Онлайн чтение книги Старшеклассница Хару стала проституткой в другом мире JK Haru is a Sex Worker in Another World
1 - 7 Пинаем банку в такт под ритм Донны Саммер

п/п: Донна Саммер -  американская певица 70-80х, которую по праву называют «Королевой диско».

 

Я поняла это совсем недавно: он приходит только под дождь.

Сидит у окна, один, потягивает что-то крепкое. Ни одной девчонки с ним рядом не было, никого он наверх не утаскивал.

Ни с кем не базарит – только зыркает по сторонам или пялится в стекло.

– Лупе, знаешь того чувака?

Мне хотелось выяснить, давно ли этот супергорячий мужик постарше – с щетиной, с зализанной серебряной шевелюрой – сюда захаживает. Я шепнула ей, а она нахмурилась.

– Точно я его где-то видела. Жуть какой-то, да? Я к нему по-дружески, а у него лицо каменное, и всё, что он выдавливает: «Мне выпить».

Она его не взлюбила – наоборот, трусила и с трудом решалась к нему подкатить.

Да ну? Но он же такой пушка. Самый охрененный мужик из вашей долбанной параллельной вселенной.

– Когда наши взгляды встречаются, меня начинает трясти, будто на меня ястреб уставился.

А для меня в этой забегаловке, полной пропахших потом дикарей, он был единственным, кто светился. Не ястреб – скорее журавль посреди мусорной кучи. Алмаз в отбросах. Мне хотелось, чтобы он назвал меня «принцессой».

– Долить вам?

Я набралась духу и заговорила с ним. Он спокойно поднял голову и посмотрел на меня.

Режущие глаза. Такие, кажется, могут залезть прямо мне в голову. Но вместо дрожи по мне разлился жар. Хочу, чтобы эти глаза смотрели на меня без одежды.

– Спасибо, не надо.

Он положил деньги за одну выпивку и вышел.

Ну и крепкий орешек. Может, он ходит сюда не ради девчонок.

Но он был первым.

Первым клиентом здесь, с которым мне захотелось в койку.

– Короче, я наконец его купил. Дом. Моё жильё. Моя крепость. Моя база. Но он такой огромный, а у меня нет бабы, чтобы за порядком следить, так что вообще неудобно. Может, заведу себе рабыню…

В последнее время я так наловчилась готовить, что даже с этой сковородой для жарки риса – то есть, по-местному, с воком – справляюсь играючи. Когда я сюда попала, даже яйцо разбить не могла, а теперь мне иногда даже меню доверяют.

Я выросла в этом мире. В прошлом месяце была шестой по выручке – это безумно близко к пятёрке, а теперь я на восьмидесяти руберах, так что в этом месяце я её сделаю, а может, даже четвёртую. Моя задница стала такой сочной, что даже тот дурак с удушающими по мне сохнет, и я поднабралась техник от более опытных девчонок, так что в последнем опросе клиентов я была почти на вершине.

В последнее время меня прямо прёт от того, что я кайфую от своей работы.

– Эй, Хару. Ты слушаешь вообще?

– Ага. Держи свой жареный рис.

– Охренеть, чё за хрень? Вкус как в столовке!

– Фу, не хнычь.

А Чиба тем временем всё больше зазнаётся: ноет про рабов и свой дом, таскает эти бряцающие золотые побрякушки, которые вообще не в его стиль. Нет ничего невыносимее, чем смотреть на отаку, который вдруг возомнил себя королём.

– Я не собираюсь быть твоей горничной.

– То есть, ты навсегда останешься шлюхой? Я думал, ты хочешь уйти.

– Не навсегда, но…

Я ведь даже не знаю, сколько я пробуду в этом мире. Хотя если окажется, что я здесь до самой смерти – тогда надо думать о будущем, но…

– А, кстати, слышал кое-что интересное. Если бы был способ вернуться в тот мир, что бы ты сделала?

– А? Так есть?

– В этом мире легенда ходит. Будто бы когда-то явился владыка демонов с чёрным дождём, сказал, что мстит людям, и начал войну. Людям пришлось туго, они попросили бога призвать героя из другого мира. Меня, короче. Но когда владыку демонов замочат – одни болтают, что герой может вернуться назад, другие – что нет.

– Ты о чём? Конечно, может. Чиба, вали сейчас же надирать зад этому владыке демонов!

– Не, не вариант. Я в последнее время даже уровень не качал. Да и не хочется мне его побеждать, если честно. Чего я там делать-то буду, если вернусь в тот мир? – Он скривил своё прыщавое личишко в гримасу и заныл про вступительные экзамены.

– Здесь я уже набираю известность как иннодиатор, – он сам придумал слово, что-то типа новатор-гладиатор. Я уже запуталась. – И зарабатываю нормально. Если честно, мне нет смысла возвращаться в наш мир, кроме аниме. Раз так, то лучше остаться здесь и быть героем этого мира, правда? Ну а ты: чего ты там делать-то будешь, если вернёшься?

– Снова стану старшеклассницей, блин.

– Ты же исходишь из того, что мы вернёмся такими же. Но нас же сбил грузовик! Может, если мы вернёмся – мы просто подохнем.

– Наши тела и разум перенеслись сюда целыми, нет? Должно быть так же при возврате. Не пугай меня так.

– Да по-любахе мы мёртвые. Там уже восемь месяцев прошло без нас.

Наши похороны прошли, могилы стоят, всем, наверное, надоело страдать, и они вернулись к обычной жизни. Мой бывший, небось, получает кучу секса по жалости; мои подруги уже удалили моё имя из списка в Лайне; цветы на моей парте в школе давно засохли. Спорим, единственные, кому до сих пор больно – это мои родители и старшая сестра.

Единственное место, которое осталось для меня, – размером с фотографию. Наверное, и у Чибы тоже. Если нас только это и ждёт при возвращении – я понимаю, почему лучше остаться в мире, где у тебя есть какая-то жизнь, хоть мне и не хочется это признавать.

– Хару. Я не буду побеждать владыку демонов, но я стану сильнейшим героем в этом мире.

Чиба уверен в своей способности выжить благодаря читерским скиллам, так что в последнее время смотрит в будущее с оптимизмом. Хоть он и отаку, хоть и лох, но при каждой нашей встрече становится всё мужественнее. Такой наглый, всё пытается меня охмурить.

– Я обещаю тебя защищать, так что… переедешь ко мне?

Я вздохнула и сказала ему:

– Знаешь, Лупе сказала, что видела, как ты держался за ручку с Киёри.

– Ой, блин. Маршруты пересеклись. Надо обезвредить эту любовную бомбу!

– Серьёзно, что с тобой в последнее время? Слышал про самоконтроль? Не то чтобы меня волновало, с кем ты там встречаешься – мне всё равно.

– Я люблю женщин, которые могут себе такое позволить.

– «Всё равно» значит, что у нас с тобой ничего общего, понял? Не выкручивай это в какую-то странную сторону.

Похоже, этот парень на самом деле хочет гарем из девчонок, которые будут за ним бегать. Я думала, он шутит, но Лупе сказала, что он на днях рассказывал ей о своих грандиозных планах.

Я реально восхищаюсь тем, что она терпит этого придурка. Хотя, конечно, это я их познакомила, но всё же.

– Да ладно, просто зайди ко мне в гости. Я даже комнату для тебя сделал.

Чиба приблизился с серьёзным взглядом – для него это редкость. Уверенность, которую он приобрёл в этом мире, порождает дикие недопонимания и делает его навязчивым.

– Говорю тебе, я тоже думал о твоём будущем, Хару. Посмотри на комнату, и если понравится… бросай работу и переезжай ко мне.

При всём при этом то, как он подкатил, будто он тут самый крутой, меня задело, и я разозлилась. Щёки загорелись.

– Встретимся завтра перед ареной. Я буду ждать там, пока ты не придёшь.

Меня уже достало его слушать, так что я решила – пойду, посмотрю на его дом и обосру его.

 

На следующий день я попёрлась к арене.

Я же просто шла к нему в гости, и, ну, я не думала, что что-то случится, но на всякий пожарный надела новые трусы.

Да нет, ничего не будет. Он вроде как встречается с Киёри.

Но Чиба всё это время ко мне клеился. Похоже, он реально хочет сделать меня своей женщиной.

Ну и зачем тебе выбирать девчонку, которая каждый день спит с разными мужиками?

Наверное, потому что я единственная, кто знает, что он из другого мира, да? Ага. Только так. И вообще, я встречаюсь с Чибой только поэтому, и без этого меня с ним ничего не связывает.

Жить вместе? Да ну.

Капля дождя упала мне на плечо. Было солнечно, но небо внезапно потемнело.

Ну вот, подумала я и начала искать какой-нибудь козырёк, чтобы встать под ним. Но все в панике бегали от внезапного ливня, так что укрыться было негде.

Тут я заметила кого-то, кто медленно шёл под дождём – кого-то, кто, казалось, выбрал промокнуть нарочно.

Серебряные волосы, на голову выше всех остальных.

Это был он.

Чё? Как? Серьёзно, он?

Он живёт где-то рядом?

Я пошла за ним под дождём, сама не своя, стараясь, чтобы он меня не заметил.

Мне казалось, что поздороваться было бы нормально, но я не хотела, чтобы он подумал, будто я доступная, или – стоп, я же работаю в борделе, конечно, я доступная, но, может, скорее, я не хотела слишком навязываться. В общем, позвать его посреди улицы днём у меня не было никакой возможности, так что я решила проследить за ним.

Но когда мы дошли до площади, я его упустила.

Дождь, который лил как из ведра, внезапно прекратился. Стало так солнечно, что всё происходящее казалось ложью, а он исчез.

Будто он растаял в небе вместе с дождевыми тучами. Шучу.

Ааааа. Что за хрень! Я зазря намочила свои новёхонькие трусы.

Как тупо. Серьёзно, что я вообще делаю? От меня сбежал парень, который мне нравится, я иду к этому неудачнику домой – всё это какое-то не моё.

Мне вдруг дико захотелось увидеть всех. Не здешних, а своих школьных друзей. Мне так сильно захотелось оказаться в той же старой классной комнате и трепаться о ерунде, что я готова была подохнуть.

Этот другой мир отстой. Идёт дождь, а девчонке даже укрыться негде? У них там вообще мозги есть? Нет макдональдса, нет круглосуточных магазинов, нет покестопов – чем, блин, политики занимаются? Где здесь моё место?

– По команде – пошли!

Как только дождь стих, несколько детей выбежали на площадь играть в «Пни банку». До чего же глупо они выглядели со своей серьёзностью.

Ну и гам. Но выглядело весело.

Дети сияют в любом мире. Я тоже хочу сиять. Хочу стать настолько сильной, чтобы говорить: «Я – это я», где бы я ни была. Не в моём стиле раскисать из-за того, что меня намочило дождём.

– Эй! – я выжала юбку своего платья и впрыгнула в игру к пацанам. – Дайте и мне поиграть!

– А? Чего этой девке надо?

– Не мешай нам!

– Эй, да ладно вам, нормально же? Давайте, бегите!

Жестянка, вся в ударах, полетела прямо в только что вымытое небо.

 

– Хару, почему ты не пришла сегод…

– Ага, я занята, так что с дороги! Пошла!

Я носилась по таверне с кружками свекольного пива. Да, в тот вечер я была занята. Мне было не до потерь.

– Хару, тебя спрашива…

– О-о-о, как рада тебя снова видеть!

Я хлопнула в ладоши, приветствуя постоянного клиента, и утащила его наверх.

Я схватила его хозяйство как рукастый суши-повар хватает тунца.

– Э-эй, ты сегодня куда-то очень спешишь.

– Я немного поджимаю по времени, прости!

– Ну, ладно, ничего страшного, но… о-о-о.

Я сосала так сильно, что щёки втянулись внутрь, издавая кучу звуков, и прямо в тот миг, когда он был готов кончить, я повалила его на кровать и взяла внутрь.

– Ого, ого, я даже не успел ничего…

– О, ты хотел подержаться за мои сиськи? Или тебе удобнее по-собачьи? Всё, что хочешь, только спрашивай в ближайшие три секунды!

– Ну, нормально всё, но ты реально несёшься как угорелая – ох, бля, я сейчас кончу, ой, мамочки!

Так, один готов.

Я проводила не совсем довольного клиента, заскочила под душ и вернулась вниз. Заодно сделала пять спринтов туда-сюда по лестнице. Надо становиться сильнее.

Хозяйка выглядела озадаченной моим поведением. А, точно. Я же хотела её кое о чём попросить. Отпустите меня сегодня в десять!

Появился Сумо, и я его жёстко отшила – «Мне сегодня некогда с тобой болтать». Его огромное тело, похожее на воздушный шар, словно сдулось. Обслужив ещё нескольких клиентов, я сразу ушла к себе в комнату и заткнула уши берушами.

Что я делала, спросите вы? Спала, тупой вопрос.

Не обращая внимания на стоны из соседних комнат, которые будто кричали: «Ночь только началась», я спала с железной решимостью, встала с рассветом и отправилась на вчерашнюю площадь.

Компания уже была там.

– Ты опоздала, Хару!

– Мы приходим за полчаса. Если можешь к этому времени – приходи тогда.

– Договорились!

На днях я открыла для себя «Пни банку».

В этом мире «Пни банку» – это спорт. Там сложные правила, позиции и этикет. Сначала команда злилась, что я ворвалась и пнула их банку, но потом они заметили мою силу удара и взяли меня в команду.

– Слушайте, теперь мы будем играть с Хару в роли первого бьющего. Но будем менять позиции по ситуации, так что следите за моим знаком. Держите связь. Поняли? – сказал наш распасовщик Пикимаз, глядя каждому в глаза.

Он крутой парень с умным лицом, но внутри у него горит огонь любви к спорту.

Когда мы в нападении, он прячется в самой дальней от круга точке и даёт указания; когда мы в защите – он «вода» в этом мире, берёт на себя сложную позицию искателя и охотится за чужими игроками.

– Хару, бей изо всех сил. Только окна не разбей, а то могут удалить с поля. Думай о направлении удара.

Это сказал Гнас, бывший первый бьющий. Он проказник, волосы у него торчат в разные стороны, но он мужественный и надёжный пацан. Он дал мне совет, хотя я заняла его место.

Теперь он крайний – авангардная позиция: они прячутся ближе всех к кругу и либо бегут к банке, либо отвлекают внимание.

– Давай без напряга. Хару, просто начни с того, чтобы научиться бить.

Это наш заводила Реламап, который действует в своём темпе. Он милый, вечно улыбающийся пацан, а ещё ловкий и полный идей – наш хитрый второй бьющий, от которого никогда не угадаешь, с какой стороны он выскочит.

Второй бьющий – единственный, кто сопровождает поиск, когда команда в защите; он может подсказывать, в каком направлении идти.

– Так, я пошла!

И мне доверили быть главной пушкой – первым бьющим.

Первый бьющий – это специалист по ударам: в фазе нападения он бьёт по банке, а потом прячется так, чтобы другая команда не нашла его до конца, иногда используя крайнего и второго бьющего как отвлекающий манёвр, чтобы самому сосредоточиться на ударе.

Эта команда – «Отряд весёлых друзей» – почти отказалась от участия в турнире, потому что пацан, который раньше был у них крайним, переехал. Но с моим появлением в составе они снова нацелились на чемпионство.

Оказывается, девушка в команде по «Пни банку» – это неслыханное дело, но правилами не запрещено. Конечно, мне было неловко скрывать, что я работница секс-индустрии, но я не очень понимала, как объяснить это детям начальной школы, да и было бы геморройно просвещать их про письки и всё такое, так что – как есть.

В общем, решено: я играю в турнире! Выглядит весело!

– Отличный удар!

– Прячься быстрее. Хару, твоя основная задача – спрятаться где-то на том же радиусе, что и Реламап, но так, чтобы тебе было видно, что делает Гнас!

– Хару, твоя задница торчит. Ты не полностью спряталась!

– Пикимаз подаёт знак. Он всегда делает это сразу после того, как противник установил банку, так что если пропустишь – смотри на ближайшего товарища по команде!

– Хару, твоя задница! Я вижу всю твою задницу!

– Меняй укрытие. Противник движется на Реламапа! Реламап, отходи. Гнас, обходи их сзади. Хару, двигайся оттуда вперёд, с правой стороны. В настоящей игре старайся пересекать линию поиска, когда двигаешься!

– Хару! Твоя задница!

Мы тренировались до полного изнеможения, пили из фонтана на площади и проводили собрания. У семьи Гнаса рядом есть складское помещение, так что они использовали его как клубную комнату.

Гнас – тот самый, кто так злился из-за моей бесполезной задницы, что хотел её отрезать, но неважно…

– Кончай, Гнас. Так нельзя разговаривать с девушкой.

Пикимаз такой взрослый.

– Тьфу! – Гнас цокнул языком и надулся.

– Раз Хару к нам присоединилась, мы можем играть в турнире, так что давайте жить дружно. – Реламап оскалился в улыбке.

Я хочу защитить эту улыбку.

– Я знаю, как сильно Хару старается, – пробормотал Гнас, смущённо почесав свою стриженую голову.

Почему мне здесь так хорошо? Мальчишки добрее, чем я запомнила? Или мужики, которые приходят в бордель, просто мусор?

– Мы не имеем права проиграть этот турнир, – Пикимаз поднял банку, которой мы тренировались. – Это банка из-под очищенной убэ, которую делают в семье Реламапа.

– Что? Правда?

– Пикимаз, я же просил тебя не заморачиваться на этом. Всё нормально.

– Нет, я думаю, надо сказать Хару. Она теперь одна из нас.

Большинство спонсоров команд по «Пни банку» – производители консервов. Потому что банка команды, победившей в турнире, становится официальной банкой для всех игр в «Пни банку» на весь год. А с учётом всех фанатов этого спорта в городе это ещё и поднимает продажи.

«Отряд весёлых друзей» всегда вылетал в первом же круге, так что банка семьи Реламапа никогда не была официальной. Продажи тоже шли не очень, и его родители говорили, что если спад затянется, им придётся вернуться в деревню.

Именно поэтому Пикимаз объявил, что мы выиграем этот турнир.

– Я не хочу, чтобы от нас уезжали ещё друзья. Мы должны победить с банкой Реламапа.

– Ага, потому что мы «Весёлые друзья».

– Фу, блин, это всё из-за моей семьи. Как неудобно… Но я хочу продолжать играть с вами в «Пни банку» вечно. Включая Хару, конечно.

– Вы, ребята…

Это слишком круто. Страсть! Вот чего не хватало в моей жизни.

– Так! Я тоже ни за что не проиграю! «Отряд весёлых друзей» вечен! Ураааа!

– Ураааа!

Я вернула свою молодость.

В первый день турнира… мы уже были в жопе.

Матч идёт до трёх побед, и мы хорошо начали – повели два-ноль, но потом соперник выиграл два раза подряд. Вся инициатива была у них.

Гнас подвернул лодыжку. У нас не было замен, так что если бы мы заявили о травме и он покинул поле, нашу команду немедленно дисквалифицировали.

Ему, наверное, было дико больно, но Гнас стерпел и продержался. Я тоже не ныла. Мы не могли проиграть этот матч.

Настала очередь нападения. В конце фазы защиты мы отставали на семь очков.

Сделать два удара подряд, никого не попавшись, – это самый быстрый способ набрать восемь очков и победить. Гнас уже не мог бегать, не то что действовать как крайний. Чем дольше это будет тянуться, тем хуже будет наше положение.

– Мы рассчитываем на тебя, Хару. Я хочу спрятать Гнаса как можно дальше. Сделай либо длинный удар, либо такой, который запутает их искателей, – проинструктировал меня Пикимаз в кругу.

Мы играли в Западном городе. Место было похоже на нашу обычную тренировочную площадь, но без знания местности я не была уверена, что смогу точно сделать длинный удар. Чувствовалось, что я могу разбить кому-нибудь окно.

Но это наша атака. Мы должны победить любой ценой.

Я решилась и наклонилась. Я сделала вид, что рассчитываю направление банки, но наклонилась – хотя на мне была юбка.

– Чего?

Внезапная демонстрация трусов сбила противника с толку, но я просто серьёзно играла в «Пни банку». Судья тоже ничего не мог сказать.

Вражеская команда растерялась, их защита была полна дыр, и я воспользовалась шансом – отправила банку далеко над их головами.

– Да! Гнас, сюда!

– Так! Хару, быстро прячься. Что бы ни случилось, не дай им найти тебя!

– Я буду крайним. Хару, отходи!

Пацаны заводились всё сильнее.

Но это был не ответ. Девушка должна была вырвать наш шанс на победу.

– Реламап, будь первым бьющим! Я буду крайним. Я открою тебе возможность, так что не упусти момент ударить!

Я буду отвлекать врагов, чтобы дать ему шанс. Отдав эти указания, я намеренно спряталась рядом с кругом – так, чтобы была видна только моя задница.

– Сейчас!

Реламап выскочил из укрытия и ударил по банке, пока другая команда была ошеломлена моими прелестными изгибами.

Гнас смог эвакуироваться ещё дальше. Я снова вышла как крайняя, чтобы заманить врага.

Я просто показала им свои стройные бёдра, и их лица так покраснели, что мне стало их жалко.

– Давай, Реламап!

С удовлетворённым лязгом победная банка полетела по воздуху. Мальчишек в этом возрасте так легко смутить – это просто умора. Благодаря этому мы смогли блестяще пробиться через этот маятниковый матч.

– Ты сделала это, Хару! …Ах. – В редком для себя порыве обычно крутой Пикимаз так обрадовался, что обнял меня, но моё мягкое тело сбило его с толку, и он отступил назад. Так ты тоже смущаешься?!

Тут подскочил Гнас и сжал нас обоих сразу.

– Мррф! – Пикимаз застонал от боли, покраснев ещё сильнее, когда его лицо уткнулось мне в грудь. Реламап расхохотался.

Ах, ёлки-палки. Какие же они все милые!

– Иди сюда, Реламап!

– Я, наверное, не надо… Хару, мррф!

Я обняла всех троих сразу и прижалась носом к их пропахшим солнцем волосам.

Я люблю вас, ребята!

Турнир продолжался, и мы остались одной из четырёх команд в полуфинале.

Совершить такой блестящий подвиг после вечного вылета в первом круге – нас сделало командой, за которой стоит следить, и зрителей становилось всё больше. Особое внимание уделяли мне как их лидеру. Когда я гуляла по городу, у меня просили автографы – я стала маленькой звездой.

Честно говоря, мы выигрывали исключительно благодаря моим мелькающим трусам, так что это логично. Но фанатов-мужчин было так много, и с каждым днём, казалось, их приходило всё больше именно ради этого.

В этом мире женщины-спортсменки всё ещё редкость, так что я делала всё возможное, чтобы победить.

Я укоротила юбку. Купила довольно сексуальное бельё. Казалось, мы на пути к чемпионству – но именно тогда начались проблемы.

«Уведомление об изменении правил турнира.

Статья 14. Игрокам запрещается носить юбки на поле. Это новое правило. Все, кто считает, что это может их касаться, обязаны немедленно подчиниться».

Ассоциация «Пни банку»

– Что? Подождите. Это что, из-за меня?

– Ну, больше не из-за кого. Ты слишком много показывала свои трусы.

– Тьфу. А мы так хорошо шли…

Над бешено популярным «Отрядом весёлых друзей» сгустилась туча. Но Пикимаз быстро предложил поддержку.

– Ничего страшного. Нам просто нужно придумать другой план.

– Точно! Мы ещё не проиграли.

– Да, просто выйдем и сделаем это!

В такие моменты они смотрят вперёд и настраиваются сами.

Мне это очень нравится. Я должна брать с них пример.

Но всё будет в порядке, не о чем беспокоиться. В конце концов, я старшеклассница, рождённая и выросшая в Токио.

В день полуфинала… сделав вид, что мы совещаемся в кругу, я наклонилась спиной к вражеской команде. Розовые трусы выглянули на поясе. Привлекая таким образом внимание, я повернулась лицом вперёд и наклонилась в позиции свободного удара.

Я отрезала штанины у старых панталон, которые дала мне Лупе, сделав из них велосипедки. Теперь я показывала им ракурс, при котором едва виднелись розовые трусы, которыми я их предварительно разогрела.

Кто-то сглотнул. Я приковала взгляды мальчишек из вражеской команды и слегка раздвинула свои вкусные белые бёдра. Их головы двинулись синхронно. Зрители – тоже.

Тут Гнас выскочил и ударил по банке со всей силы. Пацаны были так поглощены моим мельканием, что это стало полной неожиданностью.

– Вы на сто лет опоздали!

Этот другой мир слишком тупой. Как часто, вы думаете, старшекласснице приходится сталкиваться с тем, что люди подглядывают за её трусами? Я так хорошо знаю все возможные способы их демонстрации, что меня тошнит! Думать, что сексуальна именно юбка – это такое старпёрское мнение!

– Ты сделала это, Хару!

Ещё одна разгромная победа. Мы обнимались и делили счастье.

Теперь финал. Мы так далеко зашли!

«Дорогой проститутке Хару.

Если не хочешь, чтобы все узнали, кто ты, приди одна в офис ассоциации.

Ассоциация «Пни банку».

В бордель доставили угрозу, крепко скреплённую печатью президента.

Похоже, ассоциация меня недолюбливала, хотя я вносила огромный вклад в фактор зрелищности турнира. Но если они собирались раскрыть, что я проститутка, у меня не было выбора, кроме как пойти.

В офисе меня ждал склизкий дед с бородой.

– Как хорошо, что ты пришла. Я президент Ассоциации «Пни банку», Нехинатив. Хе-хе-хе-хе.

Ух ты, он настоящий злодей… далеко за пределами моих ожиданий.

– Хару из «Отряда весёлых друзей»… Я был так удивлён, узнав, что ты проститутка. Так вот почему ты такая безнадёжная извращенка! Как ты посмела осквернить мою любимую игру «Пни банку» низменной эротикой!

– Я-я ничего не нарушала по правилам.

– Действительно, правда. Ты не нарушила никаких правил. Но правила меняются по моей прихоти. Например, если я скажу: «Запрещается демонстрировать избыточную кожу» – ты не сможешь ничего сделать!

– Что? Это нечестно!

– О? Я считаю, это вполне разумное дополнение… Если тебе не нравится, делай, как я скажу.

– А? Что вы делаете? Прекратите!

Он силой повалил меня на свой стол.

Что за хрень? Как этот тип вообще стал президентом? У Ассоциации «Пни банку», наверное, крыша поехала.

– Так вот какое тело у той самой Хару, о которой столько шума… Тело суккуба, который соблазняет всех юношей, любящих «Пни банку». Ох, какая у тебя приятная кожа под моей рукой.

Он силой раздвинул полы моего платья и принялся мять меня своими морщинистыми ручищами.

Когда он лизнул мою шею сзади, по коже побежали мурашки.

– П-пожалуйста, перестаньте. Вы же важный чиновник в «Пни банку»? Я игрок – пожалуйста, вы не можете так со мной.

– Ты уверена? А если товарищи по команде узнают твою истинную природу? Будут ли они по-прежнему твоими друзьями, когда узнают, что ты проститутка? Если да, то они сообщники. Мне придётся распустить команду. Так ведь? Хе-хе-хе-хе.

Их лица всплывали в памяти одно за другим. Мальчики, которые так ярко сияют, любят пинать банку – мальчики, которые назвали меня своей.

Проститутке не следовало вообще приближаться к ним. Это только повредит их будущему.

– Пожалуйста…

– А?

– Пожалуйста, не говорите мальчикам. Я сделаю всё, что вы скажете. Я уйду из команды после этого турнира… просто позвольте мне сыграть в финале.

– Это хорошо, что ты такая покорная. Устрой представление и в финале. А я буду всем хвастаться, что ты моя женщина. Хе-хе-хе!

Простите, все. Этот матч будет моим последним. Надеюсь, вы, ребята, продолжите играть.

Давайте сделаем завтрашний финал отличной игрой…

– Стоять!

В этот миг дверь распахнулась, и Гнас ворвался внутрь, размахивая палкой. Пикимаз и Реламап были с ним.

– Мы видели Хару, заинтересовались, куда это она пошла, и проследили!

– Что вы делаете с нашим другом?

– Мы этого не допустим, злой начальник!

Вот это мои пацаны. Они появились с идеальным таймингом, чтобы назвать главу ассоциации злым начальником и размахивать палками.

– Аааа!

– Гууууу! – президент издал ужасный вопль и упал.

Между прочим, это сделала я. У Гнаса и других вся жизнь впереди; я не думала, что им полезно ввязываться в драку, так что от лица всей команды я встретила президента ассоциации коленом в яйца.

– Т-ты, маленькая дрянь, какого хрена!

– О-он прав, Хару. Это было ужасно.

– Даже просто смотреть на это – и у парня холодеет в паху.

Ещё минуту назад они были готовы избить его, а теперь инстинктивно опустили палки, защищая свои причиндалы.

А мне-то что? Я девушка.

– Господин президент, если вы усвоили урок, больше не лезьте к нам.

– Мы видели, как вы угрожали нашему другу и приставали к нему. Мы готовы выдвинуть обвинение в любой момент.

– Вам будет лучше заткнуться до конца турнира.

Президент, обливаясь нервным потом и слезами, прохрипел и несколько раз кивнул.

Это просто колено в яйца. Как парни переигрывают – просто смешно.

– Пошли отсюда. Ещё немного – и мне станет его жалко.

– Хару, ты перегнула палку. Тебе стоит подумать о том, что ты натворила.

– Как насчёт того, чтобы пообещать нам, мужчинам, что ты никогда больше не сделаешь ничего подобного?

Даже когда мы вышли, пацаны всё равно накинулись на меня с критикой.

Я же жертва – почему они злятся на меня? Вот почему я ненавижу этот женоненавистнический мир.

А потом наступило утро финала.

Никто не менял правила и не мешал нам пинать банку. По полю дул освежающий ветер. Ступить сюда могли только те, кто достоин проверки на то, сколько своей жизни они посвятили «Пни банку».

Это был первый удар нашей первой игры.

В нашей защите они внезапно набрали семь очков. Наши соперники были довольно сильны, как и положено в финале.

Теперь наша очередь показать им, на что мы способны.

В кругу были только Пикимаз, Гнас и Реламап. Я ещё не выходила. Я ждала, пока они закончат подготовку.

Накануне я попросила всех в заведении помочь нам. Выстроившийся на краю поля ансамбль «Ноктюрна голубой кошечки» заиграл. Для меня эти диско-ритмы восьмидесятых были ультрастарьём, но в этом мире ритмы, эхом разносящиеся по полю, были совершенно новыми.

Я дала всем время наслушаться моей интро-партии и наконец появилась. Гул превратился в столпотворение.

Я сделала туфли в последний момент, так что рада, что успела. Для людей этого мира, знающих только плоскую подошву, восьмидюймовые каблуки оказались ещё более шокирующими, чем я ожидала.

Я сделала ещё больше разрезов на велосипедках с полуфинала и разрезала футболку так, чтобы она выглядела как бюстгальтер.

Поверх всего этого я накинула блузку с оторванными рукавами.

Представив круг, где ждала банка, как конец подиума, я откинула волосы назад и неторопливо двинулась вперёд. Все глаза были прикованы ко мне.

Когда я дошла до центра круга, я сбросила блузку и замерла в позе. Мощный вокал Шекурасо взлетел вверх, заводя всех ещё сильнее.

Пикимаз и остальные исполнили танец. Я сексуально дразнила команду противника и заигрывала с мужчинами в зале. У президента ассоциации было болезненное выражение лица, и я послала ему воздушный поцелуй.

Я медленно присела на корточки перед банкой и затем широко раздвинула бёдра.

Я использовала похожую на морское ушко банку семьи Реламапа, чтобы прикрыть промежность, и покачивала бёдрами. Смотрящие мужчины наклонялись вперёд так сильно, что падали друг на друга.

Я неторопливо поднялась и пнула банку.

Она описала красивую дугу над головами вражеской команды, которая вся согнулась, держась за ширинки.

Потеряв волю к борьбе, они сдались, и мы выиграли без игры.

 

Пацаны были на седьмом небе, и мы провели бесконечные тосты водой из фонтана на площади. Гнас прыгнул в фонтан и получил нагоняй от какого-то случайного старика, и это было так смешно, что мы хохотали до колик в животах, а потом обнимались бесчисленное количество раз.

Реламап поднял банку и кричал: «Мы сделали это!» снова и снова. Пикимаз украдкой вытирал слёзы. Мы делили счастье до темноты и взволнованно обещали, что победим и в следующем году. Мы договорились тренироваться завтра как обычно.

Три дня спустя я сказала им, что ухожу из команды.

– Подожди. Мы что-нибудь придумаем.

– Это невозможно. Таковы правила.

– Мы пожалуемся президенту. Мы можем его шантажировать!

Но я покачала головой на предложение Пикимаза. У нас не было доказательств, и любой, кто услышал бы эту историю, несомненно, встал бы на сторону президента. Я имею в виду – я проститутка.

В турнире могут играть только мальчики.

Новое правило имело полный смысл для этих женоненавистников; другими словами, это была просто норма в этом мире. Это было настолько само собой разумеющимся, что это просто не было записано. Девушки в спортивных командах были для них совершенно чуждым понятием.

К тому же весь город теперь знал, что я проститутка. После того безумия на финале слухи распространились, и пытаться что-то объяснять было бесполезно.

Команда тоже узнала. Они ничего не говорили, но я уверена, что их родители сказали им больше не играть со мной.

– Нет… это отстой. Ты наш драгоценный друг, Хару. Если мы не «весёлые» и не «друзья», эта команда кончена.

– Согласен. Мы – «Отряд весёлых друзей», только пока ты здесь. Эта команда не меняется.

– Да, нам не нужно больше играть в турнире. Даже если попросят – не буду. Давай просто продолжать играть вместе вечно, хорошо, Хару?

Было очень трудно не заплакать. Эти пацаны – что, принцы с какой-то сияющей звезды?

Но я не могла дальше пользоваться их добротой. К тому же у меня не хватало духу сказать это, когда они смотрели так серьёзно, но то, что мы делали, в любом случае трудно было назвать «Пни банку». Пора начинать играть в настоящую игру, парни.

– Тупицы. Я не могу всё время этим заниматься. У меня работа.

Я имела это в виду; это была та вещь, которую мне действительно нужно было исправить. Чтобы успевать на утренние тренировки, я обслуживала клиентов довольно небрежно и оказалась на последнем месте в опросе удовлетворённости. Кто, интересно, это вообще придумал, лол?

– Хватит с меня играть с вами, детки. Найдите себе каких-нибудь мелких дружков и играйте с ними. Меня это уже достало, в общем. Пока!

Я подпрыгнула и зевнула. Вторгаться в мир мальчишек я больше не буду. Я уверена, что они и так хотят вернуться к настоящей игре в «Пни банку».

Я заканчиваю с этими детскими игрушками!

– Хару, из тебя выйдет ужасная актриса.

– Ты правда думаешь, что сможешь нас так обмануть?

– Мы знаем, что ты не хочешь уходить. Кто тут на самом деле мелкий дружок, Хару?

Заткнитесь.

Не важно, просто не смотрите на меня сейчас. Я не хочу плакать.

– Берегите себя, ребята. Когда вырастете, приходите в наше заведение. Я научу вас кое-чему весёлому.

Я помахала рукой на прощание, не оборачиваясь. Я реально вас люблю, ребята.

– Правда? – крикнул Пикимаз, и я невольно остановилась и обернулась. Их лица были на удивление полны надежды.

– Это обещание, Хару!

– Когда мы вырастем, научи нас чему-нибудь весёлому!

– Потому что мы тебя выбрали!

Красные лица, сопливые носы и блестящие влажные глаза.

– Ладно, обещаю!

Мне удалось скрыть, что я вот-вот разрыдаюсь, я улыбнулась и убежала.

Идиоты. Мужчины – настоящие идиоты.

Вырастите тремя отличными парнями. Нельзя вам заботиться обо мне.

 

– Хе-хе-хе-хе! Ну как ощущения, мелкая бесовка? Теперь ты уяснила, что с тобой станется, если ты меня ослушаешься?

– О… да? Простите меня…

Мужики, которые ко мне подкатывают, – все такие шизанутые.

Яйца президента Ассоциации «Пни банку» выжили, и он начал к нам захаживать.

Но раз он приходит в заведение и платит деньги, всё, что мне остаётся, – это смиренно позволять ему себя насиловать.

Он достал свою президентскую печать «Пни банку» и вдавил её мне в ягодицу.

– Смотри, ты моя! – радостно завопил старый пердун.

– Я сделаю всё, что вы скажете! – ответила я, извиваясь помеченной попой.

– Какая упругая, какая шикарная задница. «Пни банку» – это действительно чудо: игроки становятся красавцами, – прохрипел он.

– Э-э-э, так, может, вы теперь разрешите девчонкам играть?

– Не борзей. Женщины не должны даже заикаться о «Пни банку», – сказал он с довольно ухмылкой, долбя своим крохотным хозяйством мою киску.

Ну, логично.

Где бы я ни была – я остаюсь собой, но этот мир есть этот мир. Заведение – единственное место, куда мне можно вернуться.

– Я сейчас кончу, оооо, мелкая дрянь. Хаах, я сейчас залью твою похотливую задницу. Твоя задница принадлежит мне!

У президента Ассоциации «Пни банку» его способ кончить мне прямо в киску был какой-то вялый – без всякого удара.

– Ахх, господин президент, вы потрясающи! Никогда больше я не ослушаюсь вашего великолепного стержня!

– Хе-хе-хе-хе. Раз ты так считаешь, давай повторим.

– Ой, продление стоит восемьдесят пять руберов.

Ну, клиентов у меня теперь прибавилось, я получила нечто вроде клубной атмосферы здесь, и пацаны были милашками.

Это было веселье!

 

– Я теперь с Киёри.

Какой-то парень с волосами в форме кепки «Карп» произнёс голосом лузера, облокотившись на стойку бара.

– …?

– Да это я, блин!

– О-о, Чиба! Давно не виделись! Где ты пропадал?

– Я каждый день в бордель прихожу и у арены караулю!

Представитель самых унылых чудиков всех миров – Чиба.

Похоже, пока мы не виделись, он научился открывать рот, когда нужно отшутиться. У него, кажется, дела шли неплохо.

– Ты какая-то неопределившаяся, так что я далеко зашёл по ветке Киёри.

– Я до сих пор хреново понимаю, что значит эта твоя «ветка», но вы встречаетесь? Класс. Она же милашка, да?

– Ага, милашка, допустим. И она была девственницей. Это, конечно, супер, но есть одна загвоздка.

– Какая?

– Она дохлятина в постели.

– Кто бы говорил, зомби-голова, – «Да у тебя самого секс как у замёрзшего трупа!» У меня в башке накрутилось столько ответок, что я не могла выдавить ни звука.

Блин, мои отмазки заржавели. Меня разбаловала эта расслабленная детская атмосфера.

– Похоже, ты – единственная девушка для меня, Хару.

Он схватил меня за руку без разрешения. Он наконец-то смёл завести нормальную девушку и всё такое – его реально разнесло.

– Будешь моей горничной и научишь Киёри разным штукам? Хотя бы довести её до того, чтобы она делала минет без моих прось…

– Хочешь кофе?

– Ай! Моя голова – не кружка и тем более не карп! Какого хрена?!

– Прости, Гумма.

– Меня Чибой зовут!

Нет нигде нормальных мужиков, хоть тресни.

 

п/п: Чиба и Гумма – префектуры Японии.