Чжоу Сяосяо закрыла глаза, глубоко вздохнула и медленно произнесла:
- Он просил тебя рассказать мне что-нибудь ещё?
- С тех пор, как господин Ву вернулся, он никак не мог забыть юную госпожу и скучает по вас каждый день, вот почему… увы… Господин Ву велел мне передать юной леди, что он не может прийти к вам по своим личным причинам. Он чувствовал себя виноватым за то, что подвел вас. Господин Ву чувствует себя виноватым и каждую ночь плохо спит. Прежде чем отправить меня сюда, он специально велел мне спросить вас, нужно ли вам что-нибудь, нет ли у вас проблем, потому что он обязательно поможет вам, чтобы вы были удовлетворены…
- Хорошо, - Чжоу Сяосяо была сыта по горло, поэтому она прервала его.
Она аккуратно закрыла красную сандаловую шкатулку, и выражение ее лица стало ледяным, когда она сказала:
- Ты можешь вернуться к нему и сказать, что мы больше ничего не должны друг другу, поэтому нам больше не нужно связываться друг с другом.
Юй Тун вытер капли холодного пота со лба. Если он напортачит с этим поручением, что же с ним будет?
Господин Ву – такой культурный и элегантный джентльмен, что трудно было представить, что молодая леди, о которой он заботится, окажется такой. Это поручение чрезвычайно трудно было выполнить.
Он осторожно вынул из складок одежды картину и протянул ей.
- Господин Ву очень скучает по юной леди, но он не может встретиться с вами. Господин Ву попросил юную леди добавить что-нибудь к этой картине, чтобы я мог вернуть ее ему.
Чжоу Сяосяо взяла картину и развернула, чтобы лучше рассмотреть. Она разглаживала выполненный в сине-зеленых тонах пейзаж до тех пор, пока не осталось ни одной морщинки.
Она заметила на картине несколько влажных пятен.
В правом нижнем углу листа была изображена прекрасная, точно живая, кукушка. Рядом с кукушкой была написана фраза: «Я хотел бы, как кукушка, чтобы весна длилась вечно, чтобы я мог удержать свою любовь».
Взрыв горестных чувств наполнил сердце Чжоу Сяосяо. Раз их отношениям пришел конец, так почему бы просто не взять и не порвать друг с другом? Почему он тратит свое время на такие глупости?
Она развернула бумагу, развела чернила, взяла перо и легко написала что-то одним росчерком.
«Как только мы попрощаемся, мы пойдем своими собственными путями. Мы должны перестать тосковать друг по другу и общаться. Отдай ей сердце, которое ты подарил мне. И давай пойдем разными дорогами».
Затем она бросила рисунок назад гонцу.
Взяв его, Юй Тун с горечью в голосе сказал:
- Госпожа, вы не можете так ему написать. Если я принесу это обратно, ваши слова убьют моего господина.
Чжоу Сяосяо посмотрела вниз, а затем отослала своего гостя со словами:
- Должно быть, тебе трудно было добраться сюда, теперь ты можешь возвращаться.
Ночью на город Фэнсян обрушился ливень.
Чжоу Сяосяо чувствовала себя одинокой посреди холодной весны, кутаясь в толстое хлопчатобумажное одеяло на чердаке. Она не смогла сдержать слез.
Когда она ранним утром проснулась и пошла во двор тренироваться, глаза у нее были опухшим. Тренировка отняла два часа. Затем она вошла в мастерскую и полдня пекла печенье вместе с Сяомэй.
После полудня она переоделась в мужскую одежду и заглянула в кондитерскую.
Вечером Ван Си пришел к ней, чтобы попрактиковаться. Чжоу Сяосяо встретила его бурной вспышкой чувств. Ван Си был ошеломлен этой внезапной переменой и не смог отбить ее удары, поэтому он вылетел с ринга.
- Я не видел младшую сестру несколько дней, но вы уже стали куда искуснее.
Он уставился на девушку, одетую в мужскую одежду, стоящую напротив него. Трудно было различить, женщина она или мужчина.
В ее глазах появился холодный блеск; оружие в ее руках задрожало, когда она закричала:
- Давай ещё раз!
В мгновение ока серебряная пушка превратилась в дракона, и десять миллионов миражей атаковали его . Ван Си закричал в ответ и повернулся к ней лицом. Однако в душе он горько плакал. Казалось, что ему нужно работать еще усерднее, потому что если он не сможет победить свою младшую сестру в будущем, то разве сплетники не будут потешаться над ним, пока не надорвут животы со смеху?
Когда пришло время ужина, Чжоу Сяосяо устала до такой степени, что у нее даже не было сил поднять руки. Она несколько раз чуть не обрушилась в миску с рисом во время ужина; она даже не заметила, что Ван Си осторожно и беспрестанно подкладывает ей еды.
Вернувшись на чердак, она сразу же заснула. У нее уже совсем не осталось сил, чтобы горевать.
Она продолжала в том же духе еще несколько дней, прежде чем, наконец, не сумела расслабиться.
Она снова стала прежней, живой и здоровой.