Дополнительная история. Си Джун

Для меня слово «лето» всегда ассоциировалось с мерзким парником, удушающим своей температурой и липкой влажностью.

Я и подумать не мог, что это душное, противное время года может когда-нибудь мне понравиться… С какого-то момента я начал так думать, а потом вдруг осознал. В конце каждого пейзажа этого времени года, в каждое его мгновение, в итоге была ты.

***

— Си Джун-а. Твое имя придумал папа.

Кажется, мне было лет пять. Та женщина произнесла эти слова с редкой для нее, светлой улыбкой. Присутствие человека, называемого отцом, лица которого я ни разу в жизни не видел, не имело для меня особого значения, поэтому я, кажется, просто тупо смотрел на нее в ответ.

Эта женщина в прошлом была весьма востребованной хостес. В элитных заведениях, пороги которых обивали высокопоставленные лица, она выделялась своей красотой. О ней говорили, что, в отличие от типичных девиц из бара, она обладает достоинством и редким умом. Эти похвалы и привлекли внимание моего отца — Хён Вон Джона.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, насколько нелепым и полным противоречий был этот «комплимент». Но, видимо, для нее в то время тоже было настоящей пыткой лебезить перед пузатыми, лысеющими стариками, чьим единственным достоинством были деньги и которые только и знали, что болтать об акциях и ценах на квартиры в Каннаме.

В отличие от этих стариков, источавших запах старости, Хён Вон Джон обладал точеным, привлекательным лицом и мастерски умел подать себя как истинного джентльмена. Должно быть, он стал для нее кем-то свежим и особенным.

Мужчины, ослепленные жаждой завоевания и вожделением к женщине, обычно становятся величайшими ораторами в мире. Шепча сладкие слова и задаривая дорогими подарками, Хён Вон Джон искусно очаровал эту женщину и брал ее, когда ему вздумается. Говорят, она была безмерно рада такому вниманию. Ведь это позволило ей вырваться от мерзких, вонючих клиентов, и в дальнейшем она принимала вызовы только от него.

Разве мужик не наплетет что угодно, чтобы заполучить тело? Женщина, знавшая этот факт лучше других, с радостью внимала сладким речам Хён Вон Джона, вероятно, потому, что ей было вполне по душе наслаждаться этими привилегиями.

К тому времени, когда она поняла, что у нее задержка, я уже несколько месяцев жил в ее утробе.

Мужчина, который до того момента успешно играл роль величайшего в мире романтика, говорят, искренне обрадовался, узнав, что у нее в животе растет сын. Он клялся и божился, что обязательно заберет меня и сделает своим наследником, а женщина, которая вела себя как непроходимая дура только рядом с ним, приняла эти слова за железную клятву.

Однако за те пять лет, что прошли с моего рождения, Хён Вон Джон ни разу ее не навестил. Единственным, что исправно навещало ее раз в месяц, были деньги Хён Вон Джона, поступающие на ее банковский счет.

— Твой папа просто очень занят, Си Джун-а.

Естественно, женщина потеряла работу. В дорогой квартире, которую ей снял Хён Вон Джон, она каждый день проверяла баланс счета, на котором копились его деньги, и медленно увядала, словно цветок в вазе с отрезанными корнями.

Он отправлял своих людей, чтобы устроить меня в лучший детский сад в округе, а на дни рождения присылал дорогие подарки, о которых мечтал бы любой мальчишка моего возраста. Я до сих пор не понимаю, какими мотивами он руководствовался, но, так или иначе, он продолжал играть эту нелепую роль отца, просто ни разу не показавшись нам на глаза.

Чем сильнее становилась ее внутренняя пустота, тем более извращенные формы она принимала. Стоило только объявить о собрании родителей в детском саду, как эта женщина наряжалась роскошнее всех и шла показывать себя людям. По мере того как дом заполнялся вещами для ее украшения, деньги, которые присылал Хён Вон Джон, стремительно таяли.

— Вы видели мать того мальчика, Хён Си Джуна? Это платье, эта сумка… Вы хоть представляете, сколько они стоят…

— Но ходят слухи, что у него нет отца. И женщина выглядит совсем молодой…

— Откуда же тогда у нее такие деньги?

— Я слышала, она содержанка какого-то богатого чеболя. Поэтому никто и не знает, кто отец…

Сидя на качелях на детской площадке с безразличным лицом, я впитывал каждое их слово. То ли они думали, что я еще ребенок и ничего не пойму, то ли знали, что я всё слышу, но из зависти к ее роскоши и красоте направляли свои ядовитые стрелы на меня. Как бы там ни было, я научился притворяться, что ничего не слышу, еще до того, как пошел в начальную школу.

В тот день женщина почему-то сильно опаздывала, чтобы забрать меня. Делать было нечего, и я один пошел домой, когда в животе заурчало, как гром. Дома меня ждал накрытый домработницей стол, но, скорее всего, есть я буду снова в одиночестве. Женщина имела привычку пропускать приемы пищи.

По пути домой, в кафе перед жилым комплексом, я увидел, как эта женщина сидит напротив кого-то. Ее лицо было смертельно бледным от шока. Она дрожала всем телом, глядя на собеседницу, которая выглядела немного старше нее.

Это была законная жена Хён Вон Джона — Мун Гён Хе.

— Ма…

Слово, которым я хотел окликнуть эту женщину, застряло в горле. Откуда у человека, который всё время выглядел изможденным, как засохший цветок, взялось столько сил? Резко вскочив, женщина смахнула со стола всё, что на нем стояло, и начала грубо кричать.

Я застыл, безучастно глядя на это незнакомое лицо, а Мун Гён Хе, не дрогнув ни единым мускулом, досмотрела истерику этой женщины, после чего встала и, не оглядываясь, надменно вышла из кафе.

Мун Гён Хе пристально посмотрела на меня — маленького мальчика, безучастно стоявшего перед кафе, — и резко, насмешливо фыркнула.

— С первого взгляда всё понятно. Значит, ты и есть то семя, которое этот человек наплодил с той девкой.

В ее словах не было ничего приятного, но голос Мун Гён Хе звучал в высшей степени достойно. С элегантной высокой прической, одетая в темно-синий костюм, Мун Гён Хе посмотрела на меня сверху вниз и вложила мне в руку белый конверт с пятнами от пролитого кофе.

— Бери. И что за гордость взыграла у этой женщины, называющей себя твоей матерью, когда у нее на руках такой ребенок. Цк.

— …

Пятна на белом конверте, оказавшемся в моих руках, почему-то казались похожими на раны. Смотреть на них было странно, поэтому я вернул его Мун Гён Хе.

— Мама говорила ничего не брать у незнакомых людей.

Мун Гён Хе, пораженно усмехнувшись, забрала его обратно. Ее губы, накрашенные красной помадой, плавно изогнулись в улыбке. Она наклонилась ко мне и прошептала:

— Твой папа не придет. Кажется, твоя мама всё еще не может принять этот факт.

— …

— Ты-то сын, от тебя есть польза, так что председатель Хён скоро снова за тобой придет, но вот твоя мама — больше не нужна.

— …

— Тебя хоть в дети-актеры отдавай. Такое ангельски красивое личико. Впрочем, кроме этого, от матери тебе больше и унаследовать нечего.

Она произносила всё это с изящной улыбкой на лице, поэтому я только потом понял, что это было оскорблением в адрес той женщины. Словно она говорила о сломанной вещи, которую бессмысленно нести в ремонт, потому что она стала совершенно бесполезной…

Следуя за сопровождающим, который появился, чтобы нести ее крошечную сумочку, словно это был тяжкий груз, Мун Гён Хе удалилась такой же элегантной походкой, как и появилась.

Я сиротливо стоял на улице и долго смотрел на эту женщину, которая рухнула на стул в кафе и отчаянно рыдала.

Наверное, именно тогда это и началось. Тогда эта женщина начала так стремительно и необратимо разрушаться.

***

Та женщина начала поднимать на меня руку примерно в то время, когда я пошел в начальную школу.

Ее перепады настроения были чудовищными: то она нежно гладила меня, называя «мой драгоценный, красивый малыш», смотря на меня как на самое дорогое сокровище в мире, то внезапно менялась в лице, отвешивала пощечины или свирепо смотрела на меня, изрыгая безумные проклятия.

Когда она теряла рассудок, было даже легче. К насилию я привык, но к ее редким приступам искренней нежности и любви я так и не смог адаптироваться.

Я не просил рождаться таким, но из-за красивого лица, унаследовавшего черты их обоих, я пользовался популярностью у девочек, куда бы ни пошел. Многие признавались мне в любви в открытую.

В тот день, когда классная руководительница с восторгом рассказала об этом на родительском собрании, по возвращении домой я получил шесть пощечин.

— Ты, малолетний паршивец, уже с малых лет пытаешься охмурять девок. Тот человек был точно таким же.

— …

Тогда мне было всего восемь, и я даже не знал значения слова «охмурять».

— Собачий ублюдок. Я не должна была тебя рожать. Из-за того, что ты родился, он меня бросил.

А, вот оно что.

Видимо, она думала, что внимание Хён Вон Джона исчезло из-за моего рождения. Когда она выкрикивала мне это в лицо, я просто принимал это как данность и позволял ей бить себя. Выпустив пар и перевернув весь дом вверх дном до полного изнеможения, она снова приходила в хорошее настроение, сама заговаривала со мной и очень ласковым тоном успокаивала, оправдываясь тем, что «мама на секунду потеряла рассудок».

Незадолго до моего поступления в среднюю школу секретарь, которого Хён Вон Джон изредка присылал к нам, обнаружил следы побоев. Осмотрев мое тело, покрытое синяками и царапинами, он с суровым лицом кому-то позвонил.

Хён Вон Джон. Мужчину, который был моим отцом, я впервые увидел именно тогда.

— …Сон А.

Увидев, как в ее потухших глазах вспыхнула жизнь, я понял, что человек может измениться за одну секунду. Резко вскочив, женщина в один миг подбежала к Хён Вон Джону и бросилась ему на шею.

Она изливала на него всю свою обиду, кричала, но руки, бьющие его в грудь, были совершенно бессильны. Было неясно, вызвано ли мимолетное выражение на лице Хён Вон Джона жалостью, или в нем действительно еще оставалась какая-то привязанность.

В то время у Хён Вон Джона и Мун Гён Хе так и не появилось детей. Говорили, она бесплодна. А мужчине отчаянно нужен был наследник. Заявив, что эта психически нездоровая женщина не имеет права воспитывать ребенка, меня отправили в дом Хён Вон Джона.

— Н-нет. Нет! Не забирайте Си Джуна! Это я, это я виновата…

За дверью раздался ее отчаянный, душераздирающий крик. Они буквально с мясом оторвали меня от этой женщины. Ее вопли еще долго стояли у меня в ушах, даже когда я сел в машину и мы уехали прочь.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver