Контент удален!

 «Впрочем, можно сказать, что лишь внешнему миру известно, что в конце концов ждёт яйцо…»

Поначалу она совершенно не понимала, о чём говорится в выпуске новостей.

— А, э-э… Это… это снова случилось! Повторение того самого происшествия! — Диктор, которому полагалось читать подготовленный текст, сбивался и запинался.

— Да что это?..

Хонами Акико, скрывавшаяся в своей пещере, раздражалась. Из-за плохого приёма и без того было трудно разобрать, что говорят, а тут ещё и сведения передавали так бессвязно.

И всё же, прислушавшись, она поняла, что нечто происходит в «Сфере» — торговом центре модной одежды перед станцией возле здания администрации префектуры. То, что происшествие было связано с определённым зданием, сразу напомнило ей о недавнем февральском случае. Обстоятельства и впрямь казались похожими.

Словом, все противопожарные двери автоматически закрылись, а откуда-то — чёрт знает откуда — повсюду распылялся слезоточивый газ. Но было и отличие: на этот раз всё происходило в обычном здании, а аварийные выходы оставались открытыми, так что, по сообщениям, находившиеся внутри люди, шатаясь и заходясь кашлем, выбирались наружу. Полиция уже поспешила на место, готовая ворваться внутрь, но все входы были узкими, а прошлый случай давал основания для осторожности. Внешние генераторы уже отключили, и остановка оборудования внутри была лишь вопросом времени. Поэтому, судя по всему, полицейские оцепили здание и выжидали.

Как и прежде, ответственность за преступление, похоже, пока никто на себя не взял, а мотивы оставались неясными.

[[…Это он]], — сообщил Эмбрион, лежавший у неё на груди. [[Такасиро Тоору. Готов поспорить на что угодно: это он всё устроил. Хочет сразиться с Фортиссимо!]]

— К-как бы он смог устроить нечто настолько масштабное?

[[Когда замешана Организация Това, возможно всё.]]

— …

Акико затаила дыхание.

Эмбрион уже говорил ей об этом, но она всё никак не могла поверить. Он предполагал: раз Такасиро Тоору столкнулся с Фортиссимо, который охотился за Эмбрионом, и остался жив, эти двое могут сразиться снова. И тогда произойдёт крупный инцидент, о котором заговорят в новостях и в который окажутся втянуты посторонние.

Покойный Сайдвайндер рассказывал Эмбриону, что за человек Фортиссимо и какое место он занимает в системе. Что он ненормально одержим сражениями. Должно быть, у него было немало причин зациклиться на Такасиро Тоору, который сумел от него ускользнуть. А поскольку, по всей видимости, в это оказался втянут невиновный человек, Тоору тоже, вероятно, искал боя. Возможно, хотел отомстить. Фортиссимо не знал, где он находится, так что, если Тоору собирался его выманить, ему пришлось бы устроить что-то громкое…

Строго говоря, это предположение было не совсем верным: само крупное происшествие Такасиро Тоору задумал с другой целью, а не для того, чтобы выманить Фортиссимо. Однако они не могли этого знать. Да и на их положение эта подробность никак не влияла, так что по существу предположение Эмбриона оказалось верным.

— Тоору-сан…

[[И с катушек он ещё не слетел. Похоже, посторонним удаётся выбраться.]]

— Этот «Фортиссимо»… Как думаешь, он скоро появится?

[[Думаю, да.]]

— Т-тогда нам нужно немедленно туда!..

Сжав портативную игровую приставку, в которой обитал Эмбрион, она бросилась вниз, из пещеры.

Что будет ждать её на месте, она пока даже не представляла. Ей предстояла странная «повторная встреча».

* * *

Газ, заполнявший всё вокруг, быстро рассеивался. С самого начала не предполагалось, что он будет очень сильным или стойким. Человек, расставивший по «Сфере» ловушки, сделал это ради испытания. Он лишь проверял, обнаружат ли их установку. По сравнению с окончательным вариантом эти ловушки были крайне примитивными. Была подготовлена и ещё одна большая, столь же грубая ловушка, уже куда больше соответствовавшая задуманной цели. Но тот человек решил предпочесть более надёжные способы и в итоге отказался от этой идеи.

Когда похожий на туман газ начал рассеиваться, вперёд двинулись две фигуры. Нет… Приглядевшись, можно было понять, что большая из них на самом деле состоит из двух человек: один, невысокий, нёс другого на спине.

Все трое благополучно прошли через пространство, которое, казалось бы, было заполнено газом.

— …Почему газ до нас не доходит? — спросил Хонами Хироси, нёсший сестру на спине, у шедшего впереди Фортиссимо. На самом деле он нёс Перл, но не знал об этом.

— Потому что я разрезаю пространство на пути газа, прежде чем тот успевает до нас добраться, — буднично ответил Фортиссимо.

— …Ничего не понимаю, — проворчал Хироси.

Хотя Фортиссимо показал своё истинное лицо и лишил его сестру возможности двигаться, Хироси почему-то не мог почувствовать обиду из-за этого предательства. Этот тип выглядел подозрительно, но всё это время Хироси почти без колебаний следовал за ним. Вообще-то он был трусишкой, и такое поведение было для него довольно странным.

— …

Неся неподвижную сестру, он шёл вслед за Фортиссимо. От гостиницы, где они прятались, они приехали на машине, так что Хироси пришлось тащить её сюда от самой подземной стоянки. Однако он не чувствовал ни особой усталости, ни тяжести ноши. Она вообще не была тяжёлой. Сестра оказалась странно лёгкой — словно маленький ребёнок, даже младше него самого. Она была выше Хироси, поэтому он полагал, что и весить они должны примерно одинаково. Недоумевая, он шёл дальше и гадал, неужели девочки на самом деле гораздо легче, чем кажутся.

— Но… когда ты всё-таки вернёшь нэ-тян в нормальное состояние? — спросил Хироси.

— Это зависит от Такасиро Тоору, — со смешком сказал Фортиссимо. — Как он отреагирует, увидев нашу «Хонами Акико»? Вот это я и хотел бы узнать.

— …Захочет её спасти, конечно.

— Вот было бы занятно.

— Обязательно захочет!

— Ну, скоро узнаем… Хм?

Фортиссимо остановился, немного не дойдя до цели. Они находились у входа в театральное фойе на седьмом этаже. Сегодня, по-видимому, представлений не было: висела табличка «Вход запрещён». Путь преграждали толстые тяжёлые двери.

— Э-это… — вырвалось у Хироси.

— …

Фортиссимо умолк.

Двери действительно были закрыты. Возможно, даже заперты. Но теперь в них не было никакого смысла: в стене прямо рядом с ними — толщиной в четыре дюйма, со звукоизоляцией — зияло круглое отверстие. Причём его не пробили. Кусок стены был чисто вырезан, словно дыроколом в листе бумаги.

— …

Фортиссимо молча разглядывал срез. Внутри находился волокнистый звукоизоляционный материал, но нигде ничто не было ни вдавлено, ни вывернуто наружу. Словно отверстие было здесь с самого начала.

— С-сделать такое отверстие… Это значит…

Едва Хироси закашлялся, Фортиссимо крепко схватил его за плечо.

— …Эй, вы двое, пока отойдите назад.

— А?

— Потом позову… А пока найдите, где спрятаться, — тихо сказал Фортиссимо.

— Н-но почему?

— Я передумал. Мне нужно кое-что быстро проверить. Время ещё должно быть.

Уголки его губ чуть приподнялись… складываясь в улыбку.

Увидев это леденящее выражение лица, Хироси не смог не отступить, как ему и велели. Неся сестру на спине, он укрылся между рядом торговых автоматов и скамьёй.

Фортиссимо остался перед дверями театра один.

Он непринуждённо сунул руки в карманы, и, словно по сигналу, большие двери сами с грохотом распахнулись!

Он пошёл вперёд. Перед ним были ещё одни двери, ведущие уже в зрительный зал. Но он просто шагал к ним, и, когда до них оставалось всего несколько дюймов, — бах! — они тоже с грохотом распахнулись внутрь.

Внутри тянулись ряды кресел. Стояла мёртвая тишина. В обычное время этот зал был бы наполнен ярким светом, звуками, возгласами и аплодисментами зрителей. Теперь же его пустота обнажилась в безмолвии.

И тут произошло нечто прямо противоположное тому, что должно было происходить в таком месте. Обычно подобное можно услышать только из зрительного зала. Но сейчас звук раздался со сцены.

Хлопки.

Там хлопала всего одна пара ладоней, приглашая Фортиссимо войти.

— Добро пожаловать, Фортиссимо, — тихо произнёс он.

На этот раз самурайского костюма на нём не было. Зато у пояса висел тати, который он пока не вынимал из ножен.

Фортиссимо медленно приблизился, остановился в нескольких метрах от него и уставился на него неприязненным взглядом.

— Такасиро Тоору… Спрошу на всякий случай. Что ты здесь делаешь?

— …

Тоору не ответил.

— Зачем-то ты расставил ловушки. Создал замкнутое пространство, напустил газу… Но ты правда думаешь, что это хоть к чему-нибудь приведёт? Или уже просто хватаешься за соломинку?

— …

Какое-то время он молчал, но наконец заговорил.

— Мне тоже… нужно кое о чём тебя спросить.

— Хм?

— Раны, которые наносит твоя сила… Их можно как-нибудь закрыть? Что нужно сделать, чтобы их залечить?

На лице Фортиссимо появилось подозрение.

— Неужели… Всё из-за этого?

— …

— Хочешь сказать… ты специально всё это устроил и вызвал меня сюда, чтобы спасти жизнь своему другу, который сейчас, должно быть, на грани смерти? Ты готов ради этого умереть?

— Ответь.

Он не напирал — напротив, говорил мягко. А вот выражение лица Фортиссимо становилось всё более недовольным.

— Признаю, цель благородная, но, боюсь, такого способа нет!..

— …Совсем никакого?

— Как же мне это надоело! Для меня жизнь — словно комок пуха, попавший в паутину пространственных разрезов. По сути, разрезана сама его жизнь. Такое не остановить и не залечить — разве что кто-нибудь добавит в его тело новую жизнь, чтобы заполнить ею раны!..

— Значит, лечения нет… — Он чуть склонил голову и выдохнул. Из шрама на месте изувеченного правого глаза потекла тонкая струйка крови. — Тогда остаётся лишь один путь.

— Путь? — В голосе Фортиссимо слышался гнев. Гнев от обманутых ожиданий. — Какой ещё путь у тебя может быть… кроме как быть убитым прямо здесь, Такасиро Тоору?!

Ответ на его ярость прозвучал спокойно.

— Ты ошибаешься. Уже давно.

— Что?

— Это имя больше ничего для меня не значит.

— Имя? Какое имя?

— Теперь, когда я знаю, что его нельзя спасти, оно значит ещё меньше.

— Я спрашиваю, о чём ты, чёрт возьми, говоришь?!

— Ты сам дал мне имя. Ты сказал… что мне осталось лишь быть твоим противником. Что осталось только это имя.

Наконец Фортиссимо понял смысл его слов.

— …Ясно. — Он вынул руки из карманов. — Значит, ты готов. Ладно. Тогда покажи, чего стоит твоя решимость… Инадзума!

Он сделал шаг вперёд. И тут произошло нечто, чего прежде не бывало. Тот, у кого на поясе висел тати… отступил.

До Фортиссимо было около пяти метров. Его противник не пытался сократить это расстояние.

Фортиссимо снова шагнул вперёд.

Противник снова отступил.

— …А!

Фортиссимо вдруг резко взглянул на него.

— Почему ты отступаешь?

— Уж ты-то должен знать ответ лучше кого бы то ни было, — тихо произнёс он.

По его манере говорить едва можно было узнать того до крайности импульсивного Такасиро Тоору, которого знал Фортиссимо.

— Фортиссимо, неужели ты думал, что в нашей первой схватке я ничего не заметил?

Он заметил. И обдумал. Всё время, проведённое в камере, он ни о чём другом не думал. Тысячи и тысячи раз он прокручивал в голове события того боя. Снова и снова анализировал, предсказывал, представлял.

— …

— Я не бросаюсь к тебе вслепую, потому что здесь ты ещё можешь атаковать эффективно. Если я отойду ещё дальше, уверен ли ты, что сможешь атаковать точно?

Хотя он излагал факты, выражение лица Фортиссимо не менялось. Ни единой эмоции.

— …

— И у твоей силы есть ещё одна особенность: стоит тебе её применить, и остановить её уже не сможет никто — даже ты сам… Поэтому твои атаки должны быть точными и тонкими, чтобы их чудовищная разрушительная мощь не поглотила и тебя. Вот почему на первый взгляд кажется, будто ты совершенно беззащитным подходишь к противникам. Но дело не в смелости и не в абсолютной уверенности в своих способностях… Просто иначе ты не сможешь ударить.

— …

Фортиссимо невозмутимо слушал слова одноглазого мужчины.

— …И что с того?

Однако в ответ на этот простой вопрос его противник слегка покачал головой.

— Разумеется, не я первый до этого додумался, — спокойно ответил он. — И твоя абсолютная защита от этого тоже не рухнет. Если бы я тысячу раз сошёлся с тобой в обычном поединке на равных условиях, то наверняка тысячу раз проиграл бы. Однако… — Он положил руку на меч. — В подходящей обстановке, при исключительных обстоятельствах… ты победил бы девятьсот девяносто восемь раз.

— Хочешь сказать, что дважды сможешь победить ты? И что, по-твоему, сейчас как раз один из этих случаев?

— …

— Ты правда думаешь, что можешь победить? Меня? Фортиссимо?

— Нет. Я не выиграю… Но ты проиграешь, — заявил он.

— …

Услышав это бесстрашное заявление, Фортиссимо не ухмыльнулся, как делал до сих пор. Он не улыбнулся. Его лицо оставалось бесстрастным, как маска театра Но.

— …Ты думаешь, что знаешь меня? — выдавил он почти шёпотом. — Ты, побитый пёс, раз за разом терпевший неудачи? Я ни разу не проигрывал. Ни единого раза. И ты ещё утверждаешь, что знаешь меня?..

Он сделал ещё один шаг вперёд.

Но на этот раз его противник не отступил, а сместился в сторону. Их расположение едва заметно изменилось. И противник, не отводивший от него взгляда, человек по имени Инадзума, тихо произнёс:

— Я тебя не знаю. И сомневаюсь, что ты знаешь меня. Так что… в этом мы на равных.

— Значит, можно не сдерживаться и не проявлять милосердия, верно?!

Фортиссимо оттолкнулся от пола и бросился вперёд. Всё вокруг с грохотом взорвалось разлетающимися обломками.

* * *

— !..

Хонами Акико резко вскинула голову. Ей показалось, что из «Сферы», видневшейся впереди, донеслось нечто похожее на крик.

[[Мм? Что такое?]] — спросил Эмбрион.

— …Н-нет, ничего. Наверное, почудилось.

Она покачала головой и вновь оглядела то, что было перед ней.

Там находились полицейские. Отряд, посланный оцепить здание. Они собрались у одного из семи входов, чтобы останавливать всех, кто выходит или пытается войти.

Но Хонами Акико, стоявшую прямо перед ними, они даже не пытались остановить. Точнее, не могли.

— …Н-но это же… Что происходит?

Все они по непонятной ей причине потеряли сознание и лежали навзничь. Чуть в стороне на земле лежало нечто похожее на женский берет, оставшееся незамеченным.

[[Не знаю, что тут стряслось, но такую возможность упускать нельзя]], — тихо сказал Эмбрион.

— Д-да. Верно.

Сбоку от перекрытого ставнями входа был небольшой аварийный выход. Акико осторожно толкнула дверь.

Внутри ещё чувствовался слабый неприятный запах газа, но тот, похоже, уже совершенно утратил силу и никаких неприятных ощущений у Акико не вызвал.

Сглотнув, она медленно двинулась в глубь «Сферы» на поиски Такасиро Тоору.

И тут её взгляд упал на что-то у самых ног. Таракан.

Он лежал кверху брюхом и подёргивался — видимо, надышался газом. Для людей тот уже не был смертелен, но для насекомых, должно быть, действовал как инсектицид. Таракан явно умирал.

Что?..

Как и всегда, она видела, как из насекомого вытекает «смерть». Видела, но… её очертания казались чуть менее чёткими, чем обычно. Нет, они расплывались, становились всё бледнее. И когда она наконец перестала их различать, то совсем не была уверена, что это произошло потому, что насекомое окончательно умерло.

— Это?..

[[Думаешь… она исчезает, потому что твоя сила слабеет?]] — спросил Эмбрион. [[Н-но тогда ты бы не смогла со мной разговаривать.]]

Сам «голос» она слышала на редкость отчётливо.

— …Не знаю. Не знаю, но… — Акико высказала свои мысли вслух. — Я не хочу повторять прежнюю ошибку. Не знаю, что со мной происходит и чем всё кончится, но… Я решила найти Тоору-сана и найду. Только это и важно.

Она снова пошла вперёд.

— …

Эмбрион ничего ей не сказал.

— …А с тобой что? — теперь спросила Акико. — Где твоё «Ну и ну, какая смелая» или ещё какая-нибудь обычная колкость?

Она говорила с улыбкой. Будь Эмбрион человеком, он издал бы нечто похожее на вздох.

[[…Да нет, просто… Ты, похоже, стала замечательной девушкой.]]

— Что за чёрт? Ты меня уже пугаешь.

[[Нет, я серьёзно. Не спрашивай, откуда это взялось, но именно такая мысль мне сейчас пришла. Ты и впрямь повзрослела с тех пор.]]

— С каких пор? Мы ведь всё время были вместе. Такое говорят тем, с кем не виделись годами.

[[…Пожалуй, ты права.]]

— Но всё равно спасибо. Когда ты меня хвалишь, мне как-то прибавляется смелости. Словно я могу сделать что угодно на свете, как бы трудно ни было. Хе-хе.

[[Хе-хе-хе.]]

Девушка и яйцо, двое ни о чём не подозревавших существ, тихонько посмеялись в своём замкнутом пространстве.

Потом они почувствовали новый грохот. Что-то ещё было разрушено. Они побежали туда, откуда, как им казалось, донёсся звук.

* * *

В воздухе брызнула кровь.

— …Нгх!

Такасиро Тоору так и не вытащил тати из ножен у пояса. В него уже угодило бесчисленное множество разлетающихся обломков, и с головы до ног он был покрыт царапинами. Но его движения не утратили резкости, и он продолжал двигаться, сохраняя одно и то же расстояние до Фортиссимо.

— Что такое, Инадзума? Меч у тебя на поясе только для красоты?! — вызывающе спросил Фортиссимо.

Большинство кресел в зале к этому времени уже было раздроблено, а от сцены, пострадавшей первой, не осталось и следа.

— И потом… раз ты так упорно держишься от меня подальше, как же собираешься атаковать?

— …

Но Тоору не убирал руку с рукояти тати. Его единственный глаз ни на мгновение не отрывался от Фортиссимо. На лице не было ни тени нетерпения или страха.

Этот тип… Он чего-то ждёт?

Фортиссимо тоже ненадолго прервал шквал атак.

Раз он даже не обнажает меч, то рассчитывает на скорость, с которой выхватит его из ножен? На приём Иайдо, чтобы противник не смог прочитать траекторию клинка? Но меч такой длины всё равно не достанет дальше, чем действуют мои атаки… Даже если что-то попадёт в зону поражения, я смогу уничтожить это задолго до того, как оно меня достигнет. Удар мечом, пулемётная очередь… Чем бы ты ни атаковал, всё бесполезно… Если он это знает, то чего добивается?

Это не имело смысла, но одно было ясно: что бы он ни сделал, всё произойдёт в одно мгновение. И в это мгновение решится исход боя.

— …

Увидев, что Фортиссимо перед ним перестал двигаться, Тоору тоже замер. Только время ползло вперёд с улиточной медлительностью.

— …

Раздался странный свист, и вдруг на правом плече Тоору появился разрез, из которого брызнула кровь. Фортиссимо рассёк пространство на самом пределе своей досягаемости, а возникший вакуум разорвал плоть Тоору.

Но Тоору не двигался.

Вжух, вжух! Каждый новый звук прибавлял ему ран. А он стоял совершенно неподвижно, даже не вздрагивая.

Тоору видел их.

Он отчётливо различал «линии» этих вакуумных атак. Ни смертельных ран, ни даже сколько-нибудь серьёзного урона они ему не нанесли. Лишь лёгкие уколы. Если они продолжат накапливаться, то могут стать причиной для беспокойства, но и только. Это не были попытки решить исход боя.

Видя спокойную проницательность Тоору, Фортиссимо тоже был вынужден признать: тот разгадал его способ атаки.

Но если так пойдёт и дальше, рано или поздно ты не сможешь двигаться от потери крови. Или ты нарочно принимаешь удары, чтобы приучить меня к однообразным движениям и застать врасплох?

Ладно… Сыграю в твою игру, — подумал Фортиссимо и возобновил атаки, ни на миг не теряя бдительности.

Сам Фортиссимо был прав лишь наполовину, но Сильнейшим его называли не за одну только мощь. Он инстинктивно — возможно, почти на физиологическом уровне — был неспособен проявить невнимательность, что подтверждали его прежние бои. Это качество не было результатом тренировок и опыта: оно было врождённым. Возможно, его сила была побочным следствием этой натуры. Просто неотъемлемой частью его самого. Хотя не обязательно тем, чего он сам желал.

И потому подсознательно он знал, насколько силён его враг, Инадзума. Он пропустил удар Танигути Масаки тоже из-за того, что в тот момент сражался с Инадзумой. Будь перед ним кто-то другой, он заметил бы приближение Масаки. Вероятно, он был так сосредоточен потому, что…

— …

Но признать это он пока не был готов.

Он и сам не знал почему, но боялся, что признание этого факта причинит ему страшную боль. Он не осознавал этого вполне — скорее, чувство понемногу грызло его изнутри.

Мысли накапливались. Неужели на свете есть и другая сила, кроме той, которой обладает он? Неужели на самом деле он не один?..

— …Тц.

Он тихо цокнул языком, продолжая атаковать.

Сила Тоору, напротив, не была врождённой. Да, он терял бдительность, поддавался эмоциям и совершал ошибки, которых уже не мог исправить. Но именно поэтому сейчас и стоял здесь. Позволь он инстинкту управлять собой, давно бы сбежал. В природе сила определяется лишь тем, как долго ты можешь выжить, и ничем больше.

Но он был другим.

Потому и не бежал.

Потому продолжал сражаться.

Сражаться… оставаясь на месте…

— …

Если следовать «плану», который он придумал после того, как Хабара Кэнтаро подготовил почву, оставалось подождать совсем немного. Даже если позволить Фортиссимо и дальше атаковать, до нужного момента он сможет продержаться без слишком серьёзных повреждений.

Однако… именно в этот момент с Тоору случилось нечто совершенно неожиданное.

— ?!

Впервые его взгляд оторвался от Фортиссимо.

За его врагом, у входа в зрительный зал, стоял мальчик.

Хонами Хироси.

Он тайком подобрался сюда из своего укрытия. И со стороны ему казалось, что Фортиссимо просто играет с Тоору, не встречая сопротивления.

— Т-Такасиро-сан! — вдруг крикнул он.

Но Фортиссимо не обернулся на голос. Для него это было мелочью. Для Тоору — нет. Постороннему нельзя было здесь оставаться. Не здесь, не сейчас.

Он прыгнул. И побежал к Хироси, наплевав на радиус атаки.

Что?!

Фортиссимо мог расценить это лишь как внезапное отступление. В этот миг он сорвался. После всего этого?! — подумал он.

— …Да ты, блядь, ИЗДЕВАЕШЬСЯ! — взревел он, атакуя в направлении Тоору без всякого разбора.

Пол и потолок театра разлетелись в клочья, а по залу взрывными толчками разошлись ударные волны.

— …А-а?!

Хироси, которого Тоору прикрывал в своих объятиях, отбросило взрывной волной. Оба сжались и покатились по полу. Тоору тут же вскочил на ноги.

— …Двигаться можешь? — торопливо, сразу переходя к делу, спросил он Хироси.

Хироси закивал. Он и впрямь не пострадал. Зато Тоору… Половина его лица была залита кровью. Летящий обломок угодил ему прямо в голову.

— Т-Такасиро-сан…

— Слушай меня. Тебе нужно отсюда выбраться! Здесь вот-вот…

— Н-но он похитил нэ-тян! — крикнул Хироси, перебивая его.

— Что ты сказал?..

На лице Тоору отразилось изумление. В этот момент за его спиной хрустнули обломки под чьими-то ногами.

Оба обернулись и увидели Фортиссимо. Он держал за шею неподвижную девушку, и её тело безвольно свисало.

— …Ты о ней? — холодно произнёс он.

— Ублюдок… Что ты задумал?

Этот внезапный поворот застал Тоору совершенно врасплох. Он просто не мог поверить, что Фортиссимо опустится до того, чтобы брать пленных.

— Н-нэ-тян! — закричал Хироси.

— Какие же вы доверчивые. Вы правда думали, что это Хонами Акико? — наконец объявил Фортиссимо.

— А?

— Что?..

— Ну же, покажи нам свой истинный облик… Перл!

Её тело начало дёргаться, содрогаясь в судорогах. А затем — поразительное зрелище — руки, ноги и туловище словно стали уменьшаться прямо у них на глазах.

Тоору остолбенел.

Наконец она стала размером с девочку лет семи-восьми, даже меньше Хироси.

Именно таким и был истинный облик синтетического человека Перл. Её исходное тело было создано небольшим, чтобы она могла превращаться в любого человека. Встроить механизм, который наращивает скелет, укрепляя кости, несложно, но действительно уменьшить эти кости — задача чрезвычайно трудная. Мантикор — прообраз, по которому создавались Перл и все остальные, — осуществляла такое превращение совершенно иначе. Говорили, что в итоге никому, кроме неё, это так и не удалось. Поэтому тело Перл можно было считать чем-то вроде несовершенной копии. Незрелой.

Её лицо тоже стало точь-в-точь как у невинного ребёнка. Отличалась лишь причёска, оставшаяся такой же, как у Хонами Акико. Но даже волосы на глазах теряли цвет и становились серебристыми, сверкающими в отражённом свете. Эти волосы были созданы так, чтобы их можно было окрашивать в самые разные цвета.

— …

Хироси разинул рот. Он не мог понять увиденного. И всё же в каком-то смысле принял это. Это объясняло бы, почему она такая лёгкая.

— …

Лицо Тоору мрачнело с каждой секундой.

— Хватит!.. — наконец прорычал он.

Фортиссимо послушался и отбросил тело Перл в сторону.

Перл покатилась по ковру театрального фойе; изо рта у неё хлынула рвота.

— Кха-кх, гхх!.. — Она билась в судорогах, по краям рта выступала пена.

На всём протяжении её центральной нервной системы разные участки были разрезаны и вновь соединены, так что поддерживать маскировку она больше не могла и теперь потеряла сознание.

— Что происходит? — спросил Тоору, сердито глядя на Фортиссимо, а не на Перл.

— Ничего не «происходит». Она подделка. Настоящая Хонами Акико где-то скрывается вместе с Эмбрионом. А эта пыталась использовать тебя, приняв облик Акико, — по крайней мере, до того, как я её нашёл. Видимо, когда я сделал вид, будто ничего не понимаю, она решила, что сможет меня обмануть, раз до сих пор оставалась в этом облике. Может, я и спускал ей это с рук потому, что она надеялась ударить, как только я потеряю бдительность. Какое-то время я думал, что она хоть немного заставит меня напрячься… но теперь и это надоело, — лениво сказал Фортиссимо.

— Ублюдок!..

В глазу Тоору тлел гнев, какого он ещё никогда не показывал. Как ни старался он сохранять хладнокровие, жестокое обращение противника с человеком в облике маленькой девочки вновь грозило пробудить в нём бурю чувств.

Фортиссимо ответил ему таким же свирепым взглядом.

Однако ни тот ни другой в тот момент по-настоящему не управлял ситуацией.

…Пора!

Хотя тело Перл было почти обездвижено, сознание её оставалось острым и ясным.

Наконец-то… после стольких ожиданий! Вот этого момента я и ждала!

Из её рта продолжала вываливаться комьями какая-то масса. Кто угодно решил бы, что из-за нарушений в работе организма её внутренности извергают непереваренные остатки. Но на самом деле всё было иначе.

Её способность — такая же, как у Мантикор, по образцу которой она была создана, — позволяла ей синтезировать в собственном теле особое, чрезвычайно сильное вещество. Всё это время она накапливала его внутри.

И действовало оно просто: разъедало, вызывало гниение и разрушало!..

Ковёр уже пропитался немалым количеством этого вещества. Сверху ничего не было видно, но под полом оно быстро распространялось.

…Давай, выставляй напоказ мой жалкий вид. Унижай сколько хочешь. Мне-то что!

Перл краем глаза следила за Тоору и Фортиссимо. Они смотрели друг на друга и не обращали на неё внимания. Совсем чуть-чуть она приподняла дрожащую руку.

Чтобы проломить прогнивший пол, сила ей не требовалась: достаточно было легонько постучать по нему с определённым интервалом.

Победа, как вы ещё убедитесь, достаётся тем, кто выживает!..

И когда Перл уже собиралась сделать это движение, её взгляд встретился со взглядом Хонами Хироси. Он смотрел прямо на неё.

Она злобно ухмыльнулась своему «младшему брату».

— …Ну, пока.

Конечно, её хриплого шёпота никто не услышал. В следующее мгновение участок пола, на котором стояли Тоору и остальные, внезапно провалился и рухнул вниз.

* * *

— …Ч-что это было?!

Звук, долетевший до Хонами Акико, шедшей по коридору, был во много раз громче всех предыдущих.

И дело было не только в звуке. Под её ногами сразу же побежали трещины. Пол начал крениться.

— А-а-а!

Она вцепилась в ближайшую колонну — и это спасло ей жизнь. Останься она на прежнем месте, потолок рухнул бы прямо на неё.

Под полом, который разрушила Перл, находилась опорная точка конструкции здания. Её обрушение вызвало цепную реакцию: части «Сферы» смещались вбок и тоже начинали разваливаться. Хотя несущие элементы были рассчитаны на вертикальные воздействия, горизонтальные были учтены недостаточно. Целые этажи, расположенные один над другим, вот-вот должны были рухнуть.

— И-и-и!..

Казалось, одни участки обрушиваются, а другие остаются целыми. Словно в беспорядочно расставленном домино, где отдельные костяшки продолжали стоять.

Из дыр в потолке сыпались всевозможные предметы. Обломки перекрытий, стальные конструкции и даже несколько покрытых пылью манекенов без рук и ног — видимо, из магазина одежды наверху. Всё это громоздилось друг на друга. Если бы наверху обвалилось всё, столько предметов вниз не падало бы. Разрушение действительно казалось разрозненным.

Слушая звуки этого непрекращающегося обвала, Акико заметила кое-что странное.

— …А?

Поза одного из упавших манекенов была… неправильной.

Он походил на маленький манекен для детской одежды, но лежал на полу так, будто спал. Он так плотно прилегал к полу, словно его именно таким и вылепили. Если только…

— А-а-а! — закричала она.

Это был настоящий ребёнок. Тело так густо покрывала пыль, что оно казалось пепельно-серым, но под пылью виднелись серебристые волосы. Ребёнок не двигался.

— Т-ты в порядке?!

Она бросилась к нему, пытаясь помочь подняться. И тут его тело резко дёрнулось.

Хрясь, хруст. Казалось, всё тело скрипит. И едва она подумала, что ребёнок перестал двигаться, тот вскочил — словно громкий будильник внезапно вырвал его из глубокого сна.

— !..

Ребёнок смотрел на Акико широко раскрытыми глазами.

— Ты…

— Н-ну, на вид ты вполне бодрая…

Пока Акико говорила, на губах сереброволосой девочки расплывалась широкая улыбка — на губах Перл, чьё тело уже восстановилось.

— Хонами Акико! — воскликнула она. — Кто бы мог подумать, что ты окажешься здесь! Значит…

А затем произошло нечто такое, чего Акико не могла бы счесть возможным.

Рука Перл вытянулась в несколько раз и выхватила игровую приставку у неё с груди.

— …Наконец-то!

Рука укоротилась с той же скоростью, с какой вытянулась. Перл оттолкнула Акико в сторону и вскочила.

— Наконец-то он у меня! У меня Эмбрион — тот, кто даёт достойным «силу сражаться с миром»! — торжествующе объявила она. — Так вам и надо, Сайдвайндер! Фортиссимо! Видите? В конце концов последней смеюсь я!

На вершине своего торжества она запрокинула голову и захохотала.

— …А?

Не понимая происходящего, Акико лишилась дара речи.

Перл не обращала на неё внимания — только смотрела на Эмбриона и смеялась.

— Есть ли у меня сила? Ну, если нет, нужно просто найти кого-то, у кого она есть…

Пока Перл говорила, что-то в ней переменилось. Она обернулась к Акико с удивлением на лице.

— …Что?

Так выглядел бы человек, которого застали совершенно врасплох. Ошеломлённый.

— …Что это? Что это, чёрт возьми?! — бессвязно пробормотала она.

Теперь Акико заметила: Перл смотрела не на неё саму, а на что-то у неё за спиной.

— Ты… Но это безумие… Это твоё «будущее»? Но ведь…

Пока она произносила эти загадочные слова, краска стремительно сходила с её лица. Что она видела? Нет, прикоснувшись к Эмбриону, она смогла что-то увидеть. Но что именно предстало перед ней?

— Ты… ты шутишь! Да ни за что я в это не полезу! — пронзительно завизжала она и отшвырнула Эмбриона, которого так долго искала. Затем развернулась к стене и бросилась к ней. Уже казалось, что она сейчас врежется в неё, но из её рта брызнули химикаты, и ударом кулака она пробила ослабленную стену. И исчезла.

Всё произошло в одно мгновение.

— …

Акико была ошеломлена. Она совершенно не могла понять, что происходит.

Но даже так одно было ясно: сереброволосая девочка смотрела не на неё. Смотрела мимо. Говорила с кем-то позади. А значит…

— …

Медленно и осторожно она обернулась. И вот перед ней молча стоял Он. Она даже не заметила, когда он появился.

— Снова встретились, Хонами Акико.

Чёрная шляпа и белое лицо. С головы до ног — чёрный плащ.

Никого столь странного она ещё никогда не встречала.

— Не помнишь? Нет, полагаю, вряд ли.

Чёрная Шляпа тихонько фыркнул, шагнул вперёд, скользнул мимо неё и поднял с пола Эмбриона.

— Так вот оно, «яйцо», — произнёс он и быстро убрал его в карман.

Акико не знала, кто он такой. И не должна была знать. Если бы она встречала кого-то подобного, то уж точно запомнила бы. И всё же…

— О-о…

И всё же какой-то инстинктивный страх сжал её тело словно тисками.

Вдруг она вспомнила слух, который ей когда-то пересказал кто-то из школьных друзей.

«Говорят, он появляется, когда красота человека достигает расцвета, и убивает его, чтобы тот не успел подурнеть. На нём чёрная шляпа и чёрный плащ. А зовут его…»

Да… Точно.

Почему же она не отнеслась к этой истории серьёзно? Она почти не придала ей значения. Но, насколько помнила, странное имя, которое ей тогда назвали, было…

— Бугипоп…

— Хм?

Он обернулся на её голос. Но, увидев, как она побледнела, этот «Бугипоп» ответил:

— Похоже, ты так и не вспомнила, Хонами-сан. Хотя, думаю, она тоже предпочла бы, чтобы всё осталось именно так.

— Чт… что ты такое?

— Вопросы о том, что я такое, несущественны, — прямо заявил Бугипоп. — Сейчас проблема в тебе. Я говорю о твоей силе. О той, что до сих пор тебя преследует.

— А?..

Акико словно ткнули в грудь.

— Кстати, где ты была последние несколько дней? — спросил он.

— А? Ой, ну, это…

— Тебя искал не только я. Кирима Наги тоже. Она знает этот город вдоль и поперёк. Откуда ты узнала о месте, где можно спрятаться даже от неё?

— Н-ну…

— Ты ведь не скажешь, что хитрее неё?

— Я… я…

— Ты уже делала подобное раньше. Иногда тебе требовалось безопасное, укромное место. Но воспоминания о том, что ты делала, исчезли. Откуда же ты могла знать? Тебе кто-то подсказал? Ты и сама не знаешь, верно?

Ловким движением Бугипоп показал ей что-то, зажатое между пальцами.

Насекомое. Жук-скарабей. Но он безвольно обвис и не двигался; казалось, он либо уже мёртв, либо на грани смерти.

Акико увидела в нём смутные очертания «смерти». Как и в тот раз… Нет, ещё более расплывчатые, чем прежде.

— А…

Словно прочитав всё по её лицу, Бугипоп кивнул.

— Как я и думал, твоя сила почти иссякла. Впрочем, ничего удивительного: с самого начала от неё оставалась лишь малая часть.

— М… малая часть?.. — Акико не понимала, о чём ей говорят. — О чём ты? Я… я этой силой спасла жизнь умирающему человеку, и…

Услышав это, Бугипоп фыркнул, словно счёл её дурочкой.

— Ты использовала эту силу для такого?

— …Ч-что тут смешного?! — повысила голос Акико. Ей казалось, что с ней обошлись ужасно несправедливо.

— Ты полагала, что у тебя есть право или основание распоряжаться жизнью по своему усмотрению? — Голос Бугипопа был ожидаемо холоден.

— Н-ну…

— Вот именно, ничего подобного у тебя не было. В конце концов, ты всего лишь девушка. У тебя никак не могло быть силы, способной при правильном применении переписать мир. Ты лишь позаимствовала её.

Жестокие слова. Словно ребёнку, которому трудно понять, что такое сложение, говорили, что он безнадёжен и туго соображает.

— …

Акико не находила слов. Но Бугипоп не щадил её.

— Ты лишь растратила то, чего другие добивались кровью, потом и слезами. Они прилагали все силы, чтобы этим овладеть. «Но это слишком тяжело», — хнычешь ты. Разве ты не проклинала эту силу, когда впервые её обнаружила? Хотя твои мучения наверняка были ничтожны по сравнению с борьбой той, кому она принадлежала изначально.

— …

— Эта сила… Она не для спасения жизней. Совсем наоборот. Ты всё перепутала: это сила, позволяющая управлять смертью. Её первая обладательница, мой враг Минахоси Суйко, называла её «Стрэндж Дэйз». Ты бы не поняла. Сила была с ней столько, сколько она себя помнила. А у тебя она была самое большее несколько дней. Так скажи, не кажется ли тебе, что в твоих «страданиях» слишком много самомнения?

Хотя Акико ничего не понимала из сказанного, она не могла скрыть нарастающего беспокойства.

— В прошлом она использовала тебя. Нет, возможно, сама этого не осознавала. Сомневаюсь, что и ты считала, будто она тебя использует, когда ты была мико: ведь у вас двоих было одно тело. Тогда вы, должно быть, использовали друг друга ради того «бесконечного сна», причём ни одна не имела полного контроля.

Бугипоп вздохнул.

— Впрочем, теперь уже никто этого не помнит. Все эти воспоминания она унесла с собой в могилу.

— Я… я ведь уже встречала тебя… правда? — дрожащим голосом сказала Акико. — Моя… Эта сила, она… принадлежала той, что была твоим врагом, и… Я тоже была одним из твоих врагов, да?

Говоря это, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Странное дело. Она не знала, почему плачет, но слёзы почему-то не переставали течь.

Ей казалось, что это было нечто очень, очень важное. Но теперь внутри неё этого больше не было. Только в этом она и могла быть уверена. Если она забыла, то ей нужно было лишь вспомнить. Но подсознательно она понимала: этого там больше нет.

— Что ж, считай, тебе повезло, — прямо сказал Бугипоп, равнодушный к её рыданиям. — Если бы осколок этой силы остался, рано или поздно он вырос бы в тебе, и тяжесть его потенциала раздавила бы тебя насмерть. Лучше, что сила покинула тебя сейчас, пока ещё не созрела. За это поблагодари «яйцо», которое вытянуло её наружу.

— …А!

Акико опомнилась. Верно. Сейчас для неё было кое-что важнее утраченных воспоминаний.

— Ч-что ты… собираешься сделать с Эмбрионом?

Похоже, он и пришёл в такое место, чтобы заполучить яйцо.

— Понятно. Значит, его зовут Эмбрион? И правда, что же мне с ним сделать? — усмехнулся он. — Счесть опасным предметом и уничтожить? Или использовать, чтобы насильно вытягивать наружу возможности самых разных людей и устранять моих возможных врагов, прежде чем они успеют расцвести?

В его поведении было что-то злонамеренное и беспринципное. Он явно наслаждался происходящим. Но Акико не успела рассердиться. Её щёки ещё были мокры от слёз, когда она воскликнула:

— Пожалуйста, не убивай его!

Бугипоп приподнял бровь.

— Убивать — как раз моя работа, — холодно ответил он.

— Но… но Эмбрион не сделал ничего плохого!

— Некоторые из тех, кого я прежде убил, тоже не были особенно плохими. Просто они были несовместимы с этим миром. А что до Эмбриона… Даже не знаю.

— Э-это…

В Эмбрионе таилось нечто чрезвычайно опасное. Последние события с «Обратным отсчётом» уже это доказали. Но всё же…

— Если так рассуждать, разве есть в этом мире что-то совершенно безвредное? Разве кто угодно или что угодно, сделав неверный шаг, не может превратить мир в опасное место?

Она и сама думала, что несколько перегибает, но это было правдой. Пусть сила и была заимствованной, но если даже у такой, как она, была способность собрать всю жизнь в мире и сделать её единым целым, значит, подобный риск наверняка есть в каждом.

— Говоришь по собственному опыту? — язвительно спросил он в ответ.

Разумеется, он видел её насквозь. Но Акико не дрогнула.

— Именно. Ведь я «всего лишь девушка»!.. И всё же посмотри, кем я стала!.. Значит, это может случиться с кем угодно? А значит… Значит, нельзя говорить, что виноват именно Эмбрион!..

Она отчаянно старалась говорить громче, но слова выходили хриплыми и слабыми. Она даже не задумывалась, почему так упорно защищает Эмбриона. Сам Эмбрион при каждом удобном случае говорил ей, чтобы она «убила его». Почему же она так боролась за его спасение? Даже сама она этого не знала.

— Тогда кто, по-твоему, виноват?

Пока Акико путалась в словах, Бугипоп оставался столь же бесстрастным, как и прежде.

— Н-ну…

— Скажешь, что никто не виноват?

— Это… это я виновата! — воскликнула Акико, почти срываясь на крик.

* * *

…сан.

…касиро-сан, Такасиро-сан!..

Едва Такасиро Тоору смутно расслышал голос, повторявшийся у самого уха, он очнулся и вскочил на ноги.

— А-ах!

Вокруг громоздились обломки. Похоже, из-за «обвала» он провалился на несколько этажей вниз. Фортиссимо и поддельной Хонами Акико нигде не было. Должно быть, они упали в другом месте. Тоору повернулся к Хонами Хироси, провалившемуся вместе с ним.

— Такасиро-сан! С тобой всё хорошо! Как же я рад…

Хироси, который благодаря тому, что Тоору прижал его к себе, пережил падение без единой царапины, выглядел так, будто вот-вот расплачется.

— Сколько?! — рявкнул Тоору, не обращая внимания на его состояние.

— А?

— Сколько я был без сознания?!

— Э-э… секунд двадцать.

— Значит, ещё есть шанс успеть!.. — Тоору схватил Хироси за руку и поднялся. — Хироси, беги!

— А? Н-но нэ-тян… А, нет…

Как бы трудно ни было во всём этом разобраться, тут он вспомнил, что та, кого он считал сестрой, была подделкой.

Тоору сорвался с места, увлекая Хироси за собой. Тот тоже побежал, подчиняясь рывку. Несмотря на все опустившиеся ставни и риск заблудиться, Тоору ни разу не остановился. Словно его тянуло по прямой, по заранее определённому пути, которым ему и следовало идти.

— А-а, а-а-а!..

Они неслись так быстро, что Хироси несколько раз едва не споткнулся. Но всякий раз державшая его рука так крепко удерживала его на ногах, что просто подхватывала обратно, не давая упасть. Раньше с ним такого не бывало, но он представлял, что именно так чувствуешь себя, когда тебя тащит лошадь, сама завладевшая поводьями.

Они добрались до длинного неподвижного эскалатора — теперь, по сути, обычной лестницы, уходившей далеко вниз. Здесь Тоору наконец остановился и отпустил руку Хироси.

— Дальше сам. Спустишься по лестнице — прямо перед тобой будет большой вход. Сбоку от него аварийный выход. Через него и выйдешь. Понял?

— …А? — Хироси поднял голову, всё ещё тяжело дыша и хватая ртом воздух. — А-а ты?

— Мне ещё нужно кое-что сделать.

Он поправил тати на поясе. Он всё ещё… собирался довести это до конца.

— …Ты же не серьёзно?!

— Если ты сейчас же не убежишь, в этом здании случится что-то очень плохое. Так что давай уже!

— Н-но…

— Если с тобой что-нибудь случится, как я потом посмотрю Акико-сан в глаза?! Хватит медлить! — взревел Тоору.

Хироси съёжился. Когда он открыл глаза, Тоору уже бежал обратно, в другую сторону здания.

— …

Хироси оставалось лишь смотреть ему вслед. В этот миг в самой глубине его сердца дрогнуло странное чувство.

Ч-что это?

Он и сам толком не понимал, но ощущение было такое… Словно пока всё шло как-то не так.

Верно. Потому что самым важным здесь, в этом месте, пренебрегли.

Но чем именно?

И почему он вообще об этом думает? Разве ему не нужно выбраться отсюда прежде, чем, как сказал Тоору, случится «что-то очень плохое»?

— Нгх?..

Хироси нужно было решать. И быстро.