Острый взгляд женщины метнулся к Са Юль. Судя по тому, что она пришла сюда, они с Си Джуном были как-то тесно связаны, но, даже несмотря на это, Са Юль не собиралась терпеть такое откровенное хамство.

— Эй. Ты что, сейчас усмехнулась?

Гладкие губы женщины изогнулись в кривой ухмылке.

— Да. От нелепости.

— Что?

— Думаю, стоило ли приходить в похоронный зал, чтобы наговорить таких гадостей.

Женщина с любопытством уставилась на Са Юль. Ее взгляд пронизывал насквозь, но Са Юль не стушевалась и продолжила:

— Это неуважение к покойной, и вообще, я не хотела портить настроение, поэтому собиралась просто молча выслушать.

— Терпеть?

Услышав слова Са Юль, женщина нахмурилась и переспросила:

— Да. Но вы ведете себя так беспардонно.

На слова Са Юль, произнесенные спокойным голосом без единого повышения тона, женщина неверяще рассмеялась.

— Она что, сейчас назвала меня беспардонной?

Она обратилась к стоящему рядом сопровождающему, словно ища поддержки, и тот в панике поспешно поклонился. Нахмурившись, Са Юль, не сдавая позиций, уставилась на женщину и продолжила:

— Не знаю уж, какие там у вас были отношения при жизни, но похоронный зал — это место, где провожают в последний путь и желают покоя, а не место для грязных ругательств.

— …

— Судя по вашему виду, вы человек не бедный и образованный.

— Что, ты, что ты сейчас…

— Если вы отдали дань вежливости, то, пожалуйста, тихо уходите. Как подобает культурному человеку.

Слушая, как Са Юль, не отводя взгляда, четко и ясно выговаривает всё, что думает, женщина посмотрела на нее с выражением крайнего недоумения, а затем перевела взгляд на Си Джуна, который, кажется, был удивлен не меньше.

— Какая дерзкая малолетка.

Женщина пристально посмотрела на Са Юль, а затем издала смешок, лишенный всякого смысла.

— Уж в чем-чем, а в стервозности вы друг другу не уступаете.

Эти слова предназначались Си Джуну.

— И надо же, нашлась та, кто заступается за тебя.

Са Юль уже собиралась сказать что-то еще, когда Си Джун протянул руку и крепко сжал ее ладонь.

— …

Он устало потер глаза рукой.

— А теперь уходите.

— Как закончатся похороны, я свяжусь с тобой. Пришлю еще несколько людей в помощь, так что заканчивай со всем этим максимально чисто.

«Заканчивай». Звучало так сухо и по-деловому, словно речь шла об уборке мусора. Си Джун ничего не ответил. Женщина тоже, словно привыкнув к этому, больше не проронила ни слова и надменно вышла из зала.

Са Юль, всё еще не веря своим ушам, фыркнула и обратилась к Си Джуну:

— Сонбэ, что это вообще за человек? Как она может говорить такие ужасные вещи?

Посмотрев на нее с понимающим видом, Си Джун тихо прошептал:

— Она всегда так себя ведет. Со всеми и во всем.

— Вы в порядке?

— Ага. Потому что ты за меня заступилась.

Си Джун тихо рассмеялся и ласково взъерошил волосы Са Юль.

— А. Беда. Кажется, я снова влюбился.

Только увидев, что он наконец-то немного улыбается, Са Юль тоже улыбнулась в ответ. Запах недавно зажженных благовоний почему-то казался невыносимо грустным.

***

В день выноса тела она пропустила школу.

Для Са Юль, которая с первого класса начальной школы и до старших классов ни разу не пропустила ни дня, это было событием беспрецедентным и шокирующим. Она просто выключила телефон, разрывающийся от уведомлений, бросила его в рюкзак и осталась рядом с Си Джуном.

Си Джун ни о чем ее не спрашивал, хотя она ни на шаг от него не отходила. Словно ее присутствие было для него сейчас единственным спасением. Всю дорогу в катафалке Си Джун сидел с закрытыми глазами, тихонько прислонившись к плечу Са Юль, а она, держа его за руку в белой перчатке, мягко похлопывала его. Вместо бесконечных слов утешения: «Всё будет хорошо, всё в порядке».

Даже когда в крематории останки покойной превратились в белый пепел и были помещены в урну, Си Джун оставался спокойным и не проронил ни слезинки. И всё же Са Юль видела их. Слезы, беззвучно текущие под его лицом, покрытым тонким, как бумага, слоем льда. Поэтому, наверное, Са Юль плакала даже больше, чем сам Си Джун. Ей было невыносимо жаль этого израненного мальчика из прошлого, который даже в самый последний момент не мог позволить себе свободно поплакать.

Пока Са Юль тихо плакала, Си Джун то крепко сжимал ее руку, то отпускал ее, словно не зная, что делать… Он всё время вел себя как человек, потерявший ориентиры. Словно не мог справиться со сложными, путаными эмоциями, бушевавшими где-то глубоко внутри.

И, словно пытаясь разбавить эту боль водой, Са Юль беспрерывно, тихо плакала.

Так долго, как только могла.

***

Прошла неделя.

Она думала, что после похорон Си Джун вернется в школу, но, словно насмехаясь над ее ожиданиями, он так и не появился.

За время его отсутствия ничего не изменилось, кроме пустоты на его месте. Са Юль, как всегда, сосредоточилась на учебе, иногда собиралась с Хи Су и другими подругами, чтобы поболтать и посмеяться, и проводила довольно приятное время. Иногда она одна заходила в зал игровых автоматов.

Но играть одной без Си Джуна было совершенно неинтересно. Каждый раз, когда она видела пустой автомат, на котором обычно лежали его монетки, в груди начинало странно ныть.

Сталкиваясь с пейзажами уходящего лета, Са Юль казалось, что осколки Си Джуна стираются вместе с ними, поэтому она старалась вообще не смотреть по сторонам.

В один из таких дней, когда казалось, что это бесконечное ожидание никогда не закончится, она наконец-то услышала новости о Си Джуне. Спустя целых десять дней. И это произошло далеко не самым приятным образом, снова больно ранив сердце Са Юль.

— Эй! Вы слышали? Хён Си Джун-сонбэ уходит из школы! Жесть!

— Чего? Внезапно? В третьем классе?

— Говорят, он уезжает в Америку! Только что подслушала.

— А? Он в школе? Пойдем посмотрим. Охренеть.

— Нет, нет. Сонбэ не пришел. Там какие-то люди в костюмах были в учительской, и охрана, так что ничего не разглядеть.

— Да что вообще происходит…

— Эй. Эй. Кто-то краем глаза видел, и говорят, человек в учительской был точь-в-точь Хён Вон Джон!

— А? Охренеть? Председатель YK Group Хён Вон Джон?

— Да. Вы же помните, Си Джун-сонбэ явно не бедствовал, но никто ничего не знал о его семье. А в средней школе ходили слухи, что он племянник председателя YK. Значит, это правда?

— Да ну, бред. Как семья такого уровня могла оставаться в секрете всё это время?

Видимо, заметив Са Юль, они попытались говорить тише, но она всё прекрасно слышала.

Пальцы Са Юль, сжимавшие механический карандаш, побелели и напряглись так сильно, что начали дрожать. Хён Ук, сидевший за партой впереди, обеспокоенно обернулся к ней.

— Эй, Хан Са Юль. Ты… в порядке?

— …

Она не слышала ни голоса Хён Ука, ни саркастичного бормотания Чо Су Хён: «И стоило так носиться с этим». Отрешенно сидящая Са Юль метнула взгляд на шепчущихся девочек.

— Так когда он уезжает в Америку?

— Не знаю. Наверное, сегодня соберет все вещи и начнет готовиться к вылету. Точно говорят, богатые детки… Эм…

Шепот мгновенно стих. Почувствовав на себе шокированный взгляд Са Юль, одна из девочек неловко улыбнулась и замолчала.

— А, нет, просто… Девчонка, которая ходила в учительскую, что-то там услышала, вот я и…

В глазах защипало. Са Юль с трудом разомкнула губы:

— Говорят, сегодня пакует вещи?

— А? Д-да. Эй, а ты что, правда ничего от него не слышала…

Скрип. Са Юль, словно призрак с пустым лицом, медленно поднялась со стула.

Это невозможно. Вот так внезапно? Без единого слова?

Сама того не осознавая, она начала плакать, и слезы закапали на блузку школьной формы. Са Юль в безумной спешке выбежала из класса. Шум голосов казался приглушенным, словно она находилась на дне бассейна. Ее шатающиеся шаги становились всё быстрее.

— А? Эй. Хан Са Юль, ты куда… Эй!

Хи Су, которая, видимо, как раз шла к ней с обеспокоенным лицом из соседнего класса, схватила пробегающую мимо Са Юль.

— Эй. Ты куда. Слышала про Си Джун-сонбэ?

Увидев слезы, скопившиеся в светло-карих глазах Са Юль, Хи Су вздрогнула и ослабила хватку.

— Эй, ты почему плачешь… А? Неужели он правда тебе ничего не сказал… Эй! Эй! Куда она!?

Са Юль вырвала руку и побежала. Она бежала, размазывая слезы, чтобы хоть немного прояснить затуманенное зрение, но это не помогало. Слезы тут же застилали глаза снова. Глотая рыдания, Са Юль набрала номер Си Джуна. Но холодный голос автоответчика, смешивающийся со звуком ее бегущих шагов, был безжалостным.

— Набранный вами номер не существует. Пожалуйста, проверьте и…

Она сама не понимала, как может так быстро бежать на подкашивающихся ногах. В первый и последний раз Са Юль сбежала из школы еще до окончания уроков.

Даже на бегу она отчетливо слышала, как оглушительный стрекот цикад, царивший в самый разгар лета, постепенно стихает. Это звучало так, словно само время стиралось в памяти, поэтому она бежала, мысленно зовя Си Джуна по имени.

Она и представить не могла, что за такое короткое лето можно так безнадежно влюбиться в кого-то, и что его отсутствие оставит такую глубокую рану.

Даже не пытаясь отдышаться, Са Юль добежала до жилого комплекса Си Джуна и остановилась. Она была вся в поту. Во рту чувствовался привкус крови.

— Ха-а… Ха… Хс-с…

Прерывистое дыхание быстро перешло в сдавленные рыдания.

— А-аджосси. Здравствуйте. Я приходила рань…

— А?

Узнав Са Юль, охранник слегка поправил очки и с недоумением спросил:

— Разве ты не должна быть в школе? Как ты здесь…

— Извините. Я бы хотела зайти в ту квартиру, о которой говорила в прошлый раз… Понимаете, этот сонбэ должен был прийти в школу, но не пришел…

Охранник терпеливо слушал ее сбивчивую, перемежающуюся всхлипываниями речь, а затем в недоумении склонил голову набок.

— А, так ты пришла, потому что он в школу не пришел.

— Да, то есть…

— Ох. Но что же делать. Если ты про того красивого парня, то он уже давно съехал.

В этот момент Са Юль потеряла дар речи. Между ней и охранником повисла тишина.

— …Что?

Это был ответ, который безжалостно разбил вдребезги ее последнюю надежду.

Звуки в ушах на мгновение пропали, а затем снова стали отчетливыми. От легкого головокружения Са Юль пошатнулась, и перепуганный охранник подбежал, чтобы поддержать ее.

— Ой, боже, что с тобой! Ты в порядке?!

— Когда… когда он съехал? И почему… ничего не сказав, так внезапно…

— Э-э, ну, не плачь, давай сначала успокоимся. Эм… Ты его девушка?

Придя в себя с его помощью, Са Юль даже не подумала ответить на вопрос и лишь рассеянно поклонилась в знак благодарности.

— Эх, не знаю, что там у вас стряслось, но я как раз дежурил, когда он съезжал. И, если подумать, он говорил, что к нему может зайти одна студентка. Наверное, это ты.

— Я… он говорил, что я приду?

— Ага. И что-то еще сказал… А, точно, точно. Сказал, что оставил в почтовом ящике кое-что, и просил, если придешь, разрешить тебе проверить.

— А…

— Я могу открыть дверь в лобби, но ты только проверишь ящик и сразу выйдешь, поняла?

— Я не знаю, что там, но можно мне посмотреть прямо сейчас?

Обида и отчаяние смешались воедино. В этот момент телефон Са Юль завибрировал. Она поспешно взглянула на экран, но это был звонок от классного руководителя. Посмотрев на него секунду, Са Юль просто перевела телефон в беззвучный режим.

Как только охранник открыл дверь в лобби, Са Юль бросилась к почтовым ящикам. Лихорадочно вытирая слезы, она медленно шла вдоль рядов, ища номер квартиры Си Джуна. 2004… 2005… 2006… И наконец, 2008. Квартира Си Джуна.

Из щели почтового ящика № 2008 виднелся уголок белой бумаги. Дрожащими руками Са Юль потянула за него.

— Ах!

Дзынь. Дзынь.

Из почтового ящика, не дав ей и шанса среагировать, градом посыпались конфеты. Оцепенев, Са Юль смотрела на гору осколков воспоминаний, усыпавших ее ноги. И в голове промелькнул один день.

Чистая белая летняя рубашка, легкий запах мыла, сладкий аромат ванильных конфет, шум зала игровых автоматов, старый календарь на стене и конфеты, сыплющиеся в ее ладонь.

И…

«Ешь каждый раз, когда захочется плакать».

Этот голос.

Слезы брызнули из глаз. Кое-как протерев затуманившиеся глаза, Са Юль подняла с горы конфет белый конверт и белый бейджик Си Джуна, лежавший рядом.

На лицевой стороне гладкого белого конверта не было ни слова. Как только она перевернула его, три аккуратно написанных буквы в нижнем правом углу больно резанули по глазам.

Хан Са Юль

Она долго смотрела на него в оцепенении, а открыв, нашла то, что и предполагала. С шуршанием вытащив содержимое и развернув его, Са Юль почувствовала, как сердце снова ухнуло вниз.

Любовь под толщей воды

То самое стихотворение. Страница с трогательным и нежным признанием в любви, которую она видела в комнате Си Джуна, была аккуратно вырвана из книги и сложена в конверт.

— …

Из-за затуманенного слезами зрения буквы расплывались. К ногам Са Юль упал небольшой клочок бумаги. Вытерев глаза, она развернула его.

Даже то, что я забираю с собой сейчас, слишком тяжело,

поэтому эти чувства я оставлю здесь.

Прости, что не смог забрать их с собой.

И три слова, написанные в правом нижнем углу вырванной страницы:

Ты мне нравишься

Главной героиней стихотворения о любви, которое читал Си Джун, с самого начала и до конца была Са Юль. Перед глазами снова всё поплыло. На записку упала капля слезы.

Пластиковый бейджик, который она крепко сжимала в руке, казался невероятно тяжелым. Как будто Си Джун навсегда оставил Са Юль свои девятнадцать лет. Сжимая его бейдж, она долго стояла на месте и плакала.

Это был день, когда закончилось лето и началась осень.