Онлайн чтение книги Старшеклассница Хару стала проституткой в другом мире JK Haru is a Sex Worker in Another World
1 - 6 «Гав-гав»-кошечка

– Ну же, говори. Мы ведь заплатили?

Богатый щёголь и его прихлебатели смотрели на меня ледяными взглядами, будто разглядывали диковинную зверушку.

– Э-э... Я знаю одного типа... зовёт себя Багровый-как-его-там, работает на арене. Совершенный идиот – просто умора...

– Ты сучка.

– Что?

– Собаки не изъясняются на человеческом языке. Гавкай.

Тишина.

– Гав. Гав-гав. Гау-у...

Его свита разразилась грубым хохотом, но в таверне воцарилась гнетущая тишина. Это ведь уже унижение, да? Может, это была плохая идея... Я не привыкла к такому обращению.

– Собачка, сколько стоит поиметь тебя?

– Семьдесят руберов... гав.

– Хорошо, я покупаю тебя.

На стол легла стопка монета.

– Сначала – отсоси.

Он даже не пошевелился, лишь смотрел на меня взглядом, от которого похолодело внутри. В таверне замерли все звуки. Хотела бы я сейчас снять эти грёбаные кошачьи ушки...

– Ва-вау?

– Я сказал – отсоси, сучка. Уж этому-то ты обучена.

Я окинула взглядом его свиту – неужели он серьёзно? – но их лица выражали лишь холодное любопытство к жалкому существу у их ног. Мадам приблизилась, деликатно кашлянув:

– Юный господин, мы подготовим для вас...

– Мой отец развлекался здесь точно так же в молодости. Говорил, как они с друзьями пили и делили девиц до утра. Вы ведь помните те времена, мамочка?

Лицо мадам осталось невозмутимым, но я заметила, как дрогнул её взгляд. Было ли такое? Её улыбка напоминала лёд на поверхности озера. Но возразить она не посмела. Да здесь полно тех, кто и не такое вытворял.

Я быстро сориентировалась:

– Позвольте мне услужить вам... гав!

Богач рассмеялся, наблюдая, как по залу прокатилась волна неловкости.

– Какая сообразительная псина!

Мои пальцы расстегнули его изысканный камзол. То, что я обнаружила, удивило – неплохо одарён от природы, ублюдок. Я принялась действовать, как подобает «собачке», хотя ушки на моей голове всё ещё были кошачьими.

– Ну как, дворняжка? Каков на вкус господин? – ехидно спросил один из подсосников.

– Просто восхитителен... гав! – мой ответ вызвал новый взрыв хохота.

Затем он грубо втолкнул мой рот на себя. Боль. Слезы. Глухие всхлипы.

– Эй, не кусайся!

– Ты ведь знаешь, что будет, если оставишь след на господине?

Таверна замерла. Некоторые гости поспешили к выходу. Поскорее бы уже кончил... Я собрала слюну, чтобы звук стал громче, непристойнее. Одна рука полезла под платье – пусть думают, что мне это нравится.

– Ха! Смотрите – псина возбуждается!

– Даже собака – и та благороднее её.

– Глубже, ну же.

Чей-то шёпот донёсся сквозь шум:

– Хару...

Но у меня не было сил реагировать. Боль. Тошнота. Ляцкий член...

Он кончил внезапно, грубо вдавливая мой рот в себя. Семя пошло не туда – я закашлялась.

– Тьфу, млять! Ты что, урод...

Удар.

– Вздорная тварь! Держи её!

Меня перевернули, швырнули на стол. Кто-то свистнул, увидев моё обнажённое тело.

– Эту тупую сучку нужно выдрессировать.

Ремень. Удар. Крик.

– Собаки не разговаривают!

Ещё удар. Кажется, кожа порвалась... Я завыла по-собачьи.

– Ау-у-у! Ау!

– Ха-ха! Глупая дворняга!

Кажется, моя «игра» смягчила его – он ограничился тремя ударами. Но "дрессировка" на этом не закончилась...

– Юный господин, позвольте подготовить её.

Мадам с лубрикантом. Жжение.

Шёпот:

– Потерпи ещё немного... Я дам  тебе отгул.

Такое в этом мире – обычное дело. Я выбрала эту жизнь сама.

– Ну что, сучка, не хочешь попросить?

Ну ты и мразь...

– Я... я хочу твоего члена, господин... гав.

– Слабо.

– Я жажду твоего тёмного, твёрдого... гав.

– Скучно.

– Я заслуживаю быть наказанной этим великолепным... гав!

Его смех оглушил таверну. Я ощущала себя пустым местом. Я превращаюсь в дуру? И тут – удар кулаком по столу.

– Я... я даю восемьдесят!

Сумо. Лицо красное, руки дрожат.

– Восемьдесят руберов. Больше, чем у вас. Я... покупаю Хару.

Последние слова почти потонули в шуме, но это был его первый выкуп.

– Что? Пошёл в жопу, толстяк!

– По правилам заведения сделка не завершена, пока девушка не поднялась наверх! – голос Сумо дрожал, но он стоял на своём.

Он запомнил мои же слова...

Ставки росли. Сто. Сто пятьдесят. Двести. Триста.

– Я заплачу тысячу! Две! Ты больше не тронешь её! – Сумо кричал, захлёбываясь слезами, весь пунцовый от напряжения.

В лавке воцарилась тишина, и я отчётливо услышал, как один из прихвостней наклонился к Богатому Хмырю и прошептал:

 – Господин, этот толстяк – сын хозяина «Кафе Джея» на Южной улице. А тот, как вам известно, мастер гильдии пищевиков. Умоляю, не затевайте ссоры.

Богатый Хмырь цокнул языком.

 – Нелепость какая-то.

И убрал свой «инструмент» подальше.

 – Триста руберов за одну сучку? Да ты спятил! Хотя… свинье и собака  – пара. Веселись, поварёнок.

Он нарочито толкнул Сумо плечом на выходе. Едва дверь захлопнулась, остальные клиенты тут же принялись шептаться, осуждая его поведение  – видимо, чтобы загладить неловкость. Лупе и другие девчонки укутали меня в плед, успокаивая, а Сумо, краснея до кончиков ушей, поднял свою пивную кружку в ответ на одобрительные возгласы.

 

*

 – Ну вот, моя комната. Впервые здесь, да?

Комната, куда мы приводим клиентов,  – та же, в которой спим. Вещей у меня немного, но с габаритами Сумо пространство внезапно съёжилось до размеров мышеловки.

Похоже, он так и простоял, застыв, пока я принимала душ.

 – Садись сюда.

Как только его задница коснулась кровати, та взвыла так, будто под ней завели трактор.

Ну всё, матрас приказал долго жить. Интересно, мастерская компенсирует ремонт?

Сумо нервничал так, что с него градом лило. Носовой платок был бессилен  – пришлось выдать ему банное полотенце.

После всей этой истории он попытался забрать свои триста рубинов обратно:

 – Может, я передумал…

Но Мадам лишь хладнокровно напомнила:

 – Правила есть правила.

Он, кажется, уже жалел о спонтанной покупке и твердил извинения. Чувствовалось, что его чистые чувства ко мне никак не вяжутся с мыслью о платном сексе.

Ну серьёзно, чувак, я же проститутка. Девственники  – такие странные существа…

Но сегодня я решила: он расстанется с невинностью.

 – Тебе правда не нравится всё это?  – присела рядом.

Он молча затряс головой, не глядя на меня, потом замер в недоумении.

Что это за пантомима?

 – …Даже если не нравится,  – я встала, взяла его лицо в ладони. Его щёки пылали, а губы дрожали. Я погладила этот несчастный пухлячок и посмотрела в глаза.  – …сегодня ты будешь любить меня, Сумо.

И поцеловала.

Обычно за поцелуи берут доплату, но для него я заранее решила сделать исключение.

Ладно, если учесть, что с него содрали три сотни, он всё равно в жутком минусе.

Поцелуй больше напоминал погребение заживо  – его нос и второй подбородок почти похоронили меня. Когда я отстранилась, он разрыдался.

 – Чё… Ой, прости! Тебе правда противно? Я реально виновата!

 – Н-нет… Я просто… так счастлив…

Он утирал слёзы полотенцем и бормотал что-то о том, как мечтал об этом моменте.

 – Извини… Мужику не к лицу реветь из-за поцелуя…

Я еле сдержала смех. Вид этого сопливого здоровяка, растроганного до глубины души, был слишком контрастным после его сегодняшней храбрости.

 – Да ладно, не парься.

Я протянула свежее полотенце и вытерла ему лицо.

 – Ты там был чертовски крут, так что теперь баланс восстановлен.

Где ты вообще прятал эту отвагу, пока мы знакомились?

Он снова извинился и продолжил потеть, как банный лист. Когда я начала раздеваться, он резко отвернулся.

 – Можно смотреть. Ну? Сиськи. Впервые видишь их вживую, да?

Он украдкой глянул, но тут же зажмурился.

Не укусят же. Хотя… обычно это я принимаю укусы.

Скинув платье и трусы, я спросила:

– Сумо, ты так и не посмотришь?

– Э-э… я не…

– Трогай.

– Не могу.

– Трогай. Иначе меня продадут тому типу из гильдии.

Только тогда он протянул руку.

Такую пухлую, что, наверное, была бы вкусной в гриле.

Он прикасался к моей груди так осторожно, будто это была хрустальная ваза.

 – Хи-хи! Щекотно же.

 – П-прости…

 – Можешь чуть смелее. Не разобьёшь.

Но он покачал головой:

 – Я не хочу причинять тебе боль, Хару.

Я замолчала, позволяя его робким пальцам исследовать меня. Когда я призналась, что его нежность мне приятна, он застенчиво улыбнулся.

 – Но, Сумо, тебе бы тоже раздеться.

 – Нет, я…  – он замялся, но я уже стаскивала с него рубаху.

А вот низ… Тут без крана не справиться.

 – Сумо, встань.

 – Думаю, я…

– Нет. Ты меня купил.

Это бордель. Я  – проститутка.

Не знаю, что ты себе представлял, влюбляясь в меня, но если тебе нужны только романтические вздохи  – бросай эту затею, а то я начну на этом зарабатывать.

Давай просто сделаем то, за чем ты пришёл. Пойми, какая я на самом деле. Я стою жалкие семьдесят руберов. Пусть эти триста станут последней глупостью в твоей жизни.

 – Я научу тебя своей работе.

Пол скрипнул под его весом, когда он поднялся. Я стянула с него штаны, затем (скрепя сердце) и трусы. Его член робко выглядывал из-под живота, словно испуганный зверёк.

 – Эй, придержи-ка свой «фартук».

Теперь «достоинство» было видно целиком. Бледное, неказистое. Даже если учесть, что на крупном теле всё кажется меньше, ему было далеко до внушительного «арсенала» Богатого Хмыря.

Ну и ладно.

 – Держи вот так.

Я принялась обрабатывать его тем же стилем, что и зазнайку раньше  – с подлизом от основания.

 – Ах! А-а-ах!

Бёдра Сумо задрожали, а его стоны были такими же высокими, как у девчонки. А потом его излишки плоти обрушились мне на голову.

– Ой!

– Ой! Прости!

Чуть шею не свернула. Ладно, пронесло. Будь твой «друг» во рту  – тебе бы не поздоровилось.

– Я же сказала  – придерживай!

– Ну… может, не надо…

– Придерживай.

 – Слушаюсь.

Я возобновила работу.

На этот раз он сжал живот и стойко терпел мои старания.

Забавно: стоит лизнуть кончик  – и он встаёт на цыпочки, как балерина. Я повторяла приём снова и снова.

Когда я добавила руку, он застонал громче и, кажется, даже начал двигать бёдрами  – не знаю, осознанно или нет.

Но он же девственник. Нельзя же позволить ему кончить в рот, верно? Я остановилась в самый подходящий момент.

Разочарование мелькнуло в его глазах, но он тут же потупился, заметив мой взгляд.

Я знаю. Ты же парень. Ты хочешь переспать с девушкой, которая нравится.

Я заранее проконсультировалась у опытных подруг насчёт техники с пухляшами  – чтобы быть готовой, если он вдруг созреет.

Лёжа на кровати, я широко раздвинула ноги, демонстрируя себя.

Но он, конечно, закрыл глаза.

 – Не увидишь  – не попадёшь. Всё в порядке. Просто слушай меня. Ты же знаешь, куда это вставляется? Видишь своего «малыша»? Подними живот и подойди сюда.

Кровать заскрипела, как одержимая, когда он приблизился.

Подруги говорили, что жир на животе не так тяжел, как кажется, и что хоть страшно оказаться под такой массой, но давить намеренно никто не станет.

Сумо двигался медленно, боясь раздавить меня, и пристроился между моих бёдер.

Но едва его член коснулся кожи, как дёрнулся… и бам!

 – А-а-ах…

Всё было в нём. Ого, сколько «материала»…

Я усмехнулась.

 – Ничего страшного. У клиентов часто так бывает. Скоро снова сможешь, так что не переживай.

Если точнее, пока только у Чибы и у тебя… но ладно.

Я вытерла его и слегка лизнула для подбадривания.

Девственная выносливость сработала мгновенно. Я снова раздвинула ноги.

 – Вот так… да, прямо сюда.

"Боже, неужели у меня было такое же потерянное лицо в первый раз? Не помню…"

А этот парень корчил такую рожу, будто вот-вот откинет копыта. Сомневаюсь, что он вообще что-то видел в тот момент, кроме моей киски.

"Только я. Только я у него в голове".

 – Вот так, хорошо. Медленно, ровно. Заходи,  – прошептала я, а он только тяжело дышал, как паровоз в гору.

"Хааах… ааах… ннн…"

 – Да, ты почти внутри. Молодец, продолжай, ещё чуть-чуть…

 – Мммгх! А-а-ах!

И вот он  – весь внутри. И, конечно же, разревелся, как младенец.

«Сколько же я уже этих девственников разделала? Не сосчитать. Но чтобы ревели… Это впервые".

 – Что, так сильно нравлюсь? Ну ты и лапочка,  – усмехнулась я.  – Не надо реветь из-за такой ерунды.

 – Д-да…

 – Расслабь живот.

 – Но…

 – Говорю же  – всё нормально.

Опытные девчонки говорили: как только мужик внутри, живот ему уже не помеха.

И правда  – не тяжело. Наоборот, эта тёплая, дрожащая подушка из жира даже забавно обволакивала место, где мы соединялись.

 – Движения знаешь?

 – Э-э…

 – Ты не давишь, а оттягиваешь бёдра назад, а потом снова входишь. Не спеши. Девушкам нравится нежно, с чувством. Попробуй тереть так, как тебе самому приятно.

Но, честно говоря, двигался не столько его член, сколько этот жирок.

Мои широко раздвинутые ноги полностью скрылись под его пузом.

"Ну и ну… Вот это я понимаю  – секс с толстяком. Необычно".

Но… тепло. Даже приятно, пожалуй. Хотя сама мысль, что меня буквально поглощает его масса, вызывала дикий хохот.

"С 'Сумо' не так уж и плохо".

 – Хах… ха… ха…

 – Нравится?

 – Д-да… ах… о-очень…

 – Тогда не торопись. Устанешь  – отдохнёшь. Наслаждайся в своём ритме.

Он весь вспотел, лицо перекошено от напряжения, но вдруг выдаёт:

 – Г-госпожа Хару… а как вам сделать приятно?

Наглец! Девственник, а уже такие вопросы задаёт.

 – Мне и так хорошо,  – ответила я.

Ты же заплатил, дурачок, не парься.

Но… это же Сумо. Такой вот он.

Я специально задышала чаще, застонала:

 – Ммм… ах…

Прикрыла глаза, прикусила губу, изображая страсть.

 – Ох, Сумо… у тебя так хорошо получается…

 – Г-госпожа Хару! Нннгх!

 – Ах! Да!

Переигрывала, конечно. Но в целом… действительно было приятно. Этот неуклюжий здоровяк, обнимающий меня, казался даже милым.

 – Кончай, когда захочешь. В любой момент!

 – Ха… госпожа Хару… я… я не могу…

Когда я сжала его, он издал звук, достойный борца на арене:

 – ГУХА!

И кончил.

Серьёзно? Столько?! Всё залил, тряпка!

Потом его глаза закатились, и он рухнул на спину.

 – Эй, если спать  – то на кровати, а не на полу.

 – У-у… ладно…

Он пыхтел, как паровоз, а места для меня уже не осталось. Пришлось устроиться сверху, прямо на его животе.

 – Ну как, Сумо? Понравилось быть не девственником?

Он кивнул, сияя.

Чёрт, а ведь и правда заразительно.

 – Что дальше? У тебя ещё 300 руберов  – можем повторить.

Хватило бы на два-три захода.

Конечно, перед этим я бы загнала его в душ. Но вообще-то я была не против оставить его на всю ночь.

Однако Сумо выдохнул:

 – Этого… более чем достаточно. Я не выдержу ещё…

Бедняга… Толстым быть, видимо, непросто.

 – Спасибо… Это было… лучшее в моей жизни.

Вот чёрт, а я покраснела.

"Лучшее"? Серьёзно? Ну ладно, перебор, но… мило.

Сумо улыбался, запыхавшийся.

"Ты просто переспал с проституткой, дурашка. Не надо так радоваться".

 – Ну, может, ещё чего хочешь? Всё, что угодно.

Готова была даже… снова надеть те ужасные уши, которые так меня подвели.

Только для него.

Но…

 – Э-э… тогда…  – Он смутился, потом собрался с духом:  – Хочу, чтобы вы назвали меня по имени! Я  – Джейсолбро…

 – Не, Сумо  – в самый раз.

 – О-о… ладно…

Раз других идей не было, я решила развлекаться, мну его жирок, пока не закроемся.

"Чёрт, это же так забавно!"

*

 – Прости!

На следующий день Шекрасо примчалась ко мне с повинной.

 – О-о-очень извиняюсь! Этот богатый придурок вечно выпендривается перед дружками. А в постели  – ноль. Слышала, он тебя отшлёпал? Не больно?

 – Да ладно, жива. Тебе бы больше переживать  – он злой как чёрт.

 – О, не волнуйся. Мой парень  – военный. Эти мажоры против армии  – как мышь против льва.

Ну ладно… Надеюсь.

 – Я правда виновата. В следующий раз принесу тебе подарочек!  – Шекрасо склонила голову, и её улыбка была до невозможности милой.

Значит, свидания по выходным продолжатся… Ну что ж…

 – Ладно, пора прибраться.

Когда-нибудь и мне так повезёт.

Хозяйка предлагала выходной, но без работы  – нет денег. Так что отложила отпуск на потом и вышла в смену.

Но тут она уставилась на мою задницу.

Что, моя гладкая, сияющая попка тебя зацепила? Если у тебя такие вкусы, то мне немного страшновато…

 – Хару.

 – Да?

 – С сегодняшнего вечера твой тариф  – 80 руберов.

Я лихо крутанула тряпку и кокетливо присела в реверансе.

 – Есть, мадам!