— Всех?..
На неуверенный вопрос Бо Ён в глазах То Гёна на мгновение блеснул пугающий холод.
— Я, я про их общие особенности... — поспешно поправилась она.
— Они настолько отличаются, что ты сразу поймёшь, как только увидишь, — медленно начал объяснять То Гён, хоть ему это явно было в тягость. — Это твари, которые строят свои тела, впихивая в себя человеческие кости и мышцы без разбора. Чем больше они жрут, тем крупнее и тверже становятся. Встречаются такие тупые громадины, которых даже пули не берут.
— И... и что тогда делать?
— Вгонял ствол прямо в глаз и спускал курок.
— ...
— Или скармливал им гранату.
— ...
Задав этот вопрос, Бо Ён затряслась, словно посмотрела фильм ужасов. Воображение тут же нарисовало жуткую картину.
— Но вы ведь говорили, что мутанты нападают и на иммунных. Если они укусят, то заражения всё равно не будет?
— Слухи ходят разные, но лично я таких случаев не видел. Зато видел, как троих идиотов, которые выпендривались своим иммунитетом, просто сожрали заживо.
— ...
Это означало, что они погибли ещё до того, как могли бы заразиться. От мысли о монстрах-людоедах к горлу подступила тошнота.
Но если он не видел случаев заражения от укуса мутанта, значит ли это, что его самого когда-то укусил обычный зомби, и именно так он узнал о своём иммунитете?
Вспомнив, как он в одиночку истреблял ходячих мертвецов, Бо Ён с трудом могла представить, чтобы он кому-то или чему-то проиграл. Не зная о своём иммунитете, он наверняка действовал бы куда осторожнее.
— Как так вышло, что вас... укусили?
— Кто знает.
Впервые он не дал прямого ответа. Это не выглядело как попытка уйти от темы, скорее он просто отмахнулся, не желая утруждать себя объяснениями. Вряд ли за этим скрывалась какая-то трагичная история, так зачем же утаивать? Бо Ён этого не понимала, но допытываться не стала.
— А-агх..!
Воспользовавшись её растерянностью, он раздвинул ей ноги и просто вбил в неё член. То, что он прибег к такому подлому приёму, означало лишь одно: по крайней мере, он хоть в какой-то степени прислушивался к её словам, раз решил заткнуть её именно так.
— Ха-а...
Он удовлетворённо выдохнул, грубо и с влажным чавканьем вминаясь бёдрами в её ещё не остывшую, податливую дырочку. Когда на его холодном лице появилось хоть какое-то подобие тепла, Бо Ён набралась смелости и схватила его за руку.
— М-может... ух, кончите наружу?..
— Что наружу? — Он прекрасно всё понял, но переспросил намеренно.
Бо Ён закусила губу.
— Сперму...
— Посмотрим на твоё поведение.
Сущий тиран. Бо Ён с обидой покосилась на него и захныкала.
— Даже если пить таблетки, а-ах, первую неделю надо быть осторожней... ух, а если я забеременею, что тогда... а-ах..!
Хотя Бо Ён и сказала это, сама она сомневалась в возможности забеременеть. Отсутствие месячных на протяжении трёх месяцев ясно говорило о том, что её организм осознавал: сейчас не время для вынашивания ребёнка.
Известно, что в условиях катастрофы сильнейший стресс может вызвать аменорею и резко снизить шансы на зачатие. Поскольку она сама призналась, что месячные пропали, То Гён, недолго думая, спускал внутрь.
— Ну забеременеешь, и что с того?
— Хлюп, хнык...
Когда То Гён пренебрежительно бросил эти слова, на лице Бо Ён проступила детская, наивная обида.
Сама завела этот разговор, а теперь горько всхлипывала, роняя крупные, как горошины, слёзы. Её дырочка по-прежнему приятно сжималась, но то, что она рыдала так, словно он сотворил с ней что-то ужасное, испортило То Гёну настроение.
— Ха-а, я возьму на себя ответственность, так что прекращай, — предупредил он, остановившись.
— ...
В этот момент Бо Ён испытала неописуемое чувство.
С одной стороны, она понимала, что он бросил это просто так, чтобы закрыть тему. Но с другой — с его тираническим характером он вряд ли стал бы утруждать себя враньём, и от этого становилось не по себе.
Какую ещё ответственность? Как именно?
— Нет, я... я не забеременею... У меня ведь... давно не было месячных... — пробормотала Бо Ён, в смятении перестав плакать.
— ...
Блядь, и что мне с того?
Взгляд То Гёна, смотрящего на неё сверху вниз, был ледяным. Её раскрасневшееся лицо дрогнуло от смущения. То Гён никак не мог понять — то ли она непроходимая дура, то ли хитрая стерва, но ругательства пока проглотил.
Он молча с силой подался вперёд. Ярко-красные соски, которые он ещё недавно ласкал, соблазнительно подпрыгнули. Он тут же захватил один из них губами и продолжил яростно долбить её, словно наказывая.
— А-а, хн... а-ах!
— Просто скули подо мной. И не выноси мне мозг, — холодно осадил её То Гён, влажно насасывая набухший сосок.
* * *
То Гёна это занятие весьма увлекло. Он планировал дня три-четыре безвылазно торчать в бункере, досконально изучая довольно красивое женское тело и постепенно приручая девчонку.
Однако его планы рухнули в первый же день. Стоило ему спустить во второй раз, как измождённая Бо Ён просто отключилась.
Пришлось дать ей поспать до утра, но даже проснувшись, она не могла пошевелиться из-за дикой боли в мышцах. Он дал ей обезболивающее, и она два дня провалялась в полубреду под действием таблеток. Опасаясь, что от грубого обращения она совсем сломается, То Гён был вынужден дать ей передышку.
Он с явным недовольством смотрел на хилую Бо Ён, которая ковырялась в еде, едва проглатывая пару ложек. Когда она кое-как доела, его взгляд посуровел.
— Жуй и глотай.
Распаковав высококалорийный шоколадный батончик, он впихнул его Бо Ён в рот, приказав тоном, не терпящим возражений.
— М-м!
Бо Ён широко распахнула глаза от столь грубого жеста, но послушно начала жевать. Сладкая карамель вязко таяла во рту. То ли она просто любила сладкое, то ли сахар резко поднял ей настроение, но её взгляд, ещё недавно полный лёгкой обиды, растерянно помягчел.
— Выходи.
То Гён вытащил Бо Ён наружу — на поедание одного шоколадного батончика у неё ушла целая вечность.
— К-куда мы?
— Я зачистил территорию и проверил забор, так что во двор выйти можно.
С момента их встречи она поднималась по лестнице из бункера во второй раз.
— А...
Перед ней предстал до боли знакомый интерьер дома. Бо Ён застыла в залитой ярким солнцем гостиной, отрешённо глядя на семейное фото.
Солнечные лучи ослепительно отражались от стекла в рамке. Глаза, отвыкшие от света в полумраке подземелья, никак не могли адаптироваться, и всё вокруг расплывалось. Веки защипало, навернулись слёзы.
— Я... я бы хотела взять кое-какие вещи... — попросила Бо Ён, не отрывая взгляда от фотографии.
То Гён никак не отреагировал. Это означало, что она может делать всё, что хочет.
Бо Ён достала чемодан и сложила в него немного вещей. Порывшись в альбоме, она нашла точно такую же семейную фотографию, как та, что висела на стене, только гораздо меньше. На снимке размером с ладонь теснились родные лица, которые она, возможно, больше никогда не увидит. Это было единственное, к чему она проявила настоящую привязанность. Остальные фото она брать не стала. На всякий случай захватила паспорт и удостоверение личности, сосредоточившись на вещах первой необходимости.
Она хотела взять удобную, не сковывающую движений одежду, но шкаф местами пустовал. Видимо, вещи забрал кто-то другой. Бо Ён и сама украла лекарства из аптеки, так что не стала придавать этому значения. Оставалось лишь надеяться, что вещи достались тому, кто в них действительно нуждался.
Это случилось, когда Бо Ён, робко косясь на неотрывно следящего за ней То Гёна, выдвинула один из ящиков.
— Ах! М-м..!
Испугавшись собственного вскрика, Бо Ён тут же зажала себе рот руками. В ушах, словно галлюцинация, прозвучало булькающее, захлёбывающееся рычание зомби. Но она вовремя заставила себя замолчать, и, к счастью, комната находилась в глубине дома, поэтому снаружи всё оставалось тихо.
— ...
Взгляд То Гёна остановился на открытом ящике. Это было отделение, где раньше аккуратными стопками лежало нижнее бельё. Теперь же внутри царил полнейший хаос, будто кто-то долго и усердно там рылся.
Студенческий билет и фотографии Бо Ён валялись где попало. Но самым отвратительным было то, что и скомканное бельё, и снимки густо покрывали корки засохшего белёсого порошка. Особенно сильно пострадало фото на студенческом билете — из-за засохших пятен лицо было совершенно невозможно разглядеть.
[Университет Хангук, факультет биологических наук, Мун Бо Ён]
Благо, текст на билете всё ещё читался, так что принадлежность документа не вызывала сомнений. Будто компенсируя испорченное фото, прямо к пластику намертво прилипла лента из четырёх снимков из фотобудки: на них Бо Ён широко улыбалась, нацепив ободок с кроличьими ушками.
— К-кто мог сделать такое...
— Какой-нибудь ублюдок, у которого встал на твои фотки, — с ледяным раздражением бросил он и пнул ящик ногой.
