— Всё.

— Х-х-х, слишком холодно…

— Я согрею тебя, так что потерпи немного.

Му Хёк отнес промокшую до нитки Ха Им на склад и надежно запер дверь. Потянувшись за запасной одеждой, которую оставил Сам Дон, он тихо цокнул языком.

— Мокрое бельё придется снять.

— …

— Я отвернусь. Быстро переодевайся.

Дрожащей от холода Ха Им сухая одежда сейчас была нужнее всего на свете. Она стянула мокрое бельё и надела то, что он дал. Штаны Сам Дона оказались настолько огромными, что свалились бы, не придерживай она их руками, но это всё равно было куда лучше, чем оставаться голой.

— Я-я переоделась.

Уложив Ха Им, Му Хёк первым делом дал ей таблетки, а затем достал мазь.

— Тебя раньше кусали пауки?

Ха Им тяжело вздохнула:

— Д-да…

И не только пауки. Раньше, бродя по горам, она по неосторожности порой получала укусы неядовитых змей, многоножек и прочей живности. С тех пор как она перестала быть глупым ребенком, не глядя лезущим в чащу, такого почти не случалось. Но сегодня собственная беспечность казалась непростительной даже ей самой.

— И тогда у тебя тоже начиналась крапивница и поднималась температура?

Она жалобно шмыгнула носом и кивнула.

— Насколько сильно? До больницы дело не доходило?

— Нет. Пила лекарства, отлеживалась пару дней, и всё проходило.

Пока Ха Им с трудом отвечала, Му Хёк нанес мазь на укус. Из-за усталости и резкого перепада температуры аллергическая реакция могла проявиться острее. Он внимательно наблюдал за девушкой, отмечая, как жар и озноб постепенно усиливаются.

Ха Им тихо всхлипнула. Сморщившись, она потянулась рукой к шее, но Му Хёк перехватил её запястье.

— Не чеши. Расскажи точно, что чувствуешь.

— …Горит и колет, но при этом жутко чешется.

— Где еще, кроме шеи?

Тяжело дыша, девушка потерла подмышки и бедра поверх одежды. Судя по всему, аллергия уже распространялась по лимфоузлам.

Му Хёк, не раз видевший самые разные травмы и реакции у сослуживцев во время тренировок на выживание и реальных операций, прекрасно знал, что делать.

— Нужно нанести мазь, пока не стало хуже.

Зная характер Ха Им, можно было ожидать, что она в ужасе закричит и попытается всё сделать сама, но из-за сильной боли ей сейчас явно было не до смущения.

Му Хёк стянул с неё только что надетую одежду и втер мазь в подмышки. То ли это было от природы, но на её гладкой коже не виднелось ни единого волоска. Его движения, когда он смазывал внутреннюю сторону её бедер, оставались четкими и выверенными, вот только челюсти были жестко стиснуты.

— Всхлип… Мне так х-холодно…

Вскоре на лбу Ха Им проступили крупные капли холодного пота. Когда Му Хёк потянул её на себя, она инстинктивно вжалась в его тело в поисках тепла.

— …

«Чертовски раздражает», — подумал Му Хёк, но всё же обнял Ха Им и накрыл их одеялом. Поскольку одежда создает воздушную прослойку и работает как теплоизолятор, передавать тепло напрямую, кожа к коже, было гораздо быстрее и эффективнее.

Пиздец.

Сам виноват, что подбил её пойти в горы под предлогом проверки. Знай он, что всё так обернется, ни за что не позволил бы тем мешочкам с фасолью остыть.

Дыхание дрожащей девушки стало еще более прерывистым, а щеки пылали от жара. Одежду лучше надеть, когда температура хоть немного придет в норму.

От ощущения мягкой плоти, прижимающейся к голой коже, его член уже стоял колом, но лицо Му Хёка оставалось невозмутимым. Ровно до тех пор, пока Ха Им не начала буквально тереться о него, ерзая в объятиях.

— …

В этом не было ни малейшего намека на соблазнение — лишь слепой инстинкт выживания. Несмотря на то, что Ха Им прижималась к его груди так плотно, что между ними не осталось ни миллиметра зазора, она отчаянно жаждала еще больше тепла. Вскоре она уткнулась разгоряченным лицом ему под подбородок, тяжело и со свистом втягивая воздух.

Брови Му Хёка, до этого терпеливо позволявшего ей делать всё что угодно, наконец едва заметно дрогнули. Он приподнял её за изящный подбородок, и её затуманенный взгляд с секундной задержкой сфокусировался на его лице.

— Может, прямо сейчас отнести тебя домой?

Ха Им медленно покачала головой. Зрачки Му Хёка — которому этот ответ почему-то не особо понравился — опасно сузились.

— Какой смысл торчать в этой дыре, когда ты болеешь?

Из-за низкого голоса и пронизывающего взгляда от него сейчас исходила жутковатая, подавляющая аура. Но Ха Им, не в состоянии улавливать такие тонкости, лишь радовалась, что он рядом. Несмотря на боль, ей совершенно не хотелось выбираться из его надежных, согревающих объятий.

— Хочу быть… с вами, Чхон Чжон…

— …

— Зато… вещь покойного… слава богу…

Му Хёк не сводил глаз с её невнятно бормочущих губ. Эта наивная дурочка играла с огнем, даже не подозревая об этом.

— Сама же говорила, что боишься призраков. А что, если я страшнее любого призрака, м?

Проигнорировав предупреждающий тон, Ха Им продолжила копошиться, пытаясь прижаться к нему еще плотнее. Желваки на скулах Му Хёка, чье терпение стремительно таяло, напряглись.

— Всё еще холодно?

Слабый кивок.

— Хочешь, согрею по-настоящему?

Еще один кивок.

— Готов поспорить, невинная деревенская девочка о таком способе даже не догадывается.

Му Хёк бросил это как последнее предупреждение. Циничный шепот, от которого, как ни странно, обдало жаром. Расфокусированный взгляд Ха Им слегка дрогнул. Даже находясь в полубреду, она не хотела отступать. Если сейчас отказать, повиснет неловкость, и они отдалятся друг от друга — именно это пугало её больше всего.

— Я… я согласна.

— Ты хоть понимаешь, на что подписываешься, раз так легко соглашаешься?

— К-кажется, понимаю… Я ведь… тоже взрослая…

Ха.

От того, что эта едва держащаяся на ногах девчонка так смело себя ведет, Му Хёк даже опешил. Раздумывая, как бы проучить наглую барышню, он с поразительной ясностью осознавал, что ему до одури хочется наброситься на это абсолютно беззащитное создание, и сам поражался собственным мыслям.

— Вот как? Тогда постарайся выдержать.

— Что вы… М-м-м!

Зрачки девушки мелко задрожали, когда Му Хёк внезапно впился в её губы. Без капли снисхождения он грубо смял её пухлый рот и протолкнул внутрь язык. Одновременно с этим его широкая ладонь крепко сжала круглую ягодицу, отчего женское тело мгновенно выгнулось и напряглось.

— …!

И уже от такого в шоке?

Словно проявив милосердие к хрупкому созданию, Му Хёк сбавил темп и начал медленно, нежно исследовать рот Ха Им. К чему бы он ни прикасался, она была настолько податливой и мягкой, что по привычке с губ едва не сорвался мат.

Это жопа или кремовая булочка?

Когда он с жадностью и скрытым раздражением сжал её ягодицу, Ха Им судорожно глотнула воздух. Му Хёк сплелся с её маленьким язычком, высасывая дыхание без остатка, и оторвался от её губ лишь спустя долгое время.

— Ха-а, ха-а…

Му Хёк подмял под себя неловкую девушку, которая даже забывала дышать, и легонько прикусил мочку её уха.

— Ах!..

Ха Им тихо застонала, совершенно не зная, куда деть руки и как реагировать. То, как бесстыдно он хозяйничал в её рту своим языком, уже было шоком, но когда он влажно прошелся губами по ушной раковине, разум и вовсе помутился. Ей казалось, что скрытая между ягодицами ложбинка, которую он так откровенно сминал ладонью, становится всё более влажной.

Горячее дыхание прямо в ухо казалось невероятно пугающим. По коже пробежала волна мурашек — совершенно не похожих на те, что вызвал укус паука. Страх перед неизведанным тесно переплетался с опасным любопытством и нарастающим возбуждением.

— Всё еще не хочешь домой?

— П-послушайте!..

— Мм? Хочешь продолжить в том же духе?

Кто бы мог подумать, что под этими мешковатыми деревенскими шмотками скрывается такая охуенная фигура. Му Хёк был в шаге от того, чтобы окончательно сорваться и потерять контроль.

При всей внешней хрупкости тело Ха Им оказалось потрясающе пропорциональным, а благодаря постоянной беготне по горам — бедра были невероятно упругими и подтянутыми.

Прямые хрупкие плечи, аккуратная, налитая грудь, четко очерченная талия. И скрывающийся ниже сокровенный холмик, на котором не было ни единого волоска.

Что за ебаная пытка.

Устроившись между её раздвинутых ног, Му Хёк скользил по ней пылающим взглядом, ясно давая понять: темнота ему совершенно не помеха. Сейчас ему до дрожи хотелось вылизать её сантиметр за сантиметром, а затем вдалбливаться в неё до тех пор, пока её лоно не промокнет насквозь и не распустится под ним, как бутон.

Му Хёк влажно посасывал её шею с неповрежденной стороны, намеренно не оставляя следов, и раз за разом сминал и раздвигал мягкие ягодицы. Скрытое между ними местечко, уже щедро пропитавшееся женской влагой, начало издавать тихие, непристойные хлюпающие звуки трения.

И она так потекла только от одних поцелуев.

Для Му Хёка эти звуки были слишком возбуждающими, чтобы просто отмахнуться от них с усмешкой. Появилось дикое, животное желание прямо сейчас зарыться туда лицом и вылизывать её досуха.

Если бы Ха Им сейчас не горела в лихорадке, он бы непременно взял её прямо здесь. Жестко и так, как ему хочется.

— Ну, так что будем делать, Ха Им?

— Ха-а-а-а…

— Мм? Если не ответишь, пока я считаю до трех, ты уже не уйдешь домой. Даже если будешь умолять.