После этого случая, Чжоу Сяосяо несколько раз навещала Гунсун Юй.
Хотя она лежала в постели, пытаясь прийти в себя, она была в прекрасном состоянии духа.
Гунсун Юй проявила настойчивость, которая контрастировала с ее слабостью и бледностью.
Чжоу Сяосяо вообще ни разу не видела, чтобы она плакала. Но однажды Гунсун Юй взяла Чжоу Сяосяо за руки и прижала ее влажное лицо к тыльной стороне ладоней, мягко говоря:
- Невестка, я знаю свои недостатки. Если я переживу этот кризис, то в будущем изменю свои привычки.
Чжоу Сяосяо наблюдала за ней в течение нескольких дней и знал, что мать Гунсун Юй, должно быть, тайно и надлежащим образом уладила это дело, наконец-то, утешив ее.
…
Однажды принц Ян, Чэнь Шичжао, пришел к ним с визитом. Поскольку он часто навещал их, слуги просто проводили его во двор, где находился кабинет Юй Синчжи.
Оказавшись перед двором, они услышали громкую музыку гуцинь. Они смотрели, как Юй Синчжи, одетый в черное, сидит под китайским зонтиком и играет на гуцине. Его пальцы быстро перебирали струны, и раздающиеся звуки были приятны для слуха.
Зазвенела смесь нот, и это создало спокойную и успокаивающую обстановку. Под звуки гуциня Чжоу Сяосяо танцевала с пикой.
Сверкающий серебристый свет контрастировал со светом звезд, в то время, как небеса слушали игру гуциня.
Чэнь Шичжао прислонился к двери и захлопал без эмоций и усердия.
- Мужчины исполняют танцы с мечом, в то время, как женщины играют на гуцине. Но вы, ребята, в конечном итоге, делаете все наоборот.
- Ваше Высочество, вы не будете довольны, если хоть раз уйдете спокойно? - спросила Чжоу Сяосяо.
Пот покрыл ее лоб от тренировки, и, увидев, что Юй Синчжи подошел с полотенцем, она, естественно, повернула голову.
Юй Синчжи осторожно вытер пот у нее со лба.
Чэнь Шичжао молчал, не в силах смотреть на их общение.
Синчжи, твоя жена даже не слушает тебя; это потеря мужского самоуважения! …
Все трое сели за чайный столик.
Чэнь Шичжао несколько раз приезжал, чтобы навестить Юй Синчжи, и после минутного молчания он медленно произнес:
- Синчжи, император намерен расшириться на север, он хочет дать мне титул генералиссимуса и взять на себя командование армией. Ты…
Когда Чжоу Сяосяо услышала, что они говорят о военных делах, она решила встать и закончить разговор.
Чэнь Шичжао остановил ее и сказал:
- Сядь рядом и слушай.
Юй Синчжи и Чжоу Сяосяо обменялись взглядами, и тот кивнул.
Затем Юй Синчжи сказал:
- Раз это так, я отправлюсь с тобой.
Чэнь Шичжао взглянул на Чжоу Сяосяо и сказал:
- Ты...у тебя нет никаких возражений?
Чэнь Шичжао не мог не раздражаться и не упрекать себя.
«Я стал таким же бесполезным человеком, как Ю йСинчжи. Почему мужчины должны волноваться о мнении женщин, когда их работа – это участвовать в войнах?»
Чжоу Сяосяо моргнула широко раскрытыми невинными глазами и пожала плечами.
- У меня нет возражений.
Чэнь Шичжао тяжело вздохнул.
Кто мог знать, что эта женщина, по крайней мере, понимала, что происходит, несмотря на то, что была живой и беспечной.
На восемнадцатом году правления династии Цзинь, император даровал золотую военную печать, сделав принца Ян, Чэнь Шичжао, генералиссимусом армии.
Он возглавил отряд в двести тысяч солдат и двинулся на север. В это время принцу Яну, Чэнь Шичжао, было уже двадцать шесть лет.
Он был при исполнении обязанностей генералиссимуса, распределял солдат со всего мира, а всего их было до двухсот тысяч. Они разделились на три отряда и отправились в экспедицию на север.
Юй Синчжи, получившему титул маркиза, в это время было двадцать четыре года; он был сокомандующим с принцем Ян и также возглавлял войска Мидуэя.
В день экспедиции флаги этой армии скрывали солнце, а элитные солдаты носили доспехи, будучи готовыми к бою. Чэнь Шичжао впервые был удостоен звания генералиссимуса, поэтому он чувствовал невероятную гордость, но и немного колебался.
Войска разбили лагерь, а Чэнь Шичжао отправил своих сокомандиров в лагерь Юй Синчжи, чтобы обсудить военные дела.
Юй Синчжи читал книгу по военному искусству, а за его спиной стоял охранник.
Охранник не казался особенным, но его глаза были яркими и сияющими, необычными. Чэнь Шичжао небрежно взглянул на охранника.
Он был ошеломлен.
Он указал на этого человека и сказал:
- Ты… ты…