— Если бы ты не была женщиной… ты бы мне и даром не сдалась.
— Я со… всх… совершеннолетняя, умоляю…
Он не стал убивать Бо Ён.
При условии, что она останется его «женщиной».
* * *
Мужчина, жестоко угрожавший ей пистолетом, внезапно сменил гнев на милость, словно ничего не произошло. Бо Ён, дрожавшая от страха, что он в любую секунду может на неё наброситься, постепенно начала успокаиваться. Вроде бы прямо сейчас ей ничего не угрожало. Значит, нужно было подумать, как выпутаться из этой ситуации.
В её кротких, как у щенка, глазах страх понемногу сменялся настороженностью. Взгляд, в котором, казалось, было неоновыми буквами написано слово «опасность», неотрывно следовал за мужчиной, осматривавшим бункер. Это был дом Бо Ён, но незнакомец бесцеремонно расхаживал по нему, словно полноправный хозяин.
Он молчал, а у Бо Ён не хватало духу заговорить первой. Долгое время они не обменивались ни единым словом.
Так наступил вечер.
Живя в одиночестве, она могла сутками не есть и даже не замечать голода, но сегодня из-за сильнейшего нервного напряжения у неё разыгрался аппетит. Кроме того, в условиях катастрофы еда была на вес золота. Если она хорошо накормит его, возможно, сможет доказать свою полезность и в чём-то другом.
— Извините… Мы будем… есть? — набравшись смелости, спросила Бо Ён. — Приготовить ли… мне… ужин?
— Ты иностранка, что ли?
Он смерил Бо Ён ледяным взглядом. Лицо мужчины оставалось абсолютно бесстрастным, поэтому было непонятно, шутит он или нет.
— Нет, просто я немного растерялась… — оправдалась она и поспешила достать продукты.
Свежей еды не было, зато полуфабрикатов — в избытке. В бункере работала морозилка, было электричество и плита, так что оставалось лишь разогреть еду, чтобы накрыть вполне сносный ужин.
Мужчина молча сел напротив неё. Он зачерпнул ложкой жареный рис, приготовленный Бо Ён.
— …
Внезапно девушку охватило странное чувство. С тех пор как она спустилась в бункер, она впервые ела в компании. Встреча с другим человеком, разговор, совместный ужин — всё это было так давно.
Он был плохим человеком, пугающим, но всё-таки человеком.
Бо Ён то и дело украдкой поглядывала на него. Её губы слегка подрагивали, словно она очень хотела заговорить.
А мужчину тем временем поражала её наивность. Бо Ён явно отличалась от других выживших в Сеуле. И дело было не только в том, что она три месяца пряталась в безопасном бункере. Даже по меркам мира до появления зомби она казалась совершенно безобидной.
Она напоминала «собачонку». Такую, которая пугается и убегает, когда незнакомец громко топает ногой, но потом пригибается к земле и, виляя хвостом, потихоньку возвращается. Если бы это была игра, он бы уже потерял к ней интерес.
— Эм… извините…
Она всё-таки заговорила. Он с безразличным видом посмотрел на неё и поправил обращение:
— Чу То Гён.
Чу То Гён. Бо Ён прокрутила в уме имя своего нового знакомого. В нём слышалось что-то доброе, что, казалось, совершенно ему не подходило, но при этом странным образом с ним вязалось.
— А-а. А я… Мун Бо Ён…
Его лицо оставалось каменным, словно он всем своим видом спрашивал: «И что мне с того?»
— Как там… снаружи?
Ей было тяжело называть его по имени, поэтому она задала вопрос напрямую, без обращения. Ей не терпелось узнать о мире снаружи, да и информация была жизненно необходима. К сожалению, расспросить об этом можно было только сидевшего перед ней Чу То Гёна. Судя по всему, он постоянно передвигался по Сеулу. И был подготовлен настолько, что раздобыл оружие.
— Разве ты не видела всё со своего дрона?
— Я-я видела… но эти зомби… они стояли неподвижно, а людей нигде не было. Это странно…
То Гёна раздражала её неосведомлённость в элементарных вещах, необходимых для выживания, но он всё же медленно объяснил:
— Люди не выходят, пока светит солнце. Днём — их время.
— Почему?
— Обычные зомби практически лишены интеллекта, слышат хуже людей, а ночью ещё и слепнут. Но они тупо сильные, без оружия с ними не справиться. Если передвигаться скрытно, ночью гораздо безопаснее.
— Но… сегодня днём вы же выходили?
— Ты правда всё это время сидела только здесь, да? — со вздохом спросил он. В его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. — Я иммунный.
— А-а…
Иммунный. Вот оно что.
Бо Ён тоже знала, кто такие иммунные. Она невольно позавидовала мужчине, которому, по крайней мере, не нужно было бояться превратиться в зомби.
— В новостях говорили, что иммунных довольно много…
— По оценкам, около одного процента.
Один процент. Один человек из ста. Вроде бы мало, а вроде бы и не так уж. Бо Ён задумалась, не входит ли и она в их число.
— Но узнать, есть ли иммунитет, можно, только если тебя укусит зомби?
— Других тестов нет, — равнодушно ответил он. Выходит, его тоже кусали? — Этим тварям нужно распространять заразу. Даже когда они жрут, если понимают, что жертва заразилась и стала одной из них, они подавляют аппетит и ищут другую добычу. Тупые ублюдки, видимо, думают, что иммунный после первого укуса тоже заразился, и больше не нападают.
— Значит, бывают и другие зомби?
— Ты про мутантов не слышала?
— Мутанты?..
Его лицо красноречиво говорило о том, как его утомила эта беседа.
— Мутанты жрут всех подряд: и зомби, и людей. Они питаются, чтобы расти и регенерировать. Есть те, у кого появился интеллект, есть с нечеловеческой силой, есть уродливые твари — вариантов полно.
— …
Что за бред. Они что, непрерывно эволюционируют?
В экологии существует понятие «давление естественного отбора». Когда возникает критическая угроза выживанию, организмы выбирают путь эволюции, чтобы спастись. Обычно этот процесс занимает огромное количество времени. Но зомби, похоже, полностью игнорировали этот закон.
Бо Ён, не уверенной в своей победе даже над обычным мертвецом, было страшно представить, в какой ад превратился мир.
— Обычные зомби тоже едят, чтобы восстанавливаться.
— А-а…
Кстати говоря, среди заражённых, которых она видела с дрона, попадались такие, у которых одежда была изодрана в клочья, но руки и ноги оставались целыми.
Зомби были клинически мертвы — у них остановилось дыхание и сердцебиение. Почему же они не гнили и не костенели, а, наоборот, становились сильнее? Может, это какой-то другой способ восстановления? Похожий на регенерацию?
— Они бродят по улицам и сжирают все трупы без остатка. В Сеуле не воняет гнилью только потому, что они отлично «моют посуду».
«Моют посуду»… Бо Ён сама не заметила, как посмотрела на него с укором за такие слова. Это было прямым доказательством того, что после этих объяснений То Гён стал казаться ей менее пугающим. Потрясённая его рассказом, Бо Ён совершенно не отдавала себе отчёта в собственных реакциях.
* * *
— Выбирай: пойдёшь со мной или останешься здесь связанной.
Когда стемнело, он достал альпинистскую верёвку, которую, вероятно, купил ещё дедушка Бо Ён, и задал вопрос.
— Куда вы?.. И зачем связывать? — глупо спросила она. Видимо, то, что во время ужина он её не тронул, немного притупило бдительность.
— Мне нужно кое-что принести. А пока меня не будет, ты можешь выкинуть какую-нибудь глупость.
Это означало, что он прямо заявлял: «Я тебе не доверяю». Однако реакция девушки превзошла его ожидания.
— Снаружи же опасно…
В её больших глазах промелькнуло слабое беспокойство, а затем их наполнило смятение. Кажется, она сама испугалась своего невольного порыва и запуталась, стоит ли волноваться за человека, который ей только что угрожал.
— …
То Гён молча разглядывал её лицо, на котором читались все эмоции, а затем дёрнул Бо Ён за запястье. Он собирался связать её перед уходом.
— Я-я пойду с вами! — замотала головой Бо Ён, вырывая руку, чтобы избежать пут.
Под «глупостью» он подразумевал смену пароля от бункера: если бы он ушёл, она могла бы запереться, оставив его снаружи. Бо Ён тоже об этом думала, поэтому сразу поняла, к чему он клонит.
