обращать внимание в мужчинах. Он идеально подходит под описание, но всё равно остаётся загадкой. Есть и другие, кто зовёт меня «мамочкой». Но никто из них не додумался обедать со мной каждый день.

После инцидента нам запретили встречаться с клиентами вне заведения.

– Значит, если я не клиент – можно? – сказал Чиба и стал звать меня только на ланч, перестав приходить ночью.

Ещё одна его странность. Если он не хочет со мной спать, то зачем называет «мамочкой»? Зачем кормит, но не пытается увести наверх? Он действительно странный. Не понимаю, что у него в голове.

– Эй, мамочка. Завтра, может, опоздаю...

Сказала, что не страшно. Не спросила почему. Всё равно соврёт. После открытия я занята, нет времени на отдых. К тому же Маман стала чаще меня вызывать. Знакомит с «важными клиентами». После они дают мне дополнительные деньги. Один посоветовал одеваться элегантнее. Маман тоже. Я выбираю детские платьица – они мне идут, нравятся клиентам. Но, видимо, пора выглядеть по-взрослому. Меняться не хочется, но вечно оставаться прежней нельзя. Маман готовит меня себе на смену.

– Лупе. Глава гильдии завтра едет по деревням. Я поеду с ним, присмотри за заведением.

В отличие от Хару, меня привезли из деревни. У меня долги. Эта работа разрушает тело. Если богач не выкупит, нужен талант – кулинария, музыка. У меня нет навыков. Если не стану помогать с бизнесом за деньги – не выживу. Хотя я и не хочу долго жить...

– Поняла. Постараюсь.

Даже если не гожусь, у меня нет выбора. Делаю, что должно.

– Лупе. У стойки клиент без сознания.

– Хорошо, разберусь.

В борделе только женщины. Если клиент буянит или нужна сила – зовём «полезных» завсегдатаев.

Обычно это авантюристы. Платим выпивкой, едой. Иначе просим соседей или главу гильдии. Чтобы защитить заведение, нужно уметь налаживать связи.

– Эй, дружище. Если хочешь спать – это не то место.

Попросила крепкого клиента отнести его в дешёвый постоялый двор. Даже если одной неприятностью меньше, другие возникают следом. Если не решать быстро – всё забуксует. Я устаю больше, чем ожидала. Казалось, Маман лишь грациозно расхаживает... Ах да. Секрет в том, чтобы находить проблемы до их появления. Нужно ходить, разговаривать. Некогда стоять. К концу дня лицо застыло в улыбке, ноги одеревенели. Утром я всё ещё валялась на кровати лицом вниз.

БАМ! Я вздрогнула от стука в дверь.

– Кто там?

На секунду подумала – может, Хару. Но ответа не последовало. Снова громкий стук.

– Я, – хрипловатый голос.

Ох, это ты. Разозлилась на меня? Как-то поднялась на одеревеневших ногах. Всё тело болело.

– Доброе утро, Кидзуха. Чем тебе помочь?

Длинные золотые волны. Под высоким лбом – большие голубые глаза, сверлящие меня. Кажется, «Ноктюрн Голубой Кошечки» назван в её честь.

– Что значит «чем помочь»?

Шёлковая кожа, пышная грудь. Тонкие длинные руки и ноги из-под короткого чёрного платья. Завидую. Она так красива, что даже мне, женщине, становится не по себе. Но сейчас её взгляд пугал.

– Мужиков не хватает. Не могла уснуть от возбуждения.

В ней есть что-то странное: она уверена, что рождена для этой работы. Говорит, что обожает спать с мужчинами. Хочет по трое за ночь. Но сама никогда не ищет клиентов.

– Твоя работа – приводить их ко мне, разве нет? – сказала она, играя локонами своих волос.

Она была первой в «Голубой Кошечке» с тех самых пор, как я здесь появилась. И никто в доме не смел ей перечить.

– Прости, была занята, не успела. Разве ты не знаешь, что Маман уехала ещё вчера? – я сжала кулаки, но улыбка не сошла с губ.

– Какое это имеет значение? Ты же знаешь, сколько я приношу за ночь? Вместо того чтобы бездельничать, лучше бы клиентов искала!

Комната Кидзухи стоила дорого. Очень дорого. Потому и клиенты у нее были только из числа богачей, а таких за ночь набиралось не так уж много. Их приходилось выискивать, заманивать, уговаривать – а одной мне это было не под силу. Хару, которая обычно помогала, сейчас не было.

– Я и правда была занята, – вздохнула я. – Если бы ты спустилась вниз, уверена, нашлось бы немало желающих провести время с тобой, Кидзуха.

– И зачем мне это? – она скривила губы. – Я освобождена от такой ерунды. Разве Маман не говорила?

– Говорила, но...

– Что, Лупе? – Её пальцы скользнули по моим волосам, затем коснулись уха, прежде чем упереться в стену за моей спиной. Она приблизила лицо, и от ее дыхания повеяло чем-то терпким. – Ты сердишься? Ну и что ты сделаешь?

Её ресницы были такими длинными, что, казалось, вот-вот затянут меня в свои сети. Я не могла вымолвить ни слова, когда она смотрела на меня так – красиво и жестоко. И еще... она снова пахла кровью.

Я сказала, что не сержусь. И пообещала, что этой ночью найду ей клиентов.

– Хм, ну ладно, – она отступила, будто дело её не касалось. – Постарайся.

Я уже хотела вздохнуть с облегчением, как она резко обернулась:

– Я полагаюсь на тебя, мамочка.

Её усмешка резанула меня больнее ножа.

 

Чиба так и не пришёл. Хотя он и предупредил, что задержится. Может, передумал. Вчера я сама сказала, что ему не обязательно приходить каждый день, но теперь мне было немного грустно.

Что бы мне съесть? Я никогда не ходила в «Сумо» одна, но, может, стоит попробовать? Даже Киёри, облачившись в рясу Сестры, отважилась пить там чай. Женщина, сидящая в одиночестве в кафе, похожа на цветок, выставленный напоказ.

Я не так красива, как Киёри, но... Я тоже могу. Вчера я хорошо поработала. И сегодня буду. И завтра. Маман велела мне взрослеть – возможно, это и есть тот самый шаг.

Но мир не настолько сладок, чтобы моей жалкой храбрости хватило против него. Когда я попыталась сесть на террасе, мне стало не по себе – мужчина за соседним столиком уставился на меня. Внутри кафе тоже было полно посетителей, и свободных мест не нашлось.

– Что, девочка, негде присесть? – крикнул тот самый мужчина с террасы.

Похоже, он был авантюристом, но из-за травмы ноги начинал пить уже к полудню. Его борода торчала, как у дикобраза. Когда я замерла, он осклабился:

– Хочешь сесть сюда? – Он хлопнул себя по коленям.

Окружающие захихикали. Я заставила себя улыбнуться – в «Голубой Кошечке» такие шутки были обычным делом.

– Э-эм... если нужно место, можно сесть у моей стойки, – внезапно раздался голос Сумо.

Он стоял с подносом, полным пирожных, и казался таким большим и надёжным...

– Что? Она что, твоя девушка? – бородач скривился.

Сумо покраснел до корней волос.

– Не говорите глупостей...

– Всё в порядке. Я приду в другой раз.

Мой желудок сжался так, будто я уже наелась.

 

Кидзуха.

Она родилась в борделе. Говорит, что не помнит, когда начала работать. Маман тоже не любит об этом говорить. И я никогда не видела, чтобы они разговаривали. Потому что Кидзуха не умеет ничего, кроме как лгать.

Днем она всегда пахнет кровью. Кровью поппибэтов. Конечно, таких животных не существует. И это не настоящая кровь. Это странные плоды, которые растут в восточной части Леса Демонов. Если их ферментировать, они краснеют и пахнут, как кровь. Сок их сильнее вина – он сводит с ума людей. За него можно угодить под арест. Но, кажется, достать его проще, чем кажется.

Некоторые пьют его прямо в борделе. Они начинают говорить с невидимыми людьми, становятся агрессивными. Кто-то падает в обморок, и их приходится уносить в клинику. Но Кидзуха умеет пить его правильно. И, кажется, никто, кроме меня, этого не замечает.

– Хочешь попробовать? – однажды она спросила, облизывая алые губы.

Мои щёки вспыхнули. Меня охватило странное желание...

– Шучу. Тебе я никогда не дам.

 

В ту ночь клиентов было мало – шёл дождь.

Я почти обрадовалась, и тут же устыдилась себя. Прибавила света у входа, чтобы дом казался уютнее. Велела музыкантам играть что-то спокойное. Выставила скидку на одно из блюд и написала об этом на табличке. Девушкам сказала:

– Сегодня можете уйти пораньше, но пока вы здесь – будьте ярче.

Мало клиентов – не значит мало работы. Но я не должна показывать, как это тяжело. Я должна улыбаться.

Новый гость – толстый, жирный мужчина – ввалился внутрь, таща за собой слугу. Он, похоже, частенько посещал подобные заведения. Когда я подвела к нему девушку, он тут же отпустил похабную шутку. Одежда на нем была дорогой. Денег у него, несомненно, хватало.

Я представилась вместо Маман, поднесла ему вина. Он равнодушно скользнул взглядом по моей скромной груди – и я чуть не вздохнула с облегчением. Сегодня в зале было немало девушек с пышными формами.

Когда он начал разглядывать остальных, я снова подошла и шепнула:

– Комната нашей лучшей девушки сейчас свободна.

Я описала Кидзуху: её клиентами были высокопоставленные чиновники, офицеры. Многие мужчины судят о девушке не по её внешности, а по тому, кто ею интересуется.

– О-о-о, – его глаза загорелись.

Я оставила цену на потом. Некоторые даже не дают мне договорить.

– Ладно, я согласен.

Он даже не спросил, сколько это стоит. Отличный клиент. Я уже расслабилась, как вдруг он грубо спустился обратно.

– Эй, что это такое? Это и есть ваша лучшая девушка?! – Его лицо побагровело.

Я замерла.

– Что... что случилось?

– Я спрашиваю, что это за дрянь?! Ты что, меня за идиота держишь?!

– Простите, я могу провести вас к другой...

– Ко второй? К третьей? Ты думаешь, я соглашусь на кого-то ещё? Я ухожу!

Я так и не поняла, в чем дело. Когда я ворвалась в её комнату, Кидзуха лежала на кровати, беззаботно потягивая чашку с красной жидкостью. На её щеке алел отпечаток ладони.

– Кидзуха, нельзя так! Ты же знаешь, что нельзя оставлять следы!

Она улыбнулась.

– К завтрашнему пройдет.

– Это не нормально!

Она – лицо «Голубой Кошечки». Её капризы мы терпели, потому что именно она держала на себе весь дом.

– Что ты сказала тому клиенту?

– Ничего. Просто описала его таким, какой он есть. И сказала, что ненавижу, когда такие, как он, ко мне прикасаются.

– Ты что, правда так сказала?!

Её работа – единственное, что она делала серьезно. Вернее, только это она и умела. Она могла совладать с любым. Она очаровывала, влюбляла, заставляла мужчин терять голову. Говорят, она даже плакала, когда они уходили. Маман говорила, что она родилась проституткой.

– Зачем ты так поступила?

– Просто не было настроения. Разве нельзя?

Она рассмеялась, глядя на моё расстроенное лицо. Она была пьяна. Пьяна от крови. Мне кажется, она специально довела того клиента, чтобы досадить мне.

– Что, Лупе, ты сердишься?

Я стиснула зубы. Если я сорвусь – проиграю.

– Пожалуйста, просто делай свою работу. Сегодня и так мало клиентов. Хочешь, я помогу тебе с макияжем?

Я не была уверена, что найду ей другого гостя. Последние дни были ужасны. Если так будет продолжаться, когда Маман уезжает...

– Нет! Я же сказала – не в настроении. Иди и сама работай.

Когда я потянулась к ней, она отшлепала мою руку. Я не должна злиться. Она просто дразнит меня. Но мне надоело.

– Тогда убирайся. В этом доме нет места тем, кто не хочет работать. Ты не умеешь ничего, кроме этого, так что хватит капризничать.

Кидзуха удивлённо подняла брови.

– Что? Ты на самом деле так со мной разговариваешь, Лупе?

– Да. Ты ведёшь себя, как избалованный ребенок. Я нашла тебе клиента, а ты его прогнала. Я старалась, а ты...

– Да кому это нужно? Ты сказала, что я тебе не нужна. Ты серьезно?

Меня взбесило.

Ты не решаешь, что важно! Не смей смотреть на нас свысока, как будто только ты что-то значишь!

– Проститутка, которая не спит с мужчинами, бесполезна. Это касается и тебя.

Я говорила ужасные вещи. Слова, которые ранили нас обеих. Кидзуха толкнула меня к стене.

– Ты дура? Если я уйду, этот дом станет никчёмным!

Мне нечего было ответить. Я действительно была дурой.

– ...Прости.

Она вздохнула и ударила кулаком в стену.

– Улыбнись, – прошипела она.

Я задрожала.

– Улыбнись! Это твоя роль – улыбаться и делать вид, что всё в порядке!

Внизу кто-то смеялся. Девушки старались, чтобы атмосфера оставалась лёгкой. Я тоже должна улыбаться. Но слезы текли сами. Кидзуха цыкнула.

– Ладно, иди. Но запомни – я какое-то время ни с кем не буду. Ни с кем.

Она толкнула меня к двери. Я побрела обратно в шумный зал.

 

На следующий день Чиба сидел у входа, спиной ко мне, напевая какую-то весёлую мелодию. Я ткнула его коленом в спину.

– Ай! – Он обернулся и тут же улыбнулся. – Доброе утро!

Я ткнула его ещё раз.

– Что? Что такое? – он решил, что я играю.

Я в ярости. Но из-за его улыбки я сама впервые за день улыбнулась.

– Ого. Торт сегодня особенно хорош.

Как всегда, я не понимала, о чем он. Но сегодня это почему-то не тревожило.

– Чиба, – я хотела спросить, не встречается ли он с Кидзухой, но не смогла. Боялась разозлить её.

– ...Ничего.

Но он наклонился вперёд.

– Нет-нет, теперь ты обязана сказать!

Вот почему Хару он так бесит. Мне нравится Чиба, потому что он похож на младшего брата. Но мой брат был ещё ребенком, когда я его видела, а Чиба – взрослый. Если он не хочет меня, зачем тогда встречается со мной? Он делает вещи, которые кажутся бессмысленными. Ему скучно? Я завидую, если у него столько свободного времени.

– О, понятно.

Он все ещё думает, что он ребёнок. Поэтому и живёт, как будто жизнь – это игра. Когда он называет меня мамочкой, он действительно так думает.

– Можно спросить?

– Конечно!

– Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

Я сказала это так, будто спрашивала у брата. Глаза Чибы загорелись. Он выглядел точно как ребёнок. Я ожидала, что он скажет: хочу быть героем или хочу, чтобы обо мне слагали песни.

Но я ошиблась.

– Я хочу ударить Бога.

Я огляделась, убеждаясь, что рядом нет никого из Церкви.

– Я стану человеком, который выбьет Богу зубы.

Я не могла себе этого представить.

– ...Зачем?

– Хм... – он задумался. – Вообще, у меня не так уж много претензий. Мне нравится этот мир. Но...

Он говорил что-то о системе, о «потолке», о том, что мир устроен несправедливо. Я не понимала. Но мне было интересно. Он казался другим – словно пришельцем из иного мира. Я рассмеялась.

– Ты и правда собираешься это сделать?

– Ага. Кулаком.

Я представила это – и рассмеялась ещё громче. Вот Бог удивится. Чиба поразит всех. Он взял мои руки в свои, будто давая обет. Я была счастлива. Но мир не меняется так быстро.

 

В тот вечер я снова бегала по дому, извиняясь с улыбкой. Я больше полагалась на постоянных клиентов, но они смотрели на меня свысока. А потом начались проблемы.

– Эй, это не то, что я заказывал!

– Не убегай! Хотя бы выпей со мной!

Я попросила одну из девушек сбегать за подмогой в гильдию.

– Эй, ты здесь за старшую?

Я обернулась.

– Я заменяю Маман.

Трое мужчин окружили меня.

– Что ты собираешься с этим делать?

– Как ты извинишься по-настоящему?

– Разденься и станцуй для нас. Ты же умеешь?

Они приближались. Я почувствовала, как подкашиваются ноги.

– Я сказал, разденься!

Я попыталась улыбнуться. Но, видимо, не вышло. Один из них занес кулак. И тут раздался громкий топот. Все замерли. На сцене стояла девушка.

Хару?

Нет. Белокурые волосы. Голубые глаза.

Кидзуха.

Она зажала между губ синий цветок, затем провела им по декольте.

– Кажется, мы незнакомы. Меня зовут Кидзуха. Я – девушка из «Ноктюрна Голубой Кошечки». В отличие от этих прекрасных дам, я – непристойная женщина, что прячется на втором этаже. Но сегодня мне захотелось спуститься. Простите, что являюсь перед вами в таком неподобающем виде.

Она сделала изящный реверанс. Музыканты заиграли. Она не пела. Она танцевала. И никто из нас не знал, что она умеет это так... Ее движения были прекрасны. Каждый жест, каждый взгляд – всё завораживало.

– Господа, если хотите увидеть больше – просто назовите моё имя.

Мужчины закричали, словно обезумев. Я стояла посреди зала, и слезы текли сами.

Она – настоящая хозяйка «Голубой Кошечки». Мы все были никчемны по сравнению с ней.

 

На следующий день я отправилась в «Сумо». И застыла на пороге.

– Лупочка! Я вернулась!

Хару махала мне с террасы.

– Я хотела сразу домой, но Киёри сказала, что умрёт, если не съест что-нибудь сладкое!

Киёри лежала на столе, будто мёртвая. Сумо вышел с подносом пирожных. Я схватила одно и швырнула Хару в лицо.

– Идиотка! – закричала я громче, чем планировала. – Ты вообще представляешь, как я хотела тебя видеть?!

Я плакала.

– Ты эгоистка! Ты никогда не думаешь о других!

Люди вокруг начал подначивать.

– Давай, девочки, дайте жару!

Хару вскочила.

– Сумо!

Он встал между нами и топнул так, что все замолчали.

– Спасибо. И прости. Мы заплатим за все.

Она взяла пирожное и швырнула в бородача, который дразнил меня.

– Как вам? Вкусно?

– Довольно неплохо, – ответил он, облизывая крем.

– Ах ты! – Следующее пирожное прилетело мне в лицо.

Хару смеялась. Я разозлилась.

– Сумо, мне тоже!

Пирожное пролетело мимо и шлепнулось в лицо Киёри.

– Оставьте меня... в покое... – простонала она.

– Может, обратишь внимание?!

Я увернулась, и пирожное попало в другого. Мы кидались ими, пока они не закончились.

– Я не всегда улыбаюсь! Я тоже злюсь!

– Я знаю! Это ты никогда не говоришь, что думаешь!

– Я хочу говорить о приятном! Смеяться!

– Тогда скажи: Маман – сумасшедшая!

– Маман – сумасшедшая! Если она уезжает, нужно предупреждать заранее!

– Вот так! А ещё?

– Кидзуха!

– Да? Она что-то сделала?!

– Она страшная! Непристойная! Но... она великолепна...

В какой-то момент я оказалась в объятиях Хару.

– Не уходи, – прошептала я.

– Я никуда не денусь.

– Врёшь.

Она всегда найдёт что-то новое.

– Я останусь. Мой дом – здесь.

Я обняла её крепче. Останься со мной, подруга.

 

С тех пор я стала смелее.

Я начала высказывать своё мнение.

Я сказала Маман, что хочу нанять охрану для девушек.

Я договорилась с сыном главы гильдии о новых комнатах.

Я стала чаще разговаривать с Чибой.

Однажды он спросил:

– Почему ты так стараешься?

Я не ответила. Мне нужно было защищать слишком многое.

Я вязала оранжевую шапочку – для ребёнка Хару.

– Ты правда не знал? – спросила я, когда он уставился на меня в шоке.

– ЧТОООО?! – Он опрокинулся на спину и замер.

Я заказала мясо. Мне нужно было становиться сильнее. Ребёнок Хару наверняка будет непоседой. А значит, работы прибавится.