Чжоу Сяосяо осмотрелась.
Пока что у нее не было никаких вопросов. Поэтому она развернулась и пошла обратно в резиденцию.
Только что нанятая служанка Хуанци вышла поприветствовать ее. Хуанци была довольно крепкой девушкой с сильными руками, которые отлично могли бы месить тесто цзинь. Когда Чжоу Сяосяо выбирала служанку, она остановилась на Хуанци, потому что та была очень сильной. Она была не только сильна, но и умна.
С одного взгляда она поняла, что Чжоу Сяосяо о чем-то задумалась. Счастливая, она взяла Чжоу Сяосяо за руку своими покрытыми мукой пальцами.
- Леди, вы вернулись. Тетя Джи принесла нам свежеприготовленный дим-сам и ждет, когда миледи на него посмотрит.
Чжоу Сяосяо посмотрела на письмо, которое она еще не прочла и с горькой улыбкой последовала за ней на кухню. Недавно отстроенную кухню заволокло паром. Несколько девушек в рабочих костюмах сновали по делам посреди этого тумана. Всем здесь заправляла женщина лет тридцати по имени тетя Джи.
Увидев Чжоу Сяосяо, она вытерла перепачканные мукой руки о халат и поднесла только что приготовленную корзину с угощениями.
- Это то, что мы испекли сегодня. Как вам, миледи?
Семья тети Джи занималась хлебопекарным бизнесом. Раньше им удавалось прилично зарабатывать, но неожиданно в прошлом году ее муж заболел туберкулезом. Чтобы спасти его, ей пришлось продать большую часть своего имущества, чтобы найти врача, но она все равно потеряла мужа.
Вдова, оставшаяся с ребенком, не могла выплатить огромные долги, и, будучи не в состоянии вести прежнюю жизнь, вынуждена была продавать себя. К счастью, она встретила Чжоу Сяосяо, которой было все равно, что она - вдова.
Чжоу Сяосяо волновало лишь, что она умеет. Она не только заплатила ей приличную сумму серебром, но даже устроила на своей кухне. Жалованье ей выдавали каждый месяц, и Чжоу Сяосяо даже позволяла семилетнему ребенку жить с матерью. Вот почему тетя Цзи была особенно благодарна Чжоу Сяосяо и работала усерднее остальных.
Чжоу Сяосяо взяла бамбуковую дымящуюся корзину и, не говоря больше ни слова, села у окна. Она поставила корзину на окно и погрузилась в свои мысли. Свежие пирожные в корзине все еще дымились. Сквозь этот дым на лице Чжоу Сяосяо, обычно сияющем улыбкой, можно было увидеть намек на печаль.
Хуанци как раз собиралась подойти к ней, но ее остановила тетя Джи.
- Иди и делай свою работу. У леди свои проблемы, и лучше нам ее не беспокоить.
Чжоу Сяосяо на мгновение уставилась в пространство. Затем она посмотрела на письмо, которое держала в руке, слегка помятое, и развернула тонкий листок бумаги, лежавший в конверте.
На бумаге она заметила знакомый почерк Юй Синчжи. Тон этого письма был чужим. Там было несколько слов благодарности и добрые, но отстраненные приветствия. Между этих строк можно было прочесть прощание: они никогда больше не встретятся.
Чжоу Сяосяо перечитала письмо несколько раз, каждое слово, но никаких намеков на чувства, она там не нашла. Она закрыла глаза, и в ее голове появился образ Юй Синчжи. Прекрасный принц на вершине этой холодной снежной горы, точно весенний ветерок, дующий над озером моего сердца.
Забудь это.
Чжоу Сяосяо открыла глаза.
Если бы он не имел в письме в виду только то, что написал, то он, естественно, появился бы передо мной и объяснился. Если он действительно хочет разорвать эти отношения, пусть будет так.
Она медленно сложила письмо и спрятала его в рукав. Затем отломила кусочек печенья своими палочками и кивнула.
- Хорошо. Это подходящий вкус. Сяомэй, покажи мне записи.
Тощая молодая служанка подошла к Чжоу Сяосяо с книгой записей. Эта молодая служанка по имени Сяомэй была одной из помощниц, купленных Чжоу Сяосяо, и была среди них всех единственной грамотной. До этого она работала в большой семье и из-за того, что глава семьи разгневал правительственного чиновника, все его имущество и горничные были проданы. Затем Сяомэй была куплена Чжоу Сяосяо.
Чжоу Сяосяо посмотрела записи и указала, сказав:
- Вот тут перепиши рецепт по образцу, Сяомэй. Ингредиенты, используемые в последующих партиях, должны быть отобраны строго в соответствии с этим рецептом. Вкус должен оставаться неизменным, ни одна партия не должна отличаться от другой по вкусу.