Глава 9.
Кейни поджидал с самого рассвета, хотя у него не было никаких причин ждать её в такой ранний час. И всё же, как только он поставил вариться кофе, он снова встал у окна, ожидая её появления. Заметив, что она идёт, он поспешно наполнил две чашки и пододвинул одну из них по стойке к ней. Он попытался согнать улыбку с лица до того, как она войдёт, но это ему не вполне удалось. Он был рад её видеть, и скрыть это было решительно невозможно.
— Рано ты сегодня, — сказал он, и в его голосе звучало больше радости, чем позволяла ситуация.
— А во сколько вы открываетесь?
— Как только зайдёт первый посетитель.
Вена, не зная, шутит Кейни или говорит правду, взглянула на часы, висевшие над музыкальным автоматом.
— Ещё и шести нет.
— Неважно, — сказал он. — Если ты голодна, значит, ты — первый посетитель. А раз ты первый посетитель, значит, мы открыты.
— Ладно, — улыбнулась Вена. — Я голодна.
— Отлично! Как тебе приготовить яйца?
— Сделай болтунью. Дай я только отведу собаку назад, и помогу тебе.
— Ей получше?
— Не особо.
Когда Вена вернулась из подсобки, Кейни уже был на кухне и шлепал толстый ломоть ветчины на гриль.
— Вкусно пахнет, — сказала она, намыливая руки у раковины.
— Давно она у тебя?
— Кто?
— Собака.
— Нашла ее несколько дней назад в Канзасе. — Вена достала из холодильника горсть яиц и начала разбивать их в миску. — Ее сбила машина.
— И что, ты ездишь по стране в поисках...
— Сколько тебе таких сделать? — Вена перебила так быстро, что вопрос Кейни повис в воздухе.
— Мне не надо. — Кейни перевернул ветчину, затем смазал маслом два ломтика хлеба. — Значит, ты из Канзаса?
Вена сделала вид, что всецело поглощена яйцами, взбивая их в пену.
— Ты уже завтракал?
— Нет. Просто взял за правило не есть то, что сам готовлю.
— Настолько плохо?
— Ну, достаточно хорошо, чтобы бизнес держался на плаву. А вот повара найти, который продержался бы дольше трех дней, никак не удается.
— Может, ты слишком строг к персоналу?
— Ага, — сказал Кейни с притворной искренностью. — Именно так я и приучил Молли-О к порядку.
— А во сколько она приходит?
— Когда ей, черт возьми, вздумается.
Вена бросила взгляд в сторону входа, ожидая увидеть в дверях Молли-О.
— Сомневаюсь, что она обрадуется, увидев меня здесь.
— Послушай, Вена, не знаю, что на нее вчера нашло, но не обращай внимания.
— Она тебе родственница? Или... подруга?
— Пожалуй, и то, и другое. Она со мной с самого открытия этого места. Преданная, как наседка. И любит опекать меня. Даже слишком. Но таков уж у нее характер.
Вена вылила взбитые яйца на жарочную поверхность, а Кейни переворачивал тосты; его рука при этом задела её бедро.
— Извини, — сказал он.
Они молчали, пока Кейни заканчивал готовить завтрак для Вены. Она отнесла тарелку в обеденный зал и уселась на высокий стул; Кейни подъехал на своем кресле к другому краю стойки, подал ей нож и вилку, а затем подлил им свежего кофе.
Он наблюдал за тем, как она ест, но она была слишком голодна, чтобы смущаться.
— Очень вкусно, — сказала она между кусочками. — Ты готовишь лучше, чем сам о себе думаешь.
— Ну, яичницу с ветчиной трудно испортить.
— Значит, ты открываешь это место, как только кто-то появляется, и не закрываешься до девяти?
— Семь дней в неделю.
— А когда тебе удается выбраться отсюда?
— О, если бы у нас был надежный человек на кухне, Молли-О могла бы управлять закусочной и без меня, но... — Кейни поспешил переключить внимание Вены обратно на еду. — Хочешь джема?
— Мне хватит и этого. — Вена положила нож и вилку на тарелку. — Лучший завтрак за последнее время.
— Ты просто пытаешься задобрить повара. — Кейни подлил еще кофе, а затем предложил Вине сигарету.
— Я бросаю курить, — сказала она, но, прежде чем Кейни убрал пачку, протянула руку. — Но пока еще не совсем бросила.
Кейни прикурил ей сигарету, а затем и себе.
— Знаешь, — сказал он, — Молли-О, наверное, была права насчет того, что выходные будут вялыми. Вряд ли сегодня здесь будет много народу, да и завтра лучше не станет.
— Не знаю. — Вена кивнула на окно. — Похоже, день начался неплохо.
Кейни поднял глаза как раз в тот момент, когда Лайф Халстед открыл дверь и вошел внутрь.
— Утро доброе, Кейни. Мэм. — Занимая место у стойки, Лайф вытянул шею, пытаясь заглянуть на кухню.
— Похоже, она сегодня подольше спит, — сказал Кейни.
— Не припомню, чтобы она так делала.
— Ну, иногда мы все отступаем от привычек, правда?
— Только не я.
— Готов завтракать?
— Ну, пожалуй, — неохотно отозвался Лайф. — Но Молли-О всегда готовит мне яйца как надо, Кейни. Следит, чтобы белок не был жидким, а желток — слишком твердым.
— Я постараюсь, Лайф.
Кейни въехал на коляске в кухню; Вена затушила сигарету, взяла свою тарелку и последовала за ним.
— Помочь?
— Думаю, я сам справлюсь.
— Тогда можно попросить об одолжении?
— Валяй.
— Если у тебя в комнате есть душ, я бы с удовольствием им воспользовалась. Видишь ли, на новой квартире мне воду еще не дали.
— Пользуйся на здоровье. Полотенца и мочалки в шкафу в коридоре.
— Спасибо. Я быстро.
— Не торопись.
Спальня Кейни показалась Вене знакомой, так один номер в мотеле кажется похожим на сотню других. Стены были пусты, если не считать репродукции горного пейзажа в рамке; ее, несомненно, выбрала Молли-О — цвета картины гармонировали с покрывалом на кровати.
Обстановка была скромной и аккуратной. Вена представила, как здесь убирает Молли-О: заглядывает по утрам, чтобы поправить покрывало, вытряхнуть пепельницу Кейни и выровнять стопку книг в мягких обложках на прикроватной тумбочке.
Вена нашла бельевой шкаф в коридоре, ведущем в ванную. Открыв дверцу и потянувшись за полотенцем, она увидела, что верхняя полка заставлена кубками. Она не стала их пересчитывать, но навскидку насчитала штук двадцать пять или тридцать — тяжелые награды, увенчанные латунными фигурками всадников на вздыбленных лошадях.
Она встала на цыпочки, чтобы дотянуться до самого высокого кубка, сняла его и прочитала надпись на основании:
«Кейни Пэкстон, Первое место
Родео: езда на лошади без седла
Родео округа Идальго, 1971 г.»
Молли-О подоспела как раз вовремя, чтобы выслушать тихие жалобы Лайфа на то, во что Кейни превратил его яичницу. В качестве доказательства Лайф сохранил два небольших комочка застывшего желтка, спрятав их под тостом. Ему хотелось, чтобы Молли-О почувствовала укол вины за последствия своего опоздания.
Но Молли-О не спешила каяться, возможно, сказывалась усталость от раннего утра в этот пасмурный сочельник. Как она ни старалась, ей никак не удавалось одновременно испытывать и сожаление, и радость.
Впрочем, она предложила приготовить Лайфу свежую еду, но стоило ему уловить аромат её духов и увидеть, как она расправляет нагрудник фартука, как ему захотелось чего-то большего, чем просто яичница.
Убрав злополучную тарелку, Молли-О принялась собирать в столовой упавшие на пол сосульки-украшения. Она собиралась повесить их обратно на провисшую над головой гирлянду, но в итоге решила, что это пустая трата сил: ведь через два дня украшения всё равно предстояло снимать. Бросая их в мусорное ведро у двери в спальню Кейни, она вдруг замерла, словно легавая в стойке.
— Слышишь, вода шумит?
Вопрос предназначался Кейни, который всё ещё был на кухне, но Лайф, повернувшийся к Молли-О своим «плохим» ухом, решил, что она обращается к нему.
— Мне воды больше не надо, — сказал он, — а вот кофе я бы ещё выпил.
— Кейни! — крикнула Молли-О. — Ты либо забыл выключить воду в ванной, либо не пошевелил ручку унитаза.
Кейни изо всех сил старался уклониться от ответа, но Молли-О не из тех, кого смущает молчание.
— Я говорю: ты забыл выключить...
— Нет, не забыл, — отозвался Кейни с кухни.
— Ну, я всё равно пойду проверю, потому что где-то точно шумит вода.
— Это душ. — Признание Кейни прозвучало едва слышно.
— Что? — Молли-О испугалась, что глухота Лайфа заразна. — Душ?....
— Это Вена — Голос Кейни звучал так, словно он был ребенком, признающимся, что только что побрил домашнего кота. — Вена принимает душ.
Кейни украдкой взглянул на Молли-О, чтобы увидеть, как она воспримет эту новость; если он ожидал, что она взорвется, его ждал сюрприз. Молли-О просто поджала губы, а затем кивнула — так ведет себя женщина, привыкшая к неприятностям.
Через несколько минут, когда Вена вышла из комнаты Кейни, Молли-О, наполнявшая бутылки с кетчупом в конце стойки, даже не подняла головы — даже когда те обменялись невнятным «добрым утром».
Вена направилась прямо на кухню, где Кейни выливал тесто для оладий на жарочную поверхность.
— Спасибо, что разрешил воспользоваться душем, — сказала она. — А то я уже начала пахнуть как собака.
— Не заметил.
Она была одета в выцветшие джинсы и синюю фланелевую рубашку — мятую, но чистую; от нее исходил запах, напомнивший Кейни о лаванде. Блестящие влажные волосы были заплетены в одну косу, но тонкая прядка, выбившаяся из прически, лежала на щеке и спускалась к ямке у основания шеи. Кейни представил, каково это — убрать ее с лица, ощутить шелковистость волос, скользящих между пальцами, но тут в окошке раздачи показалась голова Молли-О.
— Моя порция оладий готова?
— Почти, — ответил Кейни, переворачивая оладьи — их нижняя сторона уже успела слишком сильно подрумяниться.
Следующий час Вена старалась не показываться в зале, помогая Кейни на кухне. Она резала лук и помидоры, а затем мыла посуду в раковине, узнав, что посудомоечная машина не работает еще с сентября.
У Молли-О было немного дел в зале: Солдже, Квинтон и Хукс — и, конечно, полдюжины заказов на завтрак для рабочих, закончивших ночную смену на фабрике по переработке арахиса. Она заглянула на кухню всего раз, но задержалась ровно настолько, чтобы сказать Кейни: салфетки на исходе.
Бильбо и Пег Портер зашли перекусить бисквитами с подливкой и остались поболтать. Теперь они заглядывали чаще, с тех пор как Пег перестала готовить, но Бильбо это было только на руку. Он говорил, что Пег и до болезни готовила из рук вон плохо, так что питаться вне дома его вполне устраивало.
Пег курила с пятнадцати лет и у нее развилась эмфизема, и теперь она была вынуждена постоянно пользоваться кислородным баллоном. Бильбо, выкуривавший по три пачки в день, игнорировал предупреждение, напечатанное на баллоне, который жена всюду носила с собой, но все же проявлял деликатность: выдыхая дым, он отворачивался, чтобы тот не попадал на посиневшее лицо супруги.
А потом, незадолго до девяти, когда утренний наплыв посетителей уже почти сошел на нет, на стоянку одна за другой въехали шесть машин.
Дальнобойщик, неспешно допивавший кофе у стойки, заметил:
— Лучше закатай рукава и надевай рабочие перчатки, девочка.
Молли-О, которая как раз отдыхала за разгадыванием кроссворда, отбросила газету и поспешила к окну.
— К нам целый караван пожаловал, — сказал дальнобойщик.
— Кто пожаловал? — крикнул из кухни Кейни.
Из припарковавшихся машин начали выбираться заспанные дети, зевающие подростки, уставшие на вид мужчины и женщины, некоторые крепко держали вертлявых малышей, а один мужчина нес на плече плачущего младенца.
— Господи помилуй! — воскликнула Молли-О. — Куда же я их всех дену?
Кейни подкатил кресло к кухонной двери и присвистнул сквозь зубы, увидев толпу, собравшуюся снаружи.
— Может, это цыгане, — предположил дальнобойщик. — Они вечно так ездят, караванами.
— На цыган они не особо похожи. — Молли-О говорила уверенным тоном человека, хорошо знакомого с цыганами, хотя единственной цыганкой, которую она видела в жизни, была смуглая женщина в тюрбане, выступавшая под именем мадам Зола и гадавшая на ярмарке. — Впрочем, надеюсь, это не они. Единственное слово, которое я знаю по-цыгански — «спиритический сеанс".
Когда первые из вошедшей группы переступили порог, Молли-О спросила:
— Вы все вместе?
— Да, — ответил пожилой мужчина, — одна большая семья, едем домой на Рождество.
С облегчением поняв, что ее словарный запас не ограничится одним лишь «спиритическим сеансом», Молли-О сказала:
— Ну, проходите, я вас сейчас рассажу.
Но не успела она договорить, как Вена уже начала отодвигать стулья, чтобы переставить столы.
— Я сама справлюсь, — прошипела Молли-О, но Вена, не обращая на нее внимания, приподняла один край стола, Молли-О схватилась за другой, и на несколько секунд показалось, что они сейчас начнут перетягивание каната. Затем, едва заметно пожав плечом, Молли-О словно бы признала временное поражение: они синхронно подняли стол и придвинули его вплотную к соседнему.
К тому времени, как все вошли, столы и стулья уже занимали почти все пространство зала. А когда в дело пошли два высоких детских стульчика, хранившихся в подсобке, места или хотя бы колени взрослых нашлись для всех тридцати четырех путешественников.
Вена разносила воду, а Молли-О расставляла приборы и раздавала меню. Обе они разливали кофе, пока он не закончился, тогда Вена поставила вариться новую порцию, а Молли-О начала принимать заказы.
Кейни уже начал готовить всё необходимое на кухне, когда Молли-О подошла к окну выдачи и передала ему заказ: девятнадцать комплексных завтраков — восемь с беконом и одиннадцать с ветчиной; семь завтраков «Ранняя пташка» — два с небольшими порциями оладий, пять с бисквитными булочками; четыре порции овсянки; две вафли; и омлет с сыром и зеленым перцем.
— Справишься там сам, пока я буду разливать напитки? — спросила Молли-О.
— Не помешала бы небольшая помощь.
Вена, встав рядом с Молли-О, сказала:
— Я займусь напитками.
— О, это займет всего минуту. Немного молока, кувшин апельсинового сока, несколько чашек горячего чая. А потом я освобожусь и помогу Кейни.
— Ну, тогда шевелись, — сказал Кейни, — потому что у нас только что прибавилось работы.
Вена и Молли-О обернулись и увидели, как в дверь входят пять пожилых женщин.
— Я их размещу, — сказала Вена.
— Нет! — в голосе Молли-О прозвучали гневные нотки. — Это моя работа.
— Ладно. Тогда я помогу на кухне.
— Ты же говорила, что не умеешь готовить.
— Готовлю я неважно, но, наверное, смогу сэкономить Кейни немного времени.
— Послушай. Мы с Кейни и не с таким справлялись вдвоем. И занимаемся этим уже давно.
— Черт, — сказал Кейни, — у нас тут не было больше двух дюжин посетителей одновременно с тех пор, как пару лет назад завалился клуб «Кивани».
— И мы отлично их обслужили, правда?
— Я бы так не сказал. У нас ушло больше часа, чтобы раздать все заказы.
— Но мы же справились? — Молли-О щелкнула рычажком кофемашины и начала наполнять чашки. — И сейчас справимся, — добавила она, бросив косой взгляд на Вену. — Как я уже говорила, я займусь столиками, а потом помогу Кейни на кухне.
— А мне, черт возьми, что тогда делать?» — спросила Вена, с хлопком бросив мокрую тряпку на стойку. — Стоять и смотреть?
— Ну, раз уж ты официантка на раздаче, — сказала Молли-О, — полагаю, тебе лучше пойти обслуживать машины.
— Слушай, с меня уже хватит твоих выходок...
— Черт!» — Кейни схватил мясницкий тесак и разрубил пласт бекона. — Нам нужно накормить сорок человек, а я не могу...
— Прошу прощения.
Голос принадлежал невысокому смуглому иностранцу, он бесшумно прошел через зал и теперь стоял у самого входа на кухню, почтительно склонил голову.
— Меня зовут Буй Хань, — сказал он. — И я повар.
