Онлайн чтение книги Старшеклассница Хару стала проституткой в другом мире JK Haru is a Sex Worker in Another World
1 - 13 Проститутка Хару из другого мира

– Та, что теперь призвана к Богу, имя её…

Под бездонным лазурным небом вся «Голубая кошечка» провожала Шекурасо в последний путь. Она улыбалась. Так же светло, как всегда. Такое же милое, родное лицо.

– Шекурасо… – всхлипнула Лупе.

Я обняла её сзади, уткнулась лицом в её пушистые волосы – мягкие, как летнее облако – и расплакалась.

Официальная версия гласила: Шекурасо умерла от болезни. Никто в «Кошечке» в это не верил. Глава гильдии даже подавал протест. Но командир гектоотряда был слишком важной шишкой, да ещё и единственным пропавшим без вести в том проклятом рейде – так что дело замяли.

На какое-то время мы приостановили выездные свидания и «утешительные визиты». Больше всех винила себя Мадам. Она рыдала и извинялась, хотя никто её не упрекал.

– Это не ваша вина, – сказала я.

– Спасибо, что вернулась живой, – всхлипнула она в ответ.

Работа продажной любви – путь, вымощенный слезами. Все мы хрупки. И когда волна накрывает с головой, не остаётся выбора – кроме как плыть по течению. Но если можешь стоять – стой прямо.

– Шекурасо…

Я люблю тебя. Мы же подружились навсегда, правда? И теперь ты останешься со мной, да?

 

А жизнь, меж тем, шла своим чередом. Мы – девушки из сферы услуг. Даже сквозь слёзы должны улыбаться клиентам и содержать себя в идеальном состоянии.

– Добро пожаловать!

Бар, как обычно, ломился от посетителей, и я носилась, как белка в колесе. Столы – проверила. Напитки – готовы. Полы, стены, потолок – без повреждений. Недавно у меня открылся навык «Плотницкое дело», чёрт бы его побрал, так что теперь я замечаю каждую криво прибитую дощечку.

Вот бы мой «читерский скилл» хоть раз оказался полезным! Может, если тот «бог» снова объявится, я ему морду набью?

– Хару, скоро твой выход!

– О-окей!

Но раз уж мне выпали такие карты – буду играть по-крупному. Я решила: вытяну этот бар на себе. Даже если это звучит самонадеянно.

– Э-эм… Д-добро пожаловать в «Ноктюрн Голубой кошечки»…

Гул голосов, звон бокалов – никто даже не взглянул на меня, робко пристроившуюся на сцене с инструментом, напоминающим гитару. Я почувствовала себя лишней. Стоп, это же МОЙ бар? Я тут вроде популярна?

– Хару.

Лупе, проносящая поднос между столиками, незаметно сжала кулак в жесте «Ты сможешь!». А в углу, за своим привычным столиком, нервно ёрзал Сумо, вытирая пот со лба. Я глубоко вдохнула и улыбнулась. Пусть я никогда не буду такой же крутой, как она – но улыбаться-то я умею.

– Э-это… песня из моего родного города. Называется «Торитэцу».

Костяным медиатором брякнула по струнам. Я тренировалась – и теперь звучало сносно.

– Сфоткаю тебя на вокзале, в 7:52, DeHa 1000…

Раньше мой голос доводил до обморока работников караоке-баров. Теперь же он лился чистым серебром. Никто, кроме Сумо и Лупе, не обратил на это внимания. Хотя они оба округлили глаза.

Чёрт, я и сама была в шоке! У командира гектоотряда, оказывается, был навык «Великолепное пение» – просто анекдот! Надо было его заставить спеть перед смертью. Теперь этот голос был моим. Я могла петь уверенно, радовать гостей. Мои песни должны были привлекать публику. Вот только от волнения я еле могла выдавить звук…

Думала, разойдусь – но нет. Соло-выступление – жесть. Без поддержки опытного напарника я превращалась в комок нервов. Даже не понимала, нормально ли улыбаюсь. Только чувствовала, как горят щёки. Хотелось сорваться, завести толпу, как обычно. Но если я дам слабину – кто тогда выступит?

Я пела, хотя голос дрожал.

– Хочу запечатлеть тебя, уезжающего в новый мир…

Сумо вдруг начал хлопать в такт. Ну кто ТАК делает?! Теперь играть стало ещё сложнее. Это же не соревнование по сумо, чёрт возьми! А Лупе принялась агитировать остальных гостей. Да это же не народные гуляния!

А-а, как же тяжело! Ну почему?! Но… это новый опыт. И даже весело.

Ты ведь улыбаешься, Шекурасо?

 

– Чё? Серьёзно? Ты это… мне?

Я размышляла, отчего это Сумо так нервничал – и тут он вдруг протянул мне букет. В честь моего «вокального дебюта», понимаешь. Розовые мелкие цветы, собранные в пучок. Всегда считала, что от мужиков лучше всего получать что-то полезное – одежду, украшения. Ну а от Сумо, ясное дело, логичнее всего ждать мяса. Но цветы? Впервые в жизни.

– Блин… я… реально тащусь…

Не в моём стиле, но внутри всё перевернулось. Готова была разрыдаться. Точнее, уже рыдала. Только-только решила не глушить эмоции – и вот, на тебе. Слёзы хлынули сами, приведя Сумо в замешательство. Лупе, ни с того ни с сего, тоже разревелась. Атмосфера – будто финал сезона, хотя мы только начали бой. Даже клиенты, минуту назад не слушавшие, захлопали.

Идиоты. Обожаю вас всех.

– «Торитэцу»… Не думал, что услышу это от тебя. Если честно, этого типа слушают только девчонки, мне не заходит. Но ностальгия, понимаешь? А споёшь «Окухондзакуру»? Друзья говорили: «Запиши кавер в том своём клипчике». Ну я и выложил на пару дней. Не знаю, сколько подписчиков прибавилось, но лайков было дофига. Так что – дуэтом?

 

п/п: «Окухондзакура» (奥本桜) – скорее всего, отсылка к реальной песне «Окубо Сакура» (大久保桜) японского музыканта Харутоямы (春茶), известного меланхоличными балладами в стиле фолк/энка.

 

Мой букет, кажется, завял на глазах. Я еле сдержалась, чтобы не пустить сопли ручьём.

– Ты-то здесь какого хрена забыл?

– А почему бы и нет? Думал, ты уже немного остыла. Ну, знаешь, ты и раньше несла всякий бред, так что… Решил, типа, надо тебя прикрыть. Хе-хе.

Чиба откинул красный шлем (хотя он вообще не сдвинулся) и покраснел. Ну и мудила. Совершенно бессмысленное знакомство. Так почему же, когда меня перепахивала сотня мужиков, я так часто шептала его имя? Тёмное прошлое, блин. Надо бы отключить «Привязку уровня»… Прикончить этого придурка…

– О, дождь пошёл.

Ливень хлынул, будто пытаясь остудить кипящую у меня внутри бурю. Вспомнился ледяной взгляд того сереброволосого. С той ночи он ни разу не появился в баре. Неужели я так плоха? Вот серьёзно, начинаю комплексовать. Конечно, под конец я вела себя, как последняя дилетантка, но…

Стоп. Он здесь. Снаружи. Мой навык «Женская интуиция» (а попросту – нюх) не обманывал. Я сунула букет Чибе прямо в шлем и выскочила на улицу.

Мокрая серебристая прядь, заметная даже в ночи. Высокий силуэт в длинном пальто. Острый, как лезвие, взгляд.

Это был он. Сердце запрыгало, как дурацкий мячик.

– П-привет! Д-добрый вечер! Ты чё, промокнешь же! Заходи в бар!

Он уставился мне в лицо и, не меняя выражения, бросил:

– Мне не нужно выпивать. Я пришёл увидеть твоё лицо.

…

Чё? Это в каком смысле?

Я остолбенела, а потом покраснела, как варёный осьминог. Блин, я же на работе! Хотя… может, уговорить Мадам отпустить меня пораньше? Пригласить его к себе? Но это же впервые, когда я приведу мужика в комнату не по работе… А если он останется на ночь?

Мысли путались. Тело, конечно, было готово – я же профиссионалка. Но этот тип всегда выдаёт такие фразы с каменным лицом!

– Я знал, что кто-то вроде тебя когда-нибудь появится. Но не думал, что это будешь именно ты.

Он прищурился. Для меня это была сплошная загадка.

– Я пропитан ненавистью. Мне не нужно твоё прощение или жалость. Вы все из другого поколения. Люди меняются, отбрасывают прошлое. Для вас моя ненависть – просто история. Особенно для таких, как ты, «пришельцев».

Дождь стекал по его волосам и лицу. Может, он не способен плакать?

– Кто-то появится, чтобы закончить эту историю. Каким бы ни был финал – для меня это будет неудача. Но если уж так случится… возможно, я буду рад, что это ты.

Он замолчал, просто глядя на меня. Я чувствовала, что надо что-то сказать, но не понимала ни слова. Даже фальшивая улыбка не получалась – я тупо пялилась в ответ. Потом мне показалось, что он слегка улыбнулся.

– В следующий раз приходи сама.

Это что, предложение? Но так и не назвав адрес, он повернулся спиной.

– Я ещё не закончил. Если придёшь, я не стану церемониться. Так что расти. В твоём нынешнем состоянии ты до меня не дотянешься.

Его силуэт растворился в дожде. Я так и не поняла ни его слов, ни своих чувств. Будто меня отвергли. Но в то же время – почти сделали предложение. Может, лучше не узнавать о нём больше? Чем ближе я подберусь – тем меньше он будет меня хотеть.

Но я реально влюбилась. Он единственный из всех, с кем я спала, не отдал мне ни опыта, ни навыков. Не знаю, почему так вышло, но в этом есть что-то тёплое. Может, это и есть «чудо любви»? Я молилась дождю, мечтая об этом. И как только он исчез – ливень прекратился.

– Хару, ты чего там застыла? Промокнешь насквозь!

– Эй, а это что за красно-рыжая тряпка? Ты что, фокусник из Ибараки?

– Из Чибы! И вообще не фокусник! И даже не из Чибы! Я родился в Токио, а вырос в другом мире…

– Хару, вот полотенце.

– Спасибо.

Лупе протянула пушистое полотенце, и я вытерла волосы. Фух, как же холодно. А Чиба – просто позорище.

– Всё в порядке?

Лупе смотрела с беспокойством, но я отмахнулась. Что я могла сказать? Я сама не понимала, что происходит. Да и какая может быть любовь у шлюхи?

– Всё, народ, я разогрелась!

Не грусти, Хару. Пора зажигать!

– Сегодня я в ударе! Первый клиент получит бесплатный билет в рай! Кто готов?

Тишина. Бар замер. Я уже подумала, что опять облажалась – как вдруг все взорвались хохотом, и руки взлетели вверх.

Моя ставка – 100 руберов. Но начался аукцион, и за мгновение цена перевалила за 200. Проигравшие получили тост и объятия «за старания». Остальные следили ещё азартнее, пока не осталось двое.

– Я-я даю 300 руберов!

– Тогда 305!

– 310!

– Мррр… 315!

Сумо и Чиба. Ну что сказать? Эти двое везде суют свой нос. Но конкуренция – так себе.

Чиба, блин, учись торговаться! Он только портит весь драйв. Ясно, победа за Сумо. Ну и ладно. Заставлю его исходить желанием! Вышвырну его «мясное царство» с ринга – хаккёи!

Только я это подумала – как раздался спокойный, но чёткий голос:

– 1000 руберов.

В стороне от толпы, за столиком, сидел мужчина. Никто не заметил, когда он вошёл. Седовласый, с белой бородой, он положил на стол названную сумму и бросил Чибе и Сумо вызов, прищурившись.

– Хм? Что-то не так?

Все остолбенели не столько из-за денег, сколько из-за его присутствия.

Потрёпанная ковбойская шляпа, но добротная кожаная куртка. Грубые ботинки. И – редкость! – по мечу на каждом бедре. Старый панк? Нет, скорее – уверенность ветерана уличных разборок. Уголки его губ дрогнули.

– Ну что, девчушка, я выиграл?

Сумо заглянул в кошелёк и покачал головой. Чиба побледнел и затрясся – потешно. Я распахнула объятия.

– Продано за 1000 руберов! Спасибо за покупку!

 

Первое, что сделал дед, переступив порог моей комнаты – уселся на кровать. Стульев тут и в помине нет, так что логично. Но вот такая непринуждённость в чужом жилище выдавала в нём бывалого – видно, бабник ещё тот.

– Пустота какая-то, – бросил он, скинув шляпу, но оставив мечи на бёдрах.

Глаза его скользнули по стенам, затем впились в меня:

– Давно в профессии?

– Год ещё не стукнул, – я расстегнула застёжки на платье, позволив ткани соскользнуть.

Его взгляд прожигал кожу, но не с похотливым интересом – скорее, как кинжал, рассекающий ложь. Почти как у того сереброволосого.

– Девочка, ты слышала что-нибудь о суккубах?

– Разве что о «кошачьих автобусах», а вот о «сучьих» – хз.

Игнорируя мой блистательный каламбур, старик почесал висок и продолжил:

– Суккуб – тварь легендарная. Высасывает из мужиков всё: соки, силу, саму душу. Оставляет пустую оболочку. Мерзость, а?

Я сняла повязку с груди. Не без гордости: за последние месяцы мои формы стали куда аппетитнее. Он не моргнул и глазом.

– Не знаю, суккуб ли это, но в городе завёлся монстр.

Аккуратно сложив ткань, я добралась до главного «оружия» – трусиков.

– Армия даже не расследовала это дело, списала на демонов. Но если взглянуть на место бойни – ясно: это не их работа. И не солдат. Одна тварь. Одна-единственная.

Я повернулась, демонстрируя гладкие, как шёлк, ягодицы. Ноль реакции. Дед, ты точно не перепутал дверь? У нас тут не дом престарелых! Но он, увлечённый своим рассказом, жестикулировал пальцами, будто объяснял ребёнку:

– Сотня людей. Сотня демонов. И эта тварь перебила всех. Людей? Чудовищ? Да плевать ей на обе стороны!

Его указательные пальцы схлестнулись в импровизированной битве, а затем он показал мизинец:

– Убийца просто ребёнок. Монстр, но внутри – ребёнок. Упивается силой, как бог, эта соплячка с прыщавой моралью.

Он смотрел не на мою наготу, а прямо в лицо.

– Дождь смыл следы, но я разглядел отпечатки. Женщина приехала верхом, уехала верхом. В казармы. А потом – пешком в город.

Его глаза сузились, будто верёвками сковывая меня – голую, беззащитную.

– Свидетели видели, как проститутки заходили в казармы. За несколько дней до резни.

Голос его закипел яростью:

– Мысль, что эта тварь разгуливает по МОЕМУ городу, как у себя дома, не даёт мне спать. Убила их всех из-за какой-то дурной прихоти. Поэтому я решил, если найду – изрублю на куски. Ради человечества.

Тут я разглядела его мечи. На рукоятях – странные, узловатые верёвки...

Если б я отключила «Привязку уровня» и попыталась стащить эти мечи – вряд ли бы вышло. Похоже, клинок подчинялся только ему. Один из клиентов как-то рассказывал: истинные мастера никогда не расстаются с оружием, словно продлевая этим свою жизнь.

– Ну что, девочка, тебе есть что на это ответить? – его голос, казалось, разрезал сам воздух.

Шум из бара долетал сюда приглушёнными волнами, но между нами повисла ледяная тишина. Если он посмеет назвать ту ночь «прихотью» – это я ему не прощу. Но даже мне, профану, было ясно: он провоцирует меня. Это ловушка. Бордель по ночам – место для ссор, драк и тёмных сделок.

Я видала всякое. Спала с опасностью не раз – в прямом и переносном смысле. Проститутка сражается не бицепсами, а всем телом.

– Эй, старичок, – я качнула бёдрами, приближаясь, и присела перед ним, чтобы поймать его взгляд. – Если будешь трындеть о скучном перед голой тёлкой – останешься без десерта.

Спроси прямо – и я скажу, кто я. Мое тело – открытая книга. Уголки его губ дрогнули. Но глаза остались холодными, как сталь.

Я выпрямилась, демонстрируя себя вместо визитки:

– Я – Хару. Работаю в «Ноктюрне Голубой кошечки». Четвёртая здесь по популярности, между прочим.

Грудь и попа, выпестованные этим городом – моя гордость. Школьницей я перестала быть давно. Это тело женщины, знающей цену наслаждению.

– Мужики и не представляют, каково это – выживать в новом мире в одиночку. Каждый день – как квест на выживание. В эту профессию не идут от хорошей жизни.

Каждый день – как досмотр в аэропорту! Только вместо запрещёнки у меня полная киска травы.

– Но я выстояла. И поняла кое-что.

Старик приподнял бровь, когда я заговорила о «новом мире».

– Этот мир сам как ребёнок. Ему ещё расти и расти.

Он рассмеялся – коротко, как щелчок затвора – и потер виски, будто слушал внучку. В молодости он, наверное, сводил с ума девчонок. Да и сейчас ещё вполне ничего.

– Этот мир – песочница для мальчишек, где они играют в солдатики. Но пора бы им уже повзрослеть и задуматься: а что чувствуем мы, девчонки?

Я запрокинула голову, позволяя свету лампы окутать шею:

– Я тоже хочу нежности. Хочу, чтобы меня обнял тот самый, единственный… и просто уснул рядом. Но я не испытаю ненависти к этому миру. Ведь здесь есть и хорошие люди, а ещё мои друзья.

Мне исполнилось 18 в этом городе.

– Старик, ты ведь заплатил тысячу руберов – может, сначала воспользуешься услугой?

Я опустила руки ему на плечи и устроилась на коленях. Его кожа, изборождённая морщинами, пахла ветром и старой кожей.

– Может, ты и права, – он усмехнулся, и вдруг его лицо стало почти детским.

Чёрт. Щёки предательски вспыхнули. Этот дед играет не по правилам.

– М-м…

Его ладонь скользнула по спине, пробуждая мурашки. Следующее, что я поняла – он подхватил меня, как перышко, и уложил на кровать. Я изо всех сил старалась казаться сексуальной, а он обращался со мной, как с ребёнком. Его руки, жёсткие от времени, касались кожи с неожиданной нежностью.

– А-ах…

Он провёл пальцами вдоль позвоночника, и я издала странный звук. Если теперь меня возбуждают даже старики – это серьёзно ударит по репутации. Придётся открывать «спец-услуги для дедушек»!

– Ммм!

Я украла поцелуй. Ловко проскользнула языком в его рот, играючи коснулась самой нежной точки под верхним нёбом. Он аж подпрыгнул от неожиданности. Я лишь усмехнулась и дразняще лизнула его губы.

– Так целуются в твоём «другом мире»? – старик отстранился, оценивающе подняв бровь.

Я оскалилась в ухмылке:

– Не-а, тут научилась. На работе.

– Хех. Ха-ха. Вот как. Значит, сам Бог привёл ко мне настоящую профессионалку? – он расхохотался, скидывая мечи. – Ну, тут любой мужик обречён.

Ого-го. Дед скинул рубаху, обнажив грудь, иссечённую шрамами, но всё ещё мощную. Затем – брюки. Ну ты даёшь, старина! Видно, пенсия тебе только в радость.

– Но не думай, что я позволю мелкой соплячке меня учить, – его голос внезапно зазвучал низко и горячо. – Сегодня я трахну тебя, Хару!

И втолкнул в меня свой член. Твёрдый, как дубовая ветвь, он вышибло из меня дыхание. Да у тебя, дедуля, просто орудие массового поражения! И входил он с умом – нежно, но уверенно, сразу находя нужные точки.

– Мн-н-н... а-ах... а-а-ан!

Я застонала по-настоящему, хотя он лишь слегка начал двигаться. Видимо, решил дать мне «познакомиться» с тем, чем так гордился. Тело стало лёгким, будто наполненным тёплым сиропом. Лицо пылало. Его головка, будто живая, реагировала на каждый мой вздох, меняя угол, чтобы дразнить новые места.

– Хару, – старик пристально глядел мне в глаза, пока мой рот сам издавал развратные звуки. – Брось это заведение. Стань моей женщиной. Будет куда веселее.

Ну ты и старый развратник! Неужто думаешь, что девчонка, годившаяся тебе во внучки, купится на такие речи? И главное – трахаешь так мастерски, что я всерьёз задумалась.

Я стиснула зубы и покачала головой.

– Понимаю, – только и сказал дед, перед тем как резко вогнать в меня член по самые бёдра. Он буквально вспахивал мою киску, но без намёка на грубость. Только эта истинно мужская техника, от которой таешь от счастья. Каждый толчок поднимал матку, заставляя живот трепетать.

– А-ахх!.. А-а-а...

Напряжение росло, а с ним – и наслаждение. Мои бёдра уже оторвались от кровати, будто держались только на его члене. Чёрт... Да этот дед – просто бомба!

– Брось свою работу. Я покажу тебе мир шире этой клетки, – он откинул прядь с моего лица, глядя в самую душу. – Ты будешь последней женщиной в моей жизни.

Ну и ну. Видно, старина знает, как польстить девушке. Но не думай, что я – простушка только потому, что продаю тело! Я резко сжала внутренности, обвила его спину ногами и перевернулась сверху.

– Врёшь же, – прошептала я, глядя сверху вниз и слегка запыхавшись.

– М-м?

– Говорил другим бабам то же самое. Про «последнюю женщину».

Дед лишь усмехнулся:

– Если согласишься – остальных прогоню.

Ах ты старый козёл! Думаешь, я так легко сдамся только потому, что шлюха? Я дразняще лизнула его губы, затем перешла в «гиперрежим» – бёдра двигались в особом ритме, от которого мужчины кончают мгновенно.

– Кх-нн!..

Что, дедуля? Алый, как маков цвет. Давление не прыгает?

– Маленькая ведьма... – он резко сел, и мы оказались в позе «лицом к лицу».

Его удары снизу сотрясали всё моё тело. Член и киска терлись друг о друга в бешеном ритме.

– Н-н-а... Боже, как хорошо... но я ещё... выдержу...

– Ты... мм... удивительная женщина...

Чёрт, а ведь правда хотелось сбежать с ним... Но нет! Я не куплюсь на сладкие речи этого ловеласа. У меня уже есть виды на другого «мужчину в возрасте». Это просто рабочий секс.

– Женщины, сокровища, Владыка демонов... Всё это неинтересно, если даётся слишком легко, – он внезапно притянул меня за волосы для поцелуя. – Я готов подождать, пока ты станешь моей.

Его губы были нежными, как шёлк. Рука ласково гладила мои волосы:

– Ведь мы ещё так молоды!

Он расхохотался и снова начал двигаться. Чем нежнее я становилась – тем больше ласки получала в ответ. А когда хотела доминировать – он позволял.

– Я... сейчас кончу... – прошептала я, уже на грани.

– И я тоже, – его горячее дыхание обожгло ухо.

Первый раз в жизни у меня был секс... таким умиротворяющим.

– Хару. Ты – лучшая из женщин.

Вот только зачем говорить такие вещи? – подумала я, уже растворяясь в оргазме.

 

– Меня зовут Видгекрафт, – бросил он, не поворачиваясь, пока натягивал кожаную куртку.

Спина его казалась вытесанной из старого дуба – вся в шрамах и непокорности.

– Мастер на все руки. Иногда – блюститель порядка по-своему. Порой – пропадаю в лесу месяцами. Изредка – беснуюсь на арене. А обычно – торчу в таверне у площади с друзьями. Заходи, если захочешь.

Только голова повернулась – взгляд исподлобья.

Ну давай, попробуй снова меня соблазнить! – внутренне сжалась я. Но в глазах деда – Виджа – не было ни намёка на пошлость.

– Если вдруг соберёшься убить Владыку демонов – дай мне знать. Я проведу тебя. Но учти…

Пауза. Пальцы невольно сжались в кулак.

– …если встанешь на его сторону – пеняй на себя.

Небрежный взмах рукой.

– Бывай.

И он вышел, оставив после себя воздух, наэлектризованный невысказанными угрозами.

– Фууух…

Выдох. Ну и чудила, блин! Пугаешь тут меня. Да и с чего бы мне вообще сражаться с этим Владыкой демонов? Это же классика: в этом мире героизм – исключительно мужская прерогатива. Первый пункт в своде правил. Хотя… мысль разломать эту систему меня заводит. Да и что там, за лесом – любопытно.

Но сейчас – не время. Дел и так по горло. Я раздвинула бёдра, выскребая остатки «травы любви» вместе с чужим семенем. В голове привычно заиграл фанфарный мотив:

«Хару достигла 387 уровня!»

«Получены навыки: «Выживание», «Следопыт» и «Двойной клинок»!

– Ну и ладушки…

Душ. Сполоснула с себя следы чужого желания.

Внизу, в баре, уже толпились клиенты – жаждущие женского тепла, смеха, иллюзии любви. А я? Я натянула улыбку, как чулки. Шоу должно продолжаться.

 

Дни текли, как мёд по янтарю – сладко, но чересчур уж приторно. Шутка, конечно. Разве в этом мире бывает покой? Очередной день в ином мире – очередное сражение. Только вместо мечей мы размахивали фарфоровыми чашками, устроив чаепитие на оживлённой торговой улице, где запахи пряностей витали гуще городских сплетен.

– Привыкнешь – и даже забавно.

– Точно?

Лупе, некогда робевшая при каждом взгляде прохожих, теперь отхлёбывала чай с грацией кошки, греющейся на солнце. Скамейку, где мы когда-то сидели с Шекурасо, мы «подарили» новеньким. А сами отправились на поиски свежей территории.

И нашли. Кафе семьи Сумо. Точнее, вспомнили о нём. Наш план по захвату заведения уже вовсю воплощался: мы обосновались на летней террасе, демонстративно уплетая десерты. Кого волнуют осуждающие взгляды? Женщинам тоже положено баловать себя – и мы смачно чавкали прямо перед носом у ханжей.

Лупе поначалу ёжилась: «Может, не надо…», но свобода открыто болтать без оглядки на мужчин, кажется, разбила её оковы.

– А ещё тут можно глазеть на молоденьких.

Освоившись, мы с упоением оценивали проходящих мимо кавалеров. Увы, среди официантов не было ни одного симпатяги – зато сам Сумо теперь частенько вылезал из кухни. По нашим капризам он колдовал над милыми салатиками и пирожными. Скоро он станет лучшим кондитером этого мира – у него же бесконечный уровень прокачки!

Но главное украшение нашей компании появилось позже.

– Здравствуйте, госпожа Хару, госпожа Лупе.

С появлением Киёри – «красоты тысячелетия» – градус мужских взглядов на улице взлетел до небес. Особенно у тех, кто пах невинностью за версту. Сама же она будто не замечала этого цирка.

– Иногда попадаются сильные бойцы. Но все – медведеподобные деды. Молодых почти нет.

– Вообще ни одного?

– Ни одного. Хочу ровесника… или чуть старше.

После расставания с Чибой она открыла «охоту». И теперь рассуждала о критериях: сила, внешность, характер… Короче, следующий должен быть круче того лузера.

– И ещё: девственники – мимо.

– Поддерживаю, сеструха.

Приятно было видеть, как Киёри учится отстаивать свои желания. Она впитывала наши с Лупе советы, а порой и сама колола острые шутки. Идеальная подруга для послеобеденного чая.

Разговор плавно перетёк к лесу – месту, куда женщинам без спутника ходу нет.

– Гильдия искателей – просто сборище сексистов.

Правда, я начала волноваться: не слишком ли мы влияем на Киёри? Вдруг это помешает её работе в больнице или церкви?

– Но у меня есть козырный туз, – она бросила на меня многозначительный взгляд.

Я сделала вид, что не поняла намёка, уткнувшись в чашку. Зря я ей раскололась о своих «особенностях». Тем временем Лупе с улыбкой рассказывала, как дрессировала Чибу, словно щенка:

– Сначала учила. Потом ругала. Хвалила, пока он рыдал. После секса притворялась обиженной – пусть думает, где облажался.

Киёри округлила глаза, а я еле сдерживала смех.

– Теперь он называет меня «Госпожой». Даже подарки тащит. Но мне ведь не вещи нужны…

Лупе мечтательно прикрыла глаза:

– Вот когда будет ползать у входа в заведение, целуя мои туфли – тогда, может, и приласкаю.

Боже, как же я её уважаю. Не зря она вторая по заработку в нашем заведении.

– М-можно к вам?..

Пока я размышляла, не заказать ли ещё чаю, к нашему столику робко подошли две девушки. Одна – со строгими чертами лица и косичками. Вторая – коротко стриженная, пряталась за её спиной. По книгам в руках – ученицы.

– М-можно нам присоединиться?

Мы переглянулись. В глазах – одна радость.

– Конечно. Садитесь!

Так и шла наша тихая революция. Под любопытными, осуждающими, восхищёнными взглядами. Мы ели пирожные. Заводили подруг. Ржали над похабными анекдотами. Спорили о важном. А главное – оставляли дверь открытой для всех, кто осмелится шагнуть в наш круг.