На этом удивительно крошечном личике гармонично расположились все черты, а пухлые губы казались красными, хотя на них не было ни капли помады.

Теперь, когда Му Хёк отчетливо запечатлел в памяти внешность Ха Им, она напомнила ему одного зверька, которого он как-то видел на Хоккайдо.

Это было сразу после того, как он устранил цель, сбежавшую в глубокий, дремучий лес. По его телу еще разливался обжигающий жар, а кровь на кончиках пальцев не успела остыть.

Запрокинув голову к небу, чтобы перевести дух, он встретился взглядом с существом, притаившимся на ветке дерева.

Это был пушистый комочек размером с кулак, который совершенно не обращал внимания на разбрызганную кровь и пронизанный жаждой убийства взгляд Му Хёка.

Японская летяга.

Когда он увидел это самое беззащитное и невинное создание на свете, его охватило чувство странной опустошенности.

Живое и мертвое. Разрушенное и уцелевшее. В разрыве между этими понятиями его голова на мгновение стала абсолютно пустой.

Существо, которому, казалось, не было никакого дела до того, что он стоял на грани жизни и смерти, было похоже на некий диссонанс. Внезапно его накрыло цунами из осознания тщетности бытия и трещин в его собственных эмоциях.

В тот момент Му Хёк даже почувствовал кратковременное отвращение к самому себе за то, что внезапно испытал умиление от слова «милый». Это не было ни усталостью, ни чувством вины — это была эмоция, не имеющая названия.

Такие до странности кроткие и слабые на вид вещи порой заставляли его чувствовать себя опустошающе беспомощным.

Однако благодаря богатому опыту он усвоил: самые опасные противники — это те, кто держит в руках нож, но даже не подозревает об этом.

Кто бы мог подумать, что, едва взглянув на девушку, он испытает чувства, похожие на те, что были тогда. И сегодня она, как ни в чем не бывало, носила эти наушники, словно на дворе стояла глухая зима.

Два круглых помпона, похожие на белоснежные комочки ваты, заставляли ее выглядеть так, будто это маленький зверек распушил уши. Этот безобидный образ на мгновение приковал к себе его взгляд.

— Ох, гм, я слишком поздно представилась, да? Меня зовут Им Ха Им.

Ха Им затараторила первая, хотя Му Хёк так и не проронил ни слова. Было очевидно, что она смущена, но в ее голосе сквозило прозрачное желание казаться как можно более спокойной.

— К-как вы себя чувствуете? Нигде не болит...

Чем дольше длилось его молчание, тем гуще становился румянец на ее щеках.

Смущенная Ха Им покосилась на Сам Дона, который сегодня почему-то был неразговорчив. Он и обычно-то не отличался сообразительностью, но, сколько она ни подавала ему знаков сказать хоть что-нибудь, он просто сидел в углу с плотно сжатыми губами. Ха Им снова повернулась к Му Хёку.

— Если вам тяжело, можете не заставлять себя говорить.

Она напряглась под его холодным взглядом, который, казалось, оценивал ее насквозь. В отличие от его завораживающей внешности, аура, окружавшая Му Хёка, была бесстрастной и ледяной.

— Это отвар из лечебных трав, он хорошо восстанавливает силы. Будете пить?

Му Хёку пришлось проглотить рвущийся наружу смешок.

Каждый день пялилась на мое лицо, издавая всевозможные вздохи восхищения.

Даже с закрытыми глазами он чувствовал ее обжигающий взгляд, а сейчас она потихоньку отводила глаза.

Эти два наивных спасителя были из тех, кого так легко использовать, что даже мозги напрягать не нужно. Отплатит им за спасение жизни потом, да по-крупному.

В конце концов, даже для деревенщин деньги — это всё. Для него это тоже был самый ясный и простой способ. Наконец Му Хёк открыл рот.

— Вы сказали, вас зовут Им Ха Им?

— ...Да.

— Так это вы меня спасли.

Он многозначительно изогнул уголки губ.

***

— ...Вы не помните? Даже своего имени?

— Именно так.

Ха Им крепко прикусила губу. Му Хёк равнодушно скользнул взглядом по Сам Дону, который словно в рот воды набрал.

— Я в общих чертах слышал, что произошло. В любом случае, сначала должен сказать спасибо за спасение. Если бы не вы, я бы сейчас уже кормил опарышей.

— Ах.

Ха Им зажала рот рукой с таким выражением лица, будто у нее случился сердечный приступ.

Неужели стоило так пугаться из-за такого пустякового выражения? Му Хёк молча разглядывал побледневшую девушку, хотя и так выразился максимально мягко, что было ему совершенно не свойственно.

— Судя по армейскому жетону на шее, я, скорее всего, военный. Но, видимо, не обычный кадровый.

— ...

— Раз так, вы не могли бы мне помочь?

— Чем угодно. Я помогу вам всем, чем смогу.

Кивнула Ха Им, чуть не плача. Выражение ее лица было таким, словно она смотрела кульминацию слезливой мелодрамы.

Му Хёк в очередной раз почувствовал пустоту и беспомощность перед этой наивностью, способной купиться даже на малейшую уловку. Но на этом нелепые сентименты закончились.

Он начал один за другим перебирать в уме шаги, которые ему предстоит предпринять, пока он будет оставаться здесь. Потеряв всё свое снаряжение и оружие, он был сильно ограничен в действиях.

Даже если он каким-то образом свяжется со штабом, не было никакой гарантии, что там не засел еще один предатель.

До сих пор он был уверен в своей проницательности больше, чем кто-либо другой, но внезапно стало трудно отличить союзников от врагов.

Особенно Ли Чжун Сон.

— ...

Хоть Му Хёк и понимал умом, что должен принять этот факт, он всё еще находился в смятении. Ему нужно было выяснить во всех подробностях, когда этот ублюдок начал готовить предательство и по какой причине.

Неужели ты с самого начала всё это задумал?

[Что бы это ни было, я обязательно прикончу тебя своими руками.]

Он повторял это обещание снова и снова.

Что он может сделать сейчас, находясь в изоляции и с пустыми руками?

Значит, это место называется деревня Ёдам.

Если хорошенько подумать, деревня Ёдам была идеальным местом — как говорится, под самым носом темнее всего. Это была среда, которая могла стать либо худшим, либо оптимальным вариантом для укрытия и наблюдения.

Еще одной странностью было то, что здесь недавно сняли статус Зоны контроля гражданского населения. С того самого момента, как он впервые услышал эту новость, это решение не давало ему покоя.

Снять ограничения с деревни, наиболее близко расположенной к Северу, именно в тот момент, когда они сужали пути отхода для шпиона, было равносильно объявлению о еще одной бреши в системе безопасности. Для совпадения тайминг был слишком идеальным.

Просматривая тогда отчет, он вспомнил мимолетную мысль. Может, в этой деревне что-то есть?

Тогда он не придал значения этой гипотезе. Но теперь, стоя посреди деревни Ёдам, это неясное подозрение обрело четкие очертания.

Снаружи всё казалось слишком мирным. Люди были кроткими, пейзажи спокойными, а по ночам горело всего несколько огоньков. Но порой тишина служит самой надежной маскировкой. Ему пришло в голову, что, хотя слежка вроде бы ослабла, возможно, она уже была выстроена в другой, более изощренной форме.

Если побег шпиона, которого он преследовал в тот день, был напрямую связан с этим делом, то то, за чем он всё это время гонялся, могло быть просто подброшенной наживкой. Вероятно, это был план Ли Чжун Сона.

В тот день, когда его предательство раскрылось, Ли Чжун Сон до самого конца оставался невозмутим. Взгляд человека, у которого все переменные уже учтены в расчетах. Му Хёк думал, что он преследователь, но на деле он послушно бежал в том направлении, куда его вел Чжун Сон. Как же охуенно.

Ощущение того, что он стоит на какой-то невидимой границе, делало Му Хёка еще более раздражительным. Поэтому он решил присмотреться к этой деревне поближе. Возможно, игра началась уже давно, а он всё это время лишь нащупывал края этого гигантского чертежа.

Причины снятия контроля, время, кому это было выгодно. Ему нужно было шаг за шагом проследить все скрытые течения.

Му Хёк решил рискнуть и использовать Сам Дона и Ха Им, которые сейчас настороженно поглядывали на него.

— Я слышал, что вы нашли меня закопанным в земле. Как вы меня нашли? Я знаю, что вы пошли в горы за диким женьшенем.

— А, это... я искала вас, потому что не знала, куда вы подевались, и случайно наткнулась на место, где земля выглядела иначе. Я раскопала на всякий случай, и была в шоке, когда нашла мешок с кровью.

— ...

— Как вы уже с-слышали, это запретная зона, поэтому, если бы нас поймали, были бы большие проблемы. Штрафы там огромные, поэтому... мне очень жаль, что я не смогла отвезти вас в больницу.

Ха Им казалось, что его спокойный взгляд, словно прошивающий ее мысли насквозь, был пугающе острым. Независимо от того, насколько он был красив, сама аура, исходившая от него, отличалась от ауры обычных людей.

— А, и мы вернули то место, которое раскопали, в прежнее состояние. Позавчера весь день шел дождь, так что найти какие-либо следы будет трудно.

Ха Им, чувствуя уколы совести, затараторила без умолку. Она так и не смогла встретиться с ним взглядом, лишь слегка отведя глаза в сторону.

После недолгого молчания Му Хёк небрежно ответил:

— Судя по вашему рассказу, то, что вы не сообщили об этом никому другому, возможно, было лучшим решением и для меня.

— Если это так, то я рада...

— Но вам не было страшно? Ведь внутри мог оказаться жестоко изуродованный труп.