— Б-больше… больше, всхлип, я так не выдержу…

Ха Им, закрыв лицо руками, чуть не плакала. То, что он целовал её и одновременно сминал ягодицы, видимо, стало для неё слишком шокирующим.

— Поэтому нельзя просто так разбрасываться словами, что не пойдешь домой.

— Д-да, да…

— А уж тем более раздеваться вот так перед другим мужиком. Ты меня поняла?

Кивок.

Он легонько поцеловал в щеку ставшую вдруг такой послушной Ха Им.

— Я еще раз нанесу мазь.

— Всхлип, д-да…

Му Хёк обработал раны этой несносной, но так и притягивающей к себе Ха Им, а затем одел её. Этого ему показалось мало, и он плотно закутал её в одеяло так, что снаружи осталось торчать только лицо. Девушка растерянно забегала глазами.

— Эм, а что делать с одеждой, в которой я сегодня пришла?

— Лучше выбросить. Если только не хочешь жить в одной комнате со стаей пауков.

Ха Им скорчила испуганную гримасу, а затем заворочалась, пытаясь встать.

— Домой собралась?

— Мне нужно скорее вернуться, пока дедушка не проснулся. Если он заметит, что я в другой одежде, будут проблемы, к тому же мне еще до рассвета в горы идти…

— Им Ха Им.

Му Хёк, оборвав её на полуслове, помрачнел. В таком состоянии — и снова в горы?

— Ты что, не понимаешь, что еще не выздоровела? Тебе нужно лежать дома и отдыхать, а не по горам скакать.

— Это пустяки. Я по-быстрому схожу утром, а днем отдохну.

— Моего предупреждения было недостаточно?

Он бросил это ровным тоном, склонив голову набок.

И что прикажете делать с этой упрямицей? Очевидно же: несмотря на боль, она стиснет зубы и потащится в горы одна.

— Может, сделать так, чтобы ты и шагу ступить не смогла?

— …

Вздрогнув, Ха Им нервно забегала глазами. Учитывая то, что произошло буквально только что, ей не нужно было спрашивать, что именно означают эти слова.

— Выбрось мысли об улице хотя бы на один день и отдыхай.

Вместо ответа Ха Им лишь неловко улыбнулась. Её реакция ясно давала понять, что у неё нет ни времени, ни средств на отдых, а значит, и выбора нет. Му Хёк глубоко задумался.

Что же делать?

Для него потеря одной банковской книжки не оставила бы и малейшей царапины на благосостоянии, поэтому он решил для начала создать условия, в которых она смогла бы хоть немного перевести дух.

— Сегодня делай так, как я говорю. Иначе я исчезну, и ни одна живая душа не узнает, куда.

— …

— В этот раз ты пострадала, пытаясь мне помочь. Ты ведь не думаешь, что я смогу спокойно на это смотреть?

Её лицо моментально помрачнело, но Му Хёк не стал забирать свои слова обратно. На самом деле шантаж, угрозы и контроль были для него настолько обычным делом, что он даже не осознавал: сейчас он перегибает палку.

Кого бы прессануть первым ради тренировки?

Он подумал, что размять кости, начав с местной деревенской шпаны, было бы весьма забавно.

* * *

На следующий день.

— Ба-ах!

Из-за шумного появления Бон Чжу плечи Сам Дона подскочили. Хоть он и получил предупреждение от Му Хёка рано утром, но, учитывая, кто перед ним стоял, нервно сглотнул.

— Эй, Сам Дон.

— Здравствуйте, дедушка.

— Слышь, блядь, у меня сейчас не то настроение, чтобы здороваться.

— …

Бон Чжу, шаркающей походкой подошедший к нему с заложенными за спину руками, свирепо уставился на Сам Дона.

— Кажется, прошлой ночью мой щеночек втайне от деда выбиралась из дома и вернулась обратно. Это, конечно, полбеды, но какого хера твоя одежда делает в нашем котле во дворе?

— …

— Я с кем разговариваю, а?

Вот черт. Отведя взгляд от Бон Чжу, Сам Дон начал лихорадочно вращать глазами. Он знал только то, что Ха Им надела его одежду, но о том, что она спрятала её в котле, слышал впервые. Этот котел, который был больше похож на антиквариат, почти никогда не использовался. И как он только нашел её?

— Ого, ну ты и паршивец. Отвечать не собираешься?

— …Ха Им сказала, что сварит одежду. Сказала, что если её хорошенько прокипятить, все плохие запахи исчезнут.

— Блядь, может, мне тебя хорошенько прокипятить, чтобы всю кровь из тебя выпустить?

— Но Сам Дон не поместится в котел…

— Да как ты смеешь пытаться одурачить самого Им Бон Чжу, а?! В последнее время моя внучка шляется где ни попадя, как бездомная кошка. Это тоже из-за тебя?

Бон Чжу, уже успевший вытащить руки из-за спины, закатал рукава. Сам Дон начал немного жалеть, что так легко поверил словам Му Хёка, пообещавшего принять его в младшие братья, если тот хорошо справится с этим кризисом. Брат-то братом, но сейчас его жизнь буквально висела на волоске от рук Бон Чжу.

— Признавайся, что ты вытворял, выманив нашу Ха Им прошлой ночью?

— …Мы вместе читали комиксы.

— Что за хуйню ты несешь? А ну отвечай честно!

— П-правда, мы вместе ели картофельные блинчики и читали комиксы.

— Этот паршивец даже врать не умеет. Совсем, что ли, жить надоело?

Лицо Бон Чжу, у которого, казалось, вот-вот лопнет терпение, стало похоже на морду демона. В этот момент бездомный кот, бесцеремонно вторгшийся во двор и хозяйничающий там, лениво вышел со стороны кухни.

— …На самом деле мы встречались из-за этого кота.

Решив, что это отличный шанс, Сам Дон указал на животное, и взгляд старика переместился на зверя. Этот абсолютно черный бездомный кот без единого пятнышка был хорошо знаком жителям деревни.

Ха Им не раз говорила, что хочет забрать его и заботиться о нем, но из-за протестов Бон Чжу не могла принести его в дом. В детстве деда укусила кошка, из-за чего он заболел столбняком и чуть не умер.

— Сам Дон решил забрать этого кота себе, и Ха Им очень обрадовалась. Мы решили стать ему мамой и папой…

Сам Дон замолчал, увидев лицо старика, чье терпение иссякло окончательно.

— Мама и папа, блядь, херня какая-то. Этот ублюдок соблазнил мою наивную внучку какой-то жалкой животиной?!

Сам Дон, не став этого отрицать, деревянно и медленно кивнул.

— Мы с Ха Им будем хорошо заботиться о коте.

— Ну и ублюдок же ты.

— …

— Сам Дон, послушай меня. Если ты хоть пальцем тронешь моего щеночка, я убью тебя и сам сдохну.

Бон Чжу, свирепо вращая морщинистыми глазами, выдал жуткое предупреждение.

— Если думаешь, что раз у тебя башка выросла, то можешь творить что вздумается, — легкой смерти не жди. Ты меня понял?

— …Да.

— Любой, кто захочет забрать нашу Ха Им, сначала должен будет переступить через меня, Им Бон Чжу. Я просто так своего согласия не дам.

Сам Дон безоговорочно закивал.

— Если не уверен, что сможешь со мной справиться, даже не смей мечтать о нашей Ха Им.

— У Сам Дона скромные мечты, дедушка.

У него не было ни малейшего желания пытаться превзойти дедушку Бон Чжу, самого страшного человека на свете. Он чем-то явно отличался от других деревенских стариков и даже в своем преклонном возрасте излучал ауру, к которой было трудно подступиться.

«А может, братик Чхон Чжон смог бы одолеть дедушку?»

Дело даже не в возрасте или физической силе — казалось, он бы и глазом не моргнул, столкнувшись с острой, как лезвие, аурой Бон Чжу.

«Кстати, мне же нужно идти к братику Чхон Чжону. Он, наверное, голодный.

Он же обещал принять меня в младшие братья, так что мы должны вместе почитать комиксы. Но Ха Им сказала, что её укусил паук. Интересно, всё ли с ней хорошо?»

Сам Дон волновался: с детства у Ха Им часто бывала аллергия от укусов насекомых. Потеряв нить разговора и задумавшись, он пришел в себя только после того, как Бон Чжу щелкнул его по лбу.

— Ай. Сам Дону больно.

— Мужик, а из-за такой ерунды воешь, что больно, вот же блядь.

Бон Чжу, выплеснув остатки гнева, видимо, успокоился, так как кашлянул и отвернулся.

— Ха Им сегодня что-то хворает, так что вечером я сварю ей курицу. Приползай, только не опаздывай.

Сам Дон широко улыбнулся. Всё-таки дедушка Им Бон Чжу лучший. Когда готовит что-то вкусное, всегда оставляет порцию для меня.

Хоть его любовь к внучке и была особенной, на самом деле для Сам Дона Бон Чжу тоже был кем-то вроде члена семьи. Эта связь, начавшаяся с ворчливой, но искренней заботы и внимания, продолжалась и по сей день.

Если бы не Бон Чжу, брошенному родителями парню вряд ли удалось бы выжить. Большинству своих мелких навыков, таких как умение чинить всё подряд и сообразительность в работе, он тоже научился у него.

— Хорошо, дедушка.

Как только Бон Чжу вышел за ворота, Сам Дон тут же вскочил и начал собирать вещи. Пришло время идти к братику, который, должно быть, его ждал.