Глава 18
Кейни не заметил, что Молли-О перестала носить свое кольцо — узкий ободок из серебра с бирюзой, который она всегда надевала на безымянный палец правой руки. Он не знал, что дома, когда она мыла посуду или стирала белье, кольцо соскальзывало с пальца и падало на дно раковины. Он не обратил внимания на его отсутствие и понятия не имел, что она убрала его в маленькую деревянную шкатулку для украшений, стоявшую на комоде.
В повседневной жизни отсутствие кольца тоже осталось незамеченным, но Кейни, который следил за фигурой Молли-О внимательнее всех, следовало бы заметить, что ее брюки стали свободнее сидеть на бедрах, а блузки казались немного великоватыми.
Вильма Драйвер заметила перемены, когда лицо Молли-О стало более худым, но не могла точно определить, в чем именно дело. Поначалу она думала, что Молли-О купила новую оправу для очков или сменила макияж на более светлый, но в итоге списала все на новую прическу, мысль об этом даже побудила ее позвонить в салон и записаться на стрижку и химическую завивку.
У Буя было слишком много собственных проблем, чтобы обращать внимание на такие мелочи во внешности Молли-О, хотя однажды он все же сделал ей комплимент по поводу нового платья. Разумеется, он не мог знать, что это платье висело у нее в шкафу уже три года, вместе со всеми остальными вещами четырнадцатого размера.
А вот Вена наблюдала. И ничего не упускала из виду. Когда она впервые заметила, что Молли-О отказывается от утреннего пончика и выбрасывает в мусорное ведро недоеденный кукурузный хлеб, то решила, что та просто дала себе новогоднее обещание похудеть. А увидев, как Молли-О режет мясной рулет на мелкие кусочки и уносит тарелку в подсобку, Вена подумала, что в ней просыпается любовь к животным. Но когда она увидела, как Молли-О, ярая противница курения, тайком берет сигарету у Кейни, и заметила, что та два дня подряд ходит в одной и той же блузке с тем же самым пятном, то поняла: подругу тревожит что-то посерьезнее диеты.
Вена предположила, что дело может быть в новом этапе менопаузы, следующей стадии после приливов (что бы это ни значило). Возможно, депрессия. Или же страх старости, вызванный перспективой стать бабушкой — темой, о которой Молли-О в последнее время не заговаривала.
А может, размышляла она, Молли-О влюбилась? Но выглядела она для влюбленной слишком уж несчастной. Или же она переживала из-за Кейни, хотя его мрачное настроение понемногу рассеивалось после той памятной верховой прогулки.
Конечно, она могла просто беспокоиться о деньгах. В конце концов, кого это не волнует?
Впрочем, в итоге Вена поняла, что узнать истинную причину ей не дано, да и лезть не в свое дело не стоит. К тому же она была уверена: даже если бы она спросила, Молли-О ни за что не стала бы с ней откровенничать.
Но ее ждал сюрприз.
***
Когда последний посетитель утренней смены ушел, Кейни напомнил Молли-О о выручке, которую нужно было отнести в банк.
— Всё готово? — спросила Молли-О.
— Да, лежит под кассой.
Молли-О сняла фартук, взяла деньги для банка и свою сумочку.
— Я заскочу в «Уол-Март», — сказала она. — Тебе что-нибудь нужно?
— Вроде бы нет.
— Не возражаешь, если я поеду с тобой? — спросила Вена. — Мне нужно кое-что купить.
— Ну, я не против, но если у Кейни будет много работы...
— Кейни, как думаешь, вы с Буем справитесь, если я уеду?
— Конечно. Здесь сейчас затишье.
— Ладно, — без особого энтузиазма сказала Молли-О, — но нам придется вернуться, чтобы помочь с обедом.
— Я тебя не задержу.
Пока они шли через парковку к ее старому «Форду», Молли-О сказала:
— У меня в машине сейчас небольшой бардак. Я тут накупила кое-чего для малыша.
Этим «кое-чем для малыша» оказались: пластиковое детское кресло, сумка для детских принадлежностей, ванночка, коробки с бутылочками, люлька, стерилизатор, стопки одеял для кроватки, горшок, восемь больших упаковок подгузников и столько игрушек, сколько не влезло бы даже в сани Санта-Клауса.
Вена помогла переложить часть вещей так, чтобы можно было втиснуться на пассажирское сиденье, но для этого ей пришлось держать на коленях большую пластиковую утку. Выезжая на шоссе, Молли-О сказала:
— Эту утку я купила за пятьдесят центов. Знаешь, такие вещи можно найти на гаражных распродажах почти за бесценок, а если покупать новые — целое состояние выложишь. Конечно, не всё из этого б/у. Я собираю купоны на подгузники, и каждый раз, когда в магазине «ИГА» объявляют дни двойных купонов, экономлю по два доллара на каждой упаковке. Бренде было бы разумнее пользоваться тканевыми пеленками, но она никогда не искала легких и разумных путей. Не могу представить, чтобы она отстирывала грязную пеленку в раковине, как это делала я. Нет, совершенно не могу себе этого представить.
Машина набрала скорость и начала вибрировать; голая резиновая кукла, стоявшая на приборной панели, подпрыгнула и упала Молли-О на колени. Она ехала со скоростью сорок миль в час, лишь немногим быстрее, чем говорила; это разительно отличалось от того, как она вела себя последние несколько дней, когда почти ничего не произносила.
— Жаль, что я не сохранила вещи Бренды. У нее была белая детская кроватка с нарисованными на спинке золотистыми ангелочками и такой же комод с четырьмя ящиками. А еще я сшила шторы для ее комнаты розовые, с оборками внизу. Купила ей музыкальную шкатулку: сверху фарфоровая куколка, которая кружилась, когда заводишь механизм. Играла... ох, как же называлась та мелодия?
Молли-О попыталась напеть мотив, но сдалась уже после первых нот.
— Я хранила все эти вещи долгие годы, сама не знаю зачем. Мне был сорок один год, когда она родилась. Я знала, что детей больше не будет. Но расстаться с этим было трудно. С ее распашонками, стульчиком для кормления, той чудесной кроваткой.
Молли-О прибавила скорость до пятидесяти миль в час, вибрация усилилась, отчего детские бутылочки загремели, а горшок застучал о заднее стекло.
— В конце концов я все раздала, кроме кресла-качалки. Мама качала в нем меня, когда я была младенцем, а я качала Бренду, пока она не выросла настолько, что сама могла бы качать меня.
Молли-О погрузилась в свои мысли и впервые с момента посадки в машину замолчала, что побудило Вену вступить в разговор.
— Как она?
— Да она же умерла почти десять лет назад.
— Нет, я имела в виду Бренду.
— О, у нее все отлично. Просто отлично! Иногда её слегка мутит по утрам, но это ведь вполне естественно, правда? Она набрала четыре фунта, но говорит, что живота пока не видно, так что продолжает выступать. И зарабатывает неплохо. А ещё она рассказывает, что они с этим Трэвисом откладывают деньги просто невероятными темпами.
Заметив, что они въехали в зону ограничения скорости «сорок миль в час», она ожидала, что Молли-О притормозит. Но та, напротив, вдавила педаль газа в пол и они мчались уже со скоростью шестьдесят, продолжая разгоняться.
— Она вся в хлопотах по поводу свадьбы. Они собираются венчаться в часовне "Вечная любовь" — там окна в форме сердечек, по-моему, это так мило. Платье она уже выбрала: белое, с мелким жемчугом, нашитым на лиф; правда, от фаты она решила отказаться, и я этому рада, ведь у Бренды такие роскошные волосы. Было бы жаль прятать их в день свадьбы. Для букета она выбрала розовые гвоздики с веточками гипсофилы, получится просто идеально, ведь она же...
Когда машину начало уводить вправо, Вена заметила, что стрелка спидометра приближается к отметке «семьдесят».
— Может, стоит немного сбавить скорость? — сказала она, но машина продолжала ускоряться, всё так же смещаясь вправо. — Молли-О?
— Она выбрала себе кольцо на прошлой неделе...
Они ехали уже опасно близко к краю асфальта. Дальше узкая гравийная обочина сменялась крутым спуском в придорожную канаву.
— ...россыпь бриллиантов в оправе из...
— Осторожно! — крикнула Вена, когда переднее правое колесо съехало на обочину.
Молли-О издала хриплый звук, Вена приняла его за испуг, но, взглянув на лицо подруги, увидела, что та плачет.
Вена схватилась за руль.
— Молли-О, убери ногу с газа, — сказала она, стараясь скрыть панику.
— ...хочет, чтобы я приехала на свадьбу, — всхлипнула Молли-О.
— Убери ногу с газа!
Молли-О убрала ногу и, рыдая, обмякла на сиденье.
— А теперь слушай. Делай, как я говорю, в точности как я говорю. Плавно... очень плавно поставь ногу на тормоз. Хорошо. А теперь дави. Потихоньку, потихоньку.
Вена изо всех сил старалась удерживать руль прямо, готовая к тому, что Молли-О может резко ударить по тормозам, из-за чего машину неизбежно занесло бы.
— ...что-то взятое взаймы и что-то голубое...
— Просто продолжай давить на тормоз. Вот так, хорошо.
— ...одолжить ей мой медальон...
— Надави чуть сильнее, Молли-О, но без резкости.
Когда машина начала замедляться, Вена смахнула с сиденья стопку детских одеял и подвинулась, прижав Молли-О к двери.
— Теперь я держу, — сказала она, положив обе руки на руль. — Можешь отпустить.
Руки Молли-О бессильно упали на колени, она плавно выжала педаль тормоза до упора, и машина остановилась. Несколько мгновений обе молчали. Наконец Вена перевела рычаг коробки передач в режим парковки.
— Я поведу, — сказала она.
Когда она вышла из машины, ноги у нее подкосились, обходя автомобиль, она пошатнулась и едва не упала. Она осторожно подтолкнула Молли-О к противоположному краю сиденья, а затем села за руль.
— Она так и не позвонила, — произнесла Молли-О дрогнувшим голосом.
Сердце Вены колотилось, как у спринтера на финише.
— Что? О ком ты говоришь?
— Я ничего не слышала от Бренды с тех пор, как она была здесь. На Рождество. — Молли-О шмыгнула носом. — Ни слова.
Пальцы Вены все еще дрожали, когда она поправляла зеркало заднего вида.
— Я ждала почти месяц, думала, она выйдет на связь, но, когда этого не случилось, позвонила в справочную Лас-Вегаса, ну, знаешь, подумала, что у них с этим Трэвисом может быть телефон, но оператор сказала, что такой абонент не зарегистрирован.
— Ну, я не стала придавать этому особого значения, ведь Бренда говорила, что они пробудут там недолго, так что, подумала я, им, наверное, и нет смысла заводить телефон.
Вена подождала, пока проедет грузовик, а затем плавно выехала обратно на дорогу.
— А потом я позвонила в тот клуб, где у них было выступление, «Лаки Леди», но там сказали, что не понимают, о чем я. Сказали, что никогда не слышали ни о Бренде О’Киф, ни о Трэвисе Ховарде.
Молли-О вытерла нос тыльной стороной ладони, а затем пошарила в кармане в поисках платка.
— Вот тогда я по-настоящему заволновалась. Эдна из библиотеки разрешила мне взять домой телефонный справочник Лас-Вегаса, и я начала обзванивать все тамошние казино. Начала с буквы „А“, с „Аладдина“, и пошла по списку дальше.
Вена вела машину ровно, со скоростью тридцать миль в час, на пять миль ниже разрешенного предела, въезжая на окраину Секвойи. Когда она наконец ослабила хватку на руле, то поняла, что ногти впились ей в ладони.
— Вчера вечером я добралась до буквы „H“. Тот, с кем я говорила, сказал, что группа Бренды там не выступала, но Трэвиса он знал. Сказал, что тот играет в какой-то дыре, он так и выразился: „в какой-то дыре“, в заведении под названием „Севен-кам-Илевен“». И точно, этот Трэвис оказался на месте. Пришлось звонить три раза, прежде чем я застала его в перерыв, но всё-таки дозвонилась.
Пальцы Молли-О нащупали на коленях голенькую куклу, и она принялась рассеянно приглаживать несуществующие волосы игрушки.
— Он разозлился, что я позвонила. Грубил ужасно. А когда я сказала, что хочу поговорить с Брендой, узнать, где она, он заявил: «Откуда, черт возьми, мне знать? Она свалила три недели назад, и мне глубоко плевать, где она шляется». Вот так и сказал.
— Похоже, они поссорились, — сказала Вена. — Но, скорее всего, они очень скоро помирятся, и...
— Я тоже так думала. Она злится, сидит в каком-нибудь мотеле и заставляет его гадать, где она. Это в духе Бренды. Но мне просто необходимо с ней поговорить. Понимаешь, когда она была здесь, у нее болел бок. Она обещала мне сходить к врачу, но...
— Значит, наверное, сходила. А если бы что-то было не так, она бы тебе позвонила. По-моему, сейчас лучше всего просто подождать, пока она сама позвонит. И постарайся не волноваться.
— Не могу. Я никак не могу не волноваться за Бренду. А что касается ожидания — это у меня тоже плохо получается. Я уже начала обзванивать все мотели по справочнику. Дошла уже до «Боулдера».
— Это влетит в копеечку.
— Да, но это неважно. Мне всё равно, сколько это будет стоить. Наверное, это звучит безумно, но мне кажется, что она потерялась. Такое чувство у меня возникало, когда она была маленькой: то я не видела, как она играет во дворе, то мы в магазине, я оборачиваюсь, а её уже нет. Наверное, я просто сошла с ума. Но люди порой совершают безумные поступки, когда теряют того, кого любят.
***
Молли, с покрасневшими от слез глазами и опухшим лицом, настояла на том, чтобы подождать в машине.
- Я не пойду туда в таком виде, - сказала она. - Потому что в “Уол-Март” невозможно зайти, не наткнувшись на кого-нибудь из знакомых.
Вена слишком поздно поняла, что была права. Она взяла моток голубой пряжи, которую просила Молли, а затем среди остатков рождественских угощений, мешанины украшений, нашла кое-что, что можно было преподнести ей в качестве сюрприза. После того, как она взяла себе коробку тампонов, она направилась к кассе, но не успела она туда дойти, как чья-то рука схватила ее за локоть.
- Привет, красотка, - сказал Сэм Келлам, разворачивая ее лицом к себе. — Мне повезло, и я застал тебя в твой выходной? — Он постучал по коробке и ухмыльнулся. — Собираешь кое-какие припасы для Кейни?
— Слушай, мне пора идти.
— Почему? Думаешь, в закусочной не справятся, если тебя там не будет?
— Молли ждет в машине.
— Она умеет водить машину. Отпусти ее.
Вена попыталась отвернуться, но Сэм крепче сжал ее руку и удержал на месте.
— Я отвезу тебя обратно, - сказал он.
— Нет, не отвезешь.
— Почему бы и нет? Ты меня боишься?
— Судя по тому, что случилось в прошлый раз, когда ты был в закусочной, бояться нечего.
Сэм покраснел, но выдавил из себя тонкую улыбку, не разжимая губ.
— Ты имеешь в виду, потому что я не избил твоего парня до полусмерти? Ну и что за мужик станет пользоваться беспомощностью калеки?
— Ты мерзкий сукин сын.
— Что не так, Вена? Тебе не нравится, что я называю его калекой?
Вена заметила, что женщина, толкавшая тележку с покупками по проходу между стеллажами, бросила на них с Сэмом настороженный взгляд и поспешила пройти мимо.
— Или я ошибаюсь? И ты трахаешься с этим узкоглазым?
Когда Вена вырвалась и развернулась, коробка с тампонами выскользнула из ее рук и покатилась по полу. Но сейчас ей было не до этого.
Сэм не двинулся с места, но крикнул ей вслед:
— Или ты спишь с ними обоими одновременно? То, что не может один, может другой.
Все в магазине уставились на Вену, которая бросилась к кассе и вывалила свои покупки на прилавок.
— Наверное, такой женщине, как ты, сложно найти мужчину, который бы всё успевал, — крикнул Сэм.
— Пожалуйста, побыстрее, — сказала Вена кассирше, женщине средних лет, которая выглядела так, будто сама хотела сбежать.
Когда ей назвали сумму, она бросила на прилавок пять долларов, схватила свой пластиковый пакет и поспешила прочь.
— Мэм? Вы забыли сдачу, — но Вена уже выскочила за дверь.
Садясь в машину, она изо всех сил старалась не показывать свой гнев. Она решила, что у Молли-О и без Сэма Келлама хватает забот.
— Вот твоя пряжа.
Молли-О открыла пакет и заглянула внутрь, пока Вена возилась с ключами зажигания.
— Отлично, именно такого цвета я и хотела. Затем она пошарила на дне пакета и нашла маленькую керамическую фигурку крошечного младенца Иисуса из Тайваня.
— Ох, Вена.
— Ну, раз у тебя остались ясли...
— Да, — тихо сказала Молли-О. — Что за ясли без малыша.
