Ее глаза, превращавшиеся в полумесяцы, словно от беззвучного смешка, выглядели довольно мило. Четкие ямочки в уголках губ только добавляли ей очарования.

Для Му Хёка, не испытывавшего особого трепета перед едой, пища была не более чем топливом. Процесс питания служил лишь для поддержания функций организма и выживания: еда — горючее, прием пищи — дозаправка. Большего значения он этому никогда не придавал. Заметив, что Ха Им теперь в открытую наблюдает за тем, как он ест, мужчина намеренно одарил её легкой улыбкой.

— Было очень вкусно. От горячего супа мне стало заметно легче.

— Завтра я приготовлю кое-что еще вкуснее. Кимчи-ччиге — мой конек! А еще я отлично варю суп из водорослей и ччиге с мягким тофу.

Слушать, как она застенчиво хвастается своими кулинарными навыками, было на удивление забавно. Му Хёк, впервые в жизни столкнувшийся с флиртом на тему рагу, усмехнулся.

— Не стоит так утруждаться ради меня. Этого уже более чем достаточно.

Аккуратно сложив пустые контейнеры, он взял одежду, которую оставил Сам Дон. Делить нижнее белье с другим мужиком было мерзко, но иного выхода сейчас не предвиделось.

На втором этаже, где обитал Му Хёк, находился санузел со старым душем. К счастью, насос всё еще работал, качая грунтовые воды. Из лейки сочилась лишь ледяная, пробирающая до костей вода, но для него это не составляло особой проблемы.

Судя по всему, пока он был без сознания, его мыли, смешивая эту воду с принесенным кипятком. Теперь же, когда двигаться стало легче, Му Хёк направился в ванную, чтобы смыть с себя пот.

— Вы уверены? Вода ведь ледяная, а вдруг вы простудитесь...

Агенты NEXA, для которых заплыв в зимнем море был сродни утренней гимнастике, услышав это, расхохотались бы во весь голос. Му Хёк заверил её, что всё в порядке, и попросил постоять на стреме. Ха Им нехотя кивнула.

Глотая насмешку при виде того, как она отвернулась с покрасневшими кончиками ушей, Му Хёк полностью разделся.

После первого за несколько дней душа каждая клеточка его тела, казалось, задышала заново.

Терпеливо вымывшись с головы до ног под тонкой струйкой, Му Хёк накинул полотенце на голову. Как только он вышел из ванной, Ха Им тут же увязалась за ним, тревожно его оглядывая.

Она не сводила с него глаз и семенила следом, куда бы он ни пошел, словно преданный щенок.

— Чхон Чжон, скорее залезайте под одеяло!

Девушка, которая была вдвое меньше него ростом, кряхтя, развернула огромное шерстяное одеяло. И когда только успела: под ним уже были аккуратно разложены по зонам десять мешочков с фасолью.

— Я их нагрела, так что вам будет тепло. Скорее!

Му Хёк, глядя на то, как Ха Им подгоняет его из страха, что он простудится, почувствовал свежую волну интереса. Ощущение было таким, словно он стал идеальным актером, мастерски обманывающим зрителя. Впрочем, провести её было настолько легко — достаточно просто сымитировать кашель, — что особого азарта это не вызывало.

Бросив полотенце, которым вытирал мокрые волосы, Му Хёк уселся на место. Ха Им тут же подоткнула одеяло ему под подбородок, словно мать, только что искупавшая малыша.

Было немного унизительно терпеть подобное обращение в его-то возрасте, но отказываться он, конечно же, не собирался.

Му Хёк молча наблюдал, как Ха Им старательно запихивает под одеяло выбившиеся мешочки с фасолью, а затем заговорил:

— Всё равно холодно. Наверное, потому что вода была как лед.

— Я же вам говорила! У вас только-только спал жар, вам нельзя снова болеть.

— Думаю, если я обниму вас, Ха Им, мне сразу станет легче.

— ...

— Залезете ко мне под одеяло?

Взгляд, которым он смотрел на онемевшую от шока девушку, был подобен взгляду хищника, поймавшего добычу, и в то же время оставался невероятно соблазнительным. Своей мягкой, откровенно чувственной улыбкой он отрезал ей все пути к отступлению.

— Обнимите меня. Мне так холодно, что вот-вот начнет бить озноб.

Лишившись дара речи, Ха Им с ошарашенным видом уставилась на Му Хёка, а затем вдруг запаниковала:

— О-озноб?! Ч-что же делать? Это ведь очень плохо...

Пока она в панике заикалась, её тело уже само собой потянулось к постели. Осознав это, девушка густо покраснела.

— Е-если я... гм, заберусь туда, вам ведь станет теплее, правда? В смысле, это просто чтобы поделиться теплом... ведь если вы, Чхон Чжон, снова заболеете, мне тоже будет туго, поэтому...

Разум твердил ей, что это неправильно, но тело медленно, дюйм за дюймом, продвигалось вперед. Конец её бессвязной тирады потонул в бормотании, пока маленькие ручки нервно теребили край одеяла.

Наблюдая за этой беззвучной, суетливой возней, Му Хёк усмехнулся и приподнял ткань.

— Давай, залезай скорее.

Ха Им нерешительно пододвинулась, но замерла на полпути, и тогда он сам притянул её к себе. Вскоре их тела плотно соприкоснулись, и девушка оказалась надежно укрыта одеялом.

— Ты ведь не живешь в печке, так почему ты такая горячая?

— ...Просто я от природы такая.

— А, из тех, кто экономит на отоплении за счет температуры тела. С таким жаром можно топить тобой вместо дров.

Му Хёк посмотрел сверху вниз на запертую в его объятиях Ха Им, которая нервно бегала глазами по сторонам, и, глубоко выдохнув, расслабился.

— Кстати, в этой деревне все носят такие повседневные ханбоки? Какая бы глушь это ни была, в наши дни это довольно редкая мода. Такое чувство, будто я попал на экскурсию в фольклорную деревню.

Я ведь так старалась нарядиться для Чхон Чжона, неужели выглядит странно? — подумала Ха Им, теребя подол одежды и склонив голову набок.

— Эм, на самом деле это намного практичнее, чем кажется, и в нем очень удобно двигаться. Для городских жителей это выглядит сильно странно?

— Да нет, не странно. Скорее мило и необычно. Похоже на красивую горную девчонку из сказки.

Смущенная словами «мило» и «красиво», Ха Им моментально залилась краской до самых кончиков ушей.

— Кхм, слава богу, что не странно. Обычно, когда у нас гости, из вежливости мы одеваемся в тон...

— В тон?

Изогнув бровь, Му Хёк еще раз бегло окинул взглядом её наряд.

На девушке был чогори пастельных тонов, а поверх него — подходящие по цвету шарф, жилет и штаны. Этот комплект-тройка одного оттенка и был тем самым «одеться в тон», о котором она говорила.

А, так вот как проявляют вежливость в этой глуши. Довольно оригинально.

Он подумал о том, что в этих бесформенных, скрывающих фигуру лохмотьях, грубых, как мешковина, в принципе невозможно выглядеть нарядно.

И всё же она казалась довольно миленькой, словно кукла, которую нарядили в костюмчик, а её деревенская наивность создавала неожиданно очаровательный образ.

Странным образом забавно.

Оказавшись между его широко расставленными ногами, Ха Им сидела, вежливо сведя колени вместе. Му Хёк, заметив, что от смущения она безостановочно теребит мешочек с фасолью, незаметно обнял её еще крепче.

— ...

Даже сквозь одежду он чувствовал мягкость её тела, а в местах, где соприкасалась голая кожа, она была невероятно нежной. Как только он осознал это, его губы плотно сжались. В нем вспыхнуло желание мять и тискать эту девушку, словно тот самый мешочек с фасолью в её руках.

Ха Им, совершенно не подозревавшая о его низменных порывах, начала осторожно поглаживать его через одежду слегка остывшим тканевым мешочком.

— Чхон Чжон, у вас кожа такая ледяная. Так ведь теплее, да?

— ...Да, теплее.

— Сразу после нагревания фасоль очень горячая, можно даже ожог получить, если неаккуратно обращаться. А вот такая температура идеально подходит, чтобы держать мешочек под одеждой.

Девушка вела себя так, будто её единственной целью было не дать ему простудиться, и не совершала абсолютно никаких движений с задней мыслью. Хотя при этом совершенно не могла скрыть смущение и любопытство в глазах.

Будь с её стороны хоть какой-то отклик, он бы мог сделать вид, что естественно поддался порыву, и соблазнить её, но в этом плане она оказалась непростой мишенью.

С таким подходом не то что соблазнение — даже наживка не сработает. Она была из тех, кто может густо краснеть прямо у тебя на глазах, но при этом вести себя невероятно целомудренно. Возможно, его план — выведать информацию о деревне или незаметно сесть ей на шею — даст трещину. Она, конечно, была доброй до абсурда, как полная дурочка, но, на удивление, в ней не оказалось слабых мест, за которые можно было бы легко дергать.

При мысли о том, что всё может стать немного хлопотным, взгляд Му Хёка заледенел. Ласковая улыбка исчезла без следа, уступив место его привычному хладнокровию. Лихорадочно просчитывая варианты в голове, он, как только Ха Им подняла на него глаза, мгновенно смягчил взгляд и снова надел свою маску.