Чэн Шици кивнул и сказал:
- Тогда мне придется перекусить.
Чэнь Шичжао и переодетые охранники стояли в стороне, тени падали на их лбы.
Чжоу Сяосяо порылась в карманах в поисках десяти монет и показала на сидящих за столом посетителей.
- У этого человека есть несколько друзей, которые хотят сесть за этот стол. Я прошу вас, ребята, пересесть за другой столик и прошу прощения за то, что всех побеспокоила. Я постараюсь извиниться перед вами и объяснить, почему об этом прошу.
Поскольку она была прямолинейна и вежлива, и даже пообещала заплатить, они все пересели.
Чжоу Сяосяо жестом пригласила их сесть, и Чэнь Шици радостно устроился напротив, в то время как Чэнь Шичжао неохотно поместился по диагонали от них.
Стражники не осмеливались сесть. Они лишь встали позади.
Чжоу Сяосяо крикнула Сунь Мацзы и сказала:
- Хозяин, я хочу еще две миски «прыгающей лапши» и поднос с лепешками. Я бы хотела еще заказать жареный картофель и сушеных овощей.
Сунь Мацзы четко ответил:
- Сейчас принесу.
Им быстро принесли две миски дымящейся горячей лапши. Чэнь Шици откусил кусочек, и его глаза заблестели. Он сказал:
- Свежее, вкусное, восхитительное, как и ожидалось. Я не могу поверить, что в таком скромном переулке подают такую вкусную еду. Шестой брат, попробуй тоже.
У Чэнь Шичжао было мрачное выражение лица, и он молчал.
Выражение лица Юй Синчжи оставалось спокойным.
Чэн Шици зарылся носом в лепешку.
Чжоу Сяосяо понимала, что с ними сейчас происходит.
Один не мог найти выхода из этой ситуации; один был зол; а последнему просто все равно.
Хотя в глубине души ей не нравился Чэн Шичжао, она знала, что в последнее время Юй Синчжи оказался в трудном положении. Она не хотела, чтобы из-за нее у него появилось еще больше врагов. К тому же, именно она ударила его. Поэтому она решила начать все с чистого листа.
После сегодняшнего дня, она могла не пытаться наладить с этими чокнутыми отношения.
- Насчет того дня… - начала Чжоу Сяосяо.
Все трое повернули головы лицом к ней.
Чжоу Сяосяо поправила свою одежду и серьезно сказала:
- Раньше у меня возник спор с шестым господином из-за одного небольшого вопроса, и я случайно потеряла контроль над собой, сделав то, чего не хотела. К счастью, шестой господин был так благороден, что не стал мстить мне.
Она встала и медленно поклонилась Чэнь Шичжао, не спуская с него глаз.
Достаточно. Вот тебе выход, можешь идти.
Когда Чэнь Шичжао услышал, как она упомянула об этом инциденте, он не смог усидеть на месте.
Когда она, наконец, закончила, он успокоился и подумал: «По крайней мере, ты тактична».
Он взглянул на Юй Синчжи и сказал тому:
- Синчжи, если бы не ты, зачем бы этому принцу терпеть наглость этой строптивой? Как друг, который сражен любовью, ты не понимаешь, что для тебя хорошо, а что – плохо.
Кто знал, что Юй Синчжи даже не взглянет на него, а притянет к себе Чжоу Сяосяо.
- Сяосяо, тебе не нужно извиняться. Мой старший кузен, должно быть, сделал что-то лишнее и сам спровоцировал тебя, потому что я знаю, что ты не начинаешь драку первой.
Чжоу Сяосяо улыбнулась, не стесняясь выражать свою любовь к нему. Она придвинула голову ближе и, казалось, попыталась что-то прошептать ему, но все собравшиеся за столом услышали ее слова.
- Несмотря ни на что, это я его ударила, так что это - моя вина. Проси, чтобы он не убил меня, чтобы он меня простил.
Лицо Чэнь Шичжао покраснело, и он рассердился.
Чэнь Шици поспешно выступил в роли посредника.
- Ладно, ладно, шестой брат, ты - мужчина, так что перестань спорить об этом с женщиной. Если начнутся неприятности, на нас это плохо скажется.
Затем он сказал Чжоу Сяосяо:
- Госпожа Чжоу, если вы хотите извиниться, почему вы так поскупились, что пригласили нас на одни лепешке? В Фэнсяне ведь так много вкусной еды. Отведи нас туда, чтобы мы могли ее попробовать.
Чжоу Сяосяо закатила глаза.
«Я просто притворялась, когда сказала, что собираюсь извиниться. Неужели ты думаешь, что я действительно хочу просить прощения у двух неудачников?»
- Конечно. Самый лучший деликатес в городе Фэнсян – то, что вы двое едва ли станете есть, - Чжоу Сяосяо мягко постучала палочками по своей миске.
- Почему? – стал любопытствовать Чэн Шици.
- Это - рыба фугу.
- Я слышал об этом. По-видимому, это чрезвычайно приятная и вкусная, самая необычная еда в мире. Как жаль, что я никогда не видел этого в столице.
Охранник Чэнь Шичжао, Го Сурен наклонился и тихо сказал:
- Шестой господин, рыба фугу - чрезвычайно ядовита. Говорят, что два человека в Цзяньине умерли от ее яда. Вы не должны это есть.
Чжоу Сяосяо хлопнула в ладоши и встала.
- В районе ходит такая поговорка: «Сам себе могилу копаешь». Нужно попробовать это, когда въезжаешь в Фэнсян, но, раз шестой господин не хочет, пожалуйста, возвращайтесь. Синчжи, девятый господин, почему бы нам не пойти?
Лицо Чэнь Шичжао побелело, а потом покраснело.
Он встал, хлопнув ладонью по столу.
- Разве я чего-то не посмею съесть?
Все четверо направились к реке.
Сейчас было уже поздно, но сияние речных вод гармонировало с блеском заходящего солнца, создавая прекрасный пейзаж.