Хотя он знал, что когда Чжоу Сяосяо говорит мягким и кокетливым тоном, она наверняка для него что-то припасла, и все-таки он все еще не мог отвести от нее взгляда.
- Ты оставил меня здесь одну, и я тебе больше не нужна. По крайней мере, скажи это мне в лицо. Я слышала от твоей второй невестки, что ты собираешься жениться на другой женщине, и у меня так болит сердце из-за этого.
- Нет, я и не собирался этого делать.
- Тогда почему ты написал мне такое безжалостное и жестокое письмо? Прочитав письмо, я несколько ночей подряд плакала под одеялом.
- Я…
- Ты можешь мне сказать, если что-то не так? - Чжоу Сяосяо взглянула в глаза Юй Синчжи и мягко посоветовала ему: - Если я тебе больше не нравлюсь, или если ты считаешь меня слишком грубой, рациональной и несовместимой с тобой, или если ты не можешь быть со мной из-за давления со стороны твоей семьи, тебе просто нужно сказать мне правду. Тогда я перестану мечтать и страдать.
Чжоу Сяосяо терпеливо подождала некоторое время, прежде чем, наконец, услышала глубокий голос Юй Синчжи.
- Я... - он сжал кулак и побледнел, с трудом открывая рот, - я не могу заниматься сексом.
Чжоу Сяосяо была ошеломлена.
Она ожидала услышать любой ответ – но не такой странный.
- Это невозможно. С каких это пор? - выпалила она.
Лицо Юй Синчжи вспыхнуло, он закрыл глаза и отвернулся.
- Это произошло после того, как я попался семье Линь и вытерпел их пытки. Вернувшись в столицу, я почувствовал раздражение и разочарование. Я не мог спать ни днем, ни ночью, и это постепенно усугубляло мои травмы. Более того, я начал презирать других людей, приближающихся ко мне, и независимо от того, кто случайно прикасался ко мне, это раздражало и расстраивало меня. В тот день…
Он помолчал, прежде чем продолжить.
- В тот день мама пожелала, чтобы наши отношения прекратились, поэтому она приказала горничной, работающей в резиденции... залезть ко мне в постель посреди ночи. Я проснулся потрясенным, и мягкое и нежное тело горничной вызвало во мне отвращение. Меня начало тошнить, и я не смог удержаться, меня стошнило на кровать. Эта горничная, в конце концов, сбежала за дверь, и с тех пор я понял, что со мной что-то не так. Я тайком отправился на поиски лекарства...но ничего не помогло. Хотя мы поклялись быть вместе, мне слишком стыдно позволить тебе остаться со мной, поэтому я могу только отказаться от тебя.
Когда он сказал это, Юй Синчжи больше не смог продолжать.
Он крепко сжал кулаки так, что даже застонали костяшки. Поначалу он не хотел упоминать о таком позоре в присутствии своей возлюбленной, но, чтобы Чжоу Сяосяо не чувствовала себя плохо, чтобы прояснить недоразумение, он поборол свой стыд и высказал все, как на духу.
Прямо сейчас он чувствовал себя так, словно его распороли кинжалом, выставив на всеобщее обозрение его уродство.
У него больше не было интереса к жизни.
Его мир стал серым.
Чжоу Сяосяо успокоилась. Она вспомнила те дни, когда они спасались бегством. В то время она заботилась о Юй Синчжи, которому было трудно передвигаться, поэтому она помогала ему, совсем не боясь физического контакта.
Она не заметила никаких аномалий в «некоторых частях» его тела.
Более того, пока Юй Синчжи был без сознания, она могла сказать, что он реагирует на нее.
- Значит, когда я прикасалась к тебе, тебя тошнило?
- Ты от природы... отличаешься от других.
Юй Синчжи в смятении подумал: «Только когда ты рядом со мной, я могу спать спокойно. Знаешь ли ты, что, когда наши пути разошлись, я ни одного дня не мог спать спокойно? Я с нетерпением ждал, когда ты вернешься ко мне, чтобы мы могли быть вместе навсегда. Даже если мне придется ослушаться родителей и отречься от них, я не боюсь. Я просто ненавижу себя за то, насколько я сейчас бессилен, и, несмотря на то, как сильно мое сердце болит за тебя, я должен вытерпеть боль и разорвать наши отношения. Я не могу тащить тебя вниз всю твою жизнь».
Но сейчас он не мог этого сказать, поэтому он промолчал.
Тем не менее, Чжоу Сяосяо вспоминала детали их побега.
Она не была согласна с объяснением Юй Синчжи.
Она решила проверить, так ли это, поэтому не торопилась ничего объяснять.
- Тебе не стоит слишком беспокоиться. Это, должно быть, психологическая проблема, а не физическая.
Юй Синчжи не понимал, что она имеет в виду.
Впрочем, для него уже и так все было кончено.
Поэтому он не стал утруждать себя чрезмерными размышлениями.