Если вспомнить всё, что успел сделать То Гён, ему следовало бы без малейшего снисхождения связать её так, чтобы она не могла даже шевельнуться. Но что будет с Бо Ён, если он не вернётся?
Представив, как медленно и мучительно будет умирать от голода и некроза тканей из-за перетянутых верёвками запястий, Бо Ён решила, что уж лучше пойти с ним. В каком-то смысле остаться в одиночестве было страшнее самой смерти.
— Но вы же так делаете, потому что уверены, что вернётесь живым, да?..
— Не издавай ни звука и просто иди за мной, — безразлично ответил он.
Дело предстояло крайне опасное и серьёзное, но его тон был совершенно легкомысленным. Возможно, к жизни Бо Ён он относился так же. Она снова вцепилась в его руку и взмолилась:
— Пожалуйста, сохраните мне жизнь…
— …
Её просьба оказалась плохой идеей. Глядя на плачущую Бо Ён, он почувствовал странную жажду и поддался внезапному порыву. Не дав ей времени на сборы и не позаботившись ни о какой страховке, он просто схватил её за тонкую руку и потянул за собой.
В итоге, получив лишь предупреждение молчать и не отставать, Бо Ён оказалась затянута в ночную темноту зоны беззакония.
— …
Ночь, лишённая света, вызывала всепоглощающий, подавляющий страх. Бо Ён, в памяти которой сохранились лишь яркие ночные пейзажи Сеула, была потрясена представшей перед ней кромешной тьмой, оказавшейся куда гуще, чем она могла вообразить.
Все искусственные огни, когда-то украшавшие ночной город, погасли. Конечно, природный свет никуда не делся. Ведь в абсолютно кромешном мраке, без единого лучика света, ни человек, ни даже ночные животные не способны ничего разглядеть.
Слово «ночь» не означает абсолютной темноты. Уличные фонари, фары автомобилей, свет в окнах исчезли, но остался свет, дарованный природой: сияние луны и звёзд, слабое свечение ночного неба.
Однако человеческий глаз устроен так, что колбочки, отвечающие за цветовое зрение, развиты лучше, чем палочки, улавливающие свет, поэтому ночное зрение у людей очень слабое. Нельзя сказать, что они совсем ничего не видят, но в такую ночь различимы лишь расплывчатые силуэты прямо перед носом.
Бо Ён не могла понять То Гёна.
Как он умудряется идти так уверенно, ни на секунду не задумываясь?
Казалось, он, в отличие от Бо Ён, привык к таким ночам. Она осознала, что проявила непростительную беспечность — и во многом по вине То Гёна. Он говорил о вылазке так обыденно, что она решила, будто достаточно просто соблюдать тишину.
Но стоило ей выйти наружу, как она практически ослепла. Девушка знала, что зомби могут быть повсюду, но не могла понять, где именно. Всякий раз, когда во тьме мелькал человекоподобный силуэт, она едва сдерживала крик. Даже стрекотание кузнечиков наводило ужас.
Единственное, на что Бо Ён могла опереться, — это рука То Гёна, широко шагающего впереди. Чем дольше она шла за ним, тем сильнее пустела голова, оставляя лишь отчаянную потребность в этой поддержке. Если То Гён сейчас её отпустит, она ничего не сможет сделать. Она покойница. Бо Ён, ещё не успевшая проникнуться к нему доверием, была готова разрыдаться в любой момент.
Её влажная от пота ладошка отчаянно вцепилась в его руку. Ей ничего не оставалось, кроме как держаться за него как за соломинку. Тот самый мужчина, который совсем недавно безжалостно угрожал ей, стал её единственной надеждой. В маленькой ладони, так крепко сжимавшей его пальцы с немой мольбой не отпускать, казалось, звучал её голос.
«Не хочу. Мне страшно. Спасите меня. Спасите. Спасите…»
В этот момент его губы скривились в жестокой, холодной усмешке.
Цель То Гёна находилась совсем рядом. Хотя из-за осторожности они шли медленно, путь занял меньше пяти минут. Но Бо Ён из-за сильнейшего нервного напряжения показалось, что они пробирались сквозь тьму в несколько раз дольше.
— Всё, пришли.
— Нет, хнык… пожалуйста, мне страшно…
То Гён закрыл дверь и, как только они оказались в замкнутом помещении, попытался высвободить руку. Бо Ён в ужасе вцепилась в него, словно в припадке.
Щёлк. Зажёгся фонарик. Перепуганное лицо дрожащей Бо Ён было залито слезами.
То Гён, разглядывая её, мысленно цокнул языком. Он ещё даже не начал её дрессировать, а её и без того слабая воля уже была сломлена. Побледневшее от страха лицо, такое покорное и жалкое, снова разожгло в нём похоть. Казалось, прикажи он ей сейчас раздвинуть ноги — и она послушно это сделает.
— Хнык, ха-а, хн… хык!
Однако её дыхание звучало как-то странно. Это были не просто всхлипы — она задыхалась, втягивая воздух с надрывом и хрипом. Грудь Бо Ён часто и прерывисто вздымалась. Заикаясь, она попыталась объяснить:
— У-у меня, хнык, астма… хн…
— …
Она была настолько хрупкой и жалкой, что, казалось, сожми её сейчас чуть сильнее — и она рассыплется на куски. То Гён почувствовал нечто такое, словно собственными руками сжал и раздавил её сердце.
— Дыши.
Его холодный низкий голос прозвучал пугающе сладко. Он притянул Бо Ён к себе и, медленно поглаживая по спине, стал помогать ей восстановить дыхание. Её мягкое тело, словно детёныш животного, прижалось к его груди. Хриплое, тревожное дыхание в такт его успокаивающим движениям постепенно выравнивалось.
— Ха-а, ха-а…
Но ей всё ещё было тяжело дышать из-за сдавленности в груди.
— Как… здесь же так темно… как человек может ночью… — в смятении спросила Бо Ён.
— У меня отличное зрение, — ответил То Гён, легонько постучав пальцем под своим глазом.
Бо Ён всё ещё смотрела на него с непониманием.
— Даже если так, ночное зрение — это совсем другое…
— И в темноте я вижу прекрасно.
— …
Говорят, предел человеческого зрения достигает 6,0. У некоторых птиц с хорошим зрением, например у страусов, максимальная дальность видимости составляет 20 километров, что в числовом эквиваленте равняется примерно 25,0. Бо Ён, чьё зрение было около 1,0, даже не могла представить, каково это — видеть так чётко.
Но ночное зрение — это совершенно другой вопрос. Даже страус с его невероятными глазами в темноте видит отвратительно.
А То Гён, по его словам, обладал и идеальной остротой зрения, и превосходным ночным. Разве такое возможно?
Конечно, возможно. Бывают люди с врождённо развитыми палочками сетчатки, что обеспечивает им хорошее зрение в темноте. Но такое отклонение в сочетании с иммунитетом — это невероятно редкое совпадение.
— И з-зрение отличное, и иммунитет?..
— Вроде того.
— …
Осознав, что иммунитет защищает его от нападений любых зомби, кроме мутантов, Бо Ён почувствовала, как перед глазами всё поплыло. Этот мужчина, стоящий перед ней, мог делать всё, что ему заблагорассудится, днём и ночью, совершенно не обращая внимания на кишащих на улицах мертвецов.
Это давало ему абсолютную свободу. Такую, что даже в этом кромешном аду он мог позволить себе жить почти как раньше. В сложившейся ситуации даже представить было страшно, насколько огромным преимуществом это было.
Бо Ён почувствовала зависть, смешанную с лёгким страхом. Лицо То Гёна оставалось абсолютно непроницаемым — невозможно было понять, о чём он думает. Он просто с равнодушием смотрел на тяжело дышащую Бо Ён, а затем спросил о самом насущном:
— Ингалятор?
— …Его нет.
— Каким ты пользовалась?
— Порошковым… бронхолитиком…
Бо Ён отрешённо отвечала на вопросы. Ей было стыдно за крошечную надежду, невольно зародившуюся в сердце: неужели он хочет ей помочь? Пусть для него это и пустяк, он вовсе не обязан был так поступать.
— Те, кто страдал от подобных приступов или астмы, долго бы не протянули, так что почти все ингаляторы должны остаться на своих местах.
— …
Его слова были не только констатацией факта, что Бо Ён вряд ли выжила бы одна, но и завуалированным предложением помощи. При мысли об ингаляторе девушка занервничала, словно у неё началась ломка, и стала беспокойно кусать губы. В глазах защипало, а её настороженность слабо пошатнулась.
Ингалятор можно было легко найти в любой аптеке. Будь То Гён один, он бы быстро обошёл аптеки или больницы и принёс его.
Но сейчас Бо Ён была для него лишь обузой. Проще было бы оставить её здесь, но если он попытается отцепить её от себя, приступ от паники может стать ещё сильнее.
То Гёну ничего не оставалось, кроме как взять девушку с собой.
Он встал на стул и дотронулся до потолка. Стоило ему надавить на относительно тонкую панель, как та поддалась, открывая скрытое пространство, предназначенное для прокладки кабелей.
