Кики впервые за долгое время подвергся жесточайшему разносу со стороны отца.
Едва вернувшись из императорского дворца ранним утром, герцог с порога накинулся на сына, метая громы и молнии. Причиной его безудержного гнева стала расторгнутая помолвка с Джинджер.
А если говорить начистоту, больше всего герцога волновала собственная репутация, которая неизбежно должна была пострадать из-за этого скандала. Он без умолку сокрушался о том, как это ударит по престижу их рода и какими грязными слухами обрастет их славное имя.
В довершение ко всему отец принялся яростно отчитывать Кики за сам факт его интрижек. Смысл его тирады сводился к следующему: «Уж если взялся изменять невесте, то делал бы это тихо! Как ты вообще умудрился попасться Джинджер на глаза?!»
Ситуация была до смешного ироничной. Отец не просто знал о распутном образе жизни своего отпрыска — в свое время он сам похлопывал его по плечу, снисходительно заявляя, что мужчине в молодости полезно набраться опыта с разными женщинами. И то, что теперь этот же самый человек с пеной у рта распекал его за неверность, казалось полным абсурдом.
Нравоучения, которым, казалось, не будет конца, продлились битый час. Кики смог вырваться в свои покои лишь после того, как, словно заведенная кукла, бессчетное количество раз глухо повторил:
— Простите меня. Я виноват.
Едва за ним закрылась дверь, юноша в изнеможении рухнул на диван и издал тяжелый, полный горькой тоски вздох.
— Ха-а-а...
На самом деле он до сих пор не мог до конца осмыслить происходящее.
Кики, конечно, предполагал, что глубоко разочарованная Джинджер попытается разорвать их союз. Но он также был абсолютно уверен: отец ни за что не позволит ей так легко отменить помолвку. Герцог, превыше всего ставивший честь и статус, никогда бы не допустил того, что могло бросить тень на семью.
Именно поэтому Кики в глубине души оставался спокоен.
«Как бы Джинджер ни бесновалась, наша помолвка нерушима», — самонадеянно думал он.
Но что заставило отца так резко изменить свое мнение после визита во дворец? Герцог ведь прекрасно осознавал, какой удар это нанесет по его престижу, и все же собственными устами произнес этот приговор:
— Боюсь, в скором времени тебе придется официально расторгнуть помолвку!
«Значит, нас действительно разводят...» — отрешенно подумал Кики.
Абсолютный и бесповоротный конец, не оставляющий ни единого шанса всё исправить.
«Что же такое произошло с отцом во дворце?»
Юноша терялся в догадках. Лишь одна смутная мысль не давала ему покоя: не связано ли всё это с Изаной, который недавно взошел на престол?
В памяти Кики всплыла сцена с недавнего банкета. Изана и Джинджер, кружащиеся в танце, нежно держась за руки. Они двигались так близко друг к другу, что могли чувствовать дыхание партнера.
На лице Джинджер играла искренняя, светлая улыбка, какой Кики не видел уже очень давно. А губы Изаны тронула едва уловимая, но полная нежности усмешка.
Они оба выглядели бесконечно счастливыми. Настолько счастливыми, что в их идеальный мир невозможно было втиснуться.
В тот самый миг Кики ощутил сокрушительный удар. Жгучее чувство абсолютного поражения — эмоция, с которой он, признанный столичный ловелас, столкнулся впервые в жизни.
Это незнакомое, болезненное чувство перевернуло всё в его душе. Джинджер, заливисто смеющаяся рядом с Изаной, казалась невообразимо, ослепительно прекрасной.
«И почему я, имея столь восхитительную невесту, вообще посмел заглядываться на эту Лераджию?»
Он горько сожалел о своей глупости, но прошлое было уже не вернуть. Единственное, что ему оставалось — ползать перед Джинджер на коленях, стирая ладони в кровь в мольбах о прощении.
Однако в ответ на свои пылкие извинения он наткнулся лишь на стену ледяного равнодушия. Джинджер смотрела на него так, словно в ее сердце уже прочно обосновался другой человек.
«Изана...»
На протяжении всего торжества взгляд девушки был прикован исключительно к новому королю. От Кики не укрылась эта деталь.
Неужели Джинджер и вправду влюбилась в Изану?
Погруженный в эти мрачные мысли, Кики рассеянно перевел взгляд на столик перед диваном и заметил забытую там книгу.
Милая, притягательная книжица в нежно-розовой обложке.
— Заточенный принц и дочь маркиза... — вслух прочитал он название, медленно беря томик в руки.
Его лицо исказила сложная гримаса. Крепко сжимая переплет, юноша перенесся мыслями на несколько дней назад.
В то утро он, сломя голову, примчался в поместье Джинджер, чтобы в очередной раз вымаливать прощение. Но она даже слушать его не стала. Холодно бросив, что у нее назначена важная встреча, девушка попросту оставила его одного в своей спальне.
Теша себя наивной надеждой — «а вдруг она всё-таки вернется?» — Кики прождал ее около часа.
Но Джинджер так и не появилась. Она действительно ушла по своим делам, вычеркнув его из мыслей.
С опустошенным сердцем юноша уже собирался покинуть комнату, как вдруг его внимание привлек один предмет. На массивном стеллаже, занимавшем добрую половину девичьей спальни, стояла эта самая книга.
Среди сотен безликих корешков именно она, сияя своей розовой обложкой, словно гипнотизировала его.
«Вытащи меня. Прочти меня».
Кики вдруг почудилось, будто чей-то потусторонний шепот звучит прямо у него в голове. Поддавшись этому странному, необъяснимому наваждению, он подошел к книжному шкафу и потянул розовый томик на себя.
На обложке витиеватым, изящным шрифтом было выведено название:
«Заточенный принц и дочь маркиза».
Казалось бы, самое банальное название для бульварного любовного романа. Но почему-то Кики охватило жгучее, непреодолимое желание немедленно открыть ее.
«Прочти меня. Скорее переверни страницу...»
Книга снова зашептала ему свои чарующие заклинания...
Кики и впрямь это слышал.
В конце концов он украдкой сунул книгу под полу пиджака.
«Прочту ее, когда вернусь в герцогский особняк. Среди такого количества книг пропажу одной Джинджер вряд ли заметит. Всего одна книга...»
Так, оправдывая самого себя, он покинул комнату Джинджер.
Это произошло два дня назад.
Голос, который слышал Кики, вовсе не был плодом его воображения.
В книге «Заточенный принц и дочь маркиза» таилась магия, наложенная Хамелем.
Это было заклятие, заставлявшее всякого, кто взглянет на книгу, непременно ее прочесть.
Родилось оно из легкой тревоги Хамеля — вдруг Джинджер так и не откроет книгу.
Но в действительности в расставленную магическую ловушку угодил вовсе не тот, для кого она предназначалась, а Кики.
Узнай Хамель об этом, он бы лишь усмехнулся.
Как бы то ни было, вернувшись в герцогский особняк, Кики прочел книгу от начала до конца.
И содержание ее потрясло его до глубины души.
Не только потому, что все действующие лица оказались людьми из реальной жизни, но и потому, что события, описанные на страницах, в точности совпадали с тем, что происходило в действительности.
Даже история его помолвки с Джинджер была изложена там без малейших искажений.
Кики не на шутку заинтересовался природой этой странной книги.
Но, помимо любопытства, он наконец понял, отчего Джинджер так цеплялась за красное ожерелье.
Более того — ему стали ясны и все те ее поступки последних дней, которые прежде казались ему необъяснимыми.
Потому что ответы были записаны в книге.
Либо ради того, чтобы завоевать любовь Изаны.
Либо ради того, чтобы не допустить любви между Лераджие и Изаной.
Кики был в этом уверен.
И именно поэтому его вдруг охватило раздражение по отношению к Джинджер, которая велела ему украсть красное ожерелье, чтобы самой сблизиться с Изаной.
Разумеется, он не верил книге безоговорочно.
Он не позволял ей управлять собой так, как это, по его мнению, происходило с Джинджер, слепо принявшей написанное за истину.
И все же от странного, беспокойного чувства избавиться не удавалось.
«А вдруг... и то, что должно случиться в будущем, тоже окажется правдой?
Если и Лераджия, и Джинджер полюбят Изану?..»
Ему не нравилась уже одна эта мысль.
Но еще сильнее его задевало совсем другое.
— Почему обо мне здесь сказано всего на одной странице?.. Я не тот человек, о котором можно написать жалкую страницу! Тем более если это роман, разве не я должен быть главным героем?
С этими словами Кики швырнул книгу на стол, поднялся и сел перед туалетным столиком.
Он внимательно всмотрелся в собственное отражение.
Из зеркала на него глядел красивый молодой человек с волосами цвета морской волны.
Проведя кончиками пальцев по четкой линии подбородка, Кики пробормотал себе под нос:
— С таким лицом я более чем достоин быть главным героем.
Затем он поднял руку и продемонстрировал отражению дорогие часы, которые приобрел совсем недавно.
Это была редкая вещь, выпущенная ограниченным тиражом.
— И состояние у меня внушительнее, чем у кого бы то ни было.
После этого он несколько раз пригладил свои безупречно уложенные волосы.
Под его ладонью синие пряди мягко легли назад.
— Во мне нет ни единого изъяна. Ах, да ни одна женщина не устояла перед моим печальным, томным взглядом. Так почему же не я главный герой? Что в этом Изане такого особенного?
Конечно, Изана, которого он видел на балу, тоже был на редкость хорош собой.
Он и впрямь был красив.
Но Кики нисколько не сомневался, что в привлекательности ничуть ему не уступает.
И все же именно сейчас, после прочтения романа, он испытал куда более горькое чувство поражения, чем в тот миг, когда увидел Джинджер и Изану танцующими вместе.
Он не знал, кто написал эту книгу, но ему страстно хотелось немедленно разыскать автора и высказать всё, что он об этом думает.
Если уж ему не суждено было стать главным героем, то зачем вообще было вводить его в сюжет?
И уж тем более — зачем описывать его столь небрежно, сводя к образу какого-то пустоголового бабника?
— Просто отвратительно.
Кики досадливо поморщился.
В последнее время, казалось, сама жизнь превратилась в бесконечную череду худших событий.
Именно в этот момент в дверь постучали.
— Молодой господин Кишон, к вам посетитель.
Это была служанка, стоявшая по ту сторону двери.
Кики тотчас откликнулся:
— Кто?
«Джинджер?..»
С этой поспешной надеждой он замер в ожидании ответа.
— Пришла леди Лераджия.
Не Джинджер.
Лераджия?
«Что ей от меня понадобилось?»
Кики поспешно привел себя в порядок.
Он поправил слегка растрепавшиеся волосы и даже придал глазам тот самый меланхоличный блеск, которым особенно гордился.
Это был привычный для него ритуал перед встречей с женщиной.
Наконец, закончив приготовления, он громко произнес:
— Пусть войдет.
Едва слова сорвались с его губ, как дверь плавно распахнулась.
На пороге появилась Лераджия, которую он не видел с того самого злополучного бала, когда его поймали на попытке украсть красное ожерелье.
Ее визит показался Кики по-настоящему неожиданным.
После случившегося он был уверен, что между ними всё кончено окончательно.
Скрывая удивление, Кики жестом предложил ей сесть.
Легко поприветствовав его, Лераджия опустилась в кресло напротив.
— Молодой господин, как вы поживали?
Первой заговорила именно она.
Ее голос звучал так спокойно, что мысль о том, будто она все еще сердится, невольно показалась Кики ошибочной.
«Неужели Лераджия, в отличие от Джинджер, смогла меня простить?»
В его душе тут же затеплилась надежда.
— Нет, я поживал дурно. Как я мог бы жить спокойно после того, что сделал с вами, леди? Покой для меня — непозволительная роскошь. Гораздо справедливее для меня — жить с чувством вины.
«Ах, какая реплика. Будь я женщиной, я бы растаял с одного такого признания».
Кики искренне восхитился собственным красноречием.
Упиваясь собой, он осторожно всмотрелся в лицо Лераджи, пытаясь уловить ее реакцию.