В тот момент, когда Ха Им закричала, что нашла часы, закончить фразу она так и не смогла.

Шурх, шурх…

Всё её тело покрылось мурашками от влажного, омерзительного ощущения: что-то медленно ползло по шее сзади.

Укус —

Две горячие иглы одновременно вонзились в кожу, и вспышка боли намертво перехватила дыхание. Жгучая боль, от которой помутилось в голове, была лишь полбеды — ощущение покрытых мелкими волосками лапок, скребущих по коже, вызывало куда больший, первобытный ужас.

С этого момента Ха Им пребывала в полубессознательном состоянии. Пока она не могла пошевелить и пальцем от парализующего страха, Му Хёк грубо сорвал с неё прицепившуюся тварь.

Не дав ей прийти в себя, он одним махом подхватил её на руки, и, не успела Ха Им опомниться, как они уже на огромной скорости спускались с горы. Его шаги были широкими, под стать высокому росту, и абсолютно уверенными.

Поддаваясь ритмичной тряске, она мертвой хваткой вцепилась в воротник Му Хёка. Ха Им пыталась проглотить рвущиеся наружу рыдания, но не сдержалась — из груди вырвался стон.

Всхлип…

Она уткнулась лицом ему под ключицу, по щекам покатились горькие слезы. Боль, стремительно расползающаяся по шее, и мерзкое фантомное ощущение на коже преследовали её, мешая нормально дышать.

Му Хёк почувствовал эту дрожь и крепче прижал её к себе. Это молчаливое действие, полное желания защитить, успокаивало куда лучше любых слов.

Во тьме горного спуска раздавалось лишь их прерывистое дыхание. Хотя вокруг стеной стояли одинаковые деревья, среди которых легко было заблудиться, Му Хёк безошибочно пробивался сквозь лес ровно по тому же маршруту, по которому они пришли.

Спустя приличное время они достигли подножия, и проплакавшая всю дорогу Ха Им вытерла слезы тыльной стороной ладони. По привычке она начала настороженно оглядываться, но Му Хёк прижал её к себе еще плотнее.

— Тебе не о чем беспокоиться.

Его равнодушный, сухой тон, словно говоривший «что бы ты ни пыталась сделать, в этом нет нужды», был пронизывающе ледяным, как отвесная скала в зимних горах. Ха Им почувствовала, как всё внутри похолодело, и осторожно подняла взгляд на его профиль.

В лунном свете его лицо напоминало идеально заточенное лезвие. Холодный, словно треснувший лед, прищур, острый, как сосновая игла, нос, жестко напряженная линия челюсти. В нём не осталось ни капли тепла — настолько, что казалось, будто всё его прежнее ласковое поведение было лишь искусной иллюзией.

«…Страшно».

А что, если именно это — его истинное лицо? В голове Ха Им мелькнуло подозрение. Возникло гнетущее, холодное напряжение, словно она столкнулась с монолитной серой стеной, не пропускающей ни единого дуновения ветра. Пока Ха Им пребывала в смятении, Му Хёк вдруг встретился с ней взглядом.

— Сильно болит?

Место укуса горело огнем и пульсировало, но Ха Им покачала головой.

— В этой глуши вообще есть что-то вроде больницы? Говори, где твой дом.

Она снова замотала головой. В деревне Ёдам, разумеется, не было никакой больницы, а дома спал дедушка.

— Д-думаю, лучше пойти в заброшенную школу. Аптечка всё равно там…

— …

Вместо того чтобы задавать вопросы, он лишь на мгновение пристально посмотрел на неё.

В действиях Му Хёка не было ни капли суеты или паники. Для человека его габаритов эти спокойные движения казались даже слишком сдержанными. Внешне он вел себя как обычно, но Ха Им чувствовала: сейчас он сосредоточен на ней как никогда.

Хоть он и смотрел неотрывно вперед, казалось, все его чувства и внимание обращены только к ней. От этого ощущения страх перед ним как рукой сняло.

Вернувшись в школу, Му Хёк поставил Ха Им в глухой угол без окон и включил фонарик.

— Я посмотрю, постой пока так.

Тварь, сидевшая на её шее, достигала около семи сантиметров в размахе лап. Предположительно, это был один из видов пауков-волков, которые охотятся в движении — их можно было встретить везде, где есть трава и земля.

Проблема заключалась в том, что разные виды обладали разной степенью ядовитости. Но тогда он был слишком занят тем, чтобы стряхнуть тварь с Ха Им, и не успел её толком рассмотреть. Му Хёк внимательно изучил рану. Место с двумя крошечными точками от укуса уплотнилось, а вокруг стремительно расползалось красное пятно.

— Началось воспаление. Судя по всему, паук был слабоядовитым.

Ха Им и сама уже догадалась, что её укусил паук. Она попыталась выдавить, что с ней всё в порядке, но губы не слушались. Затылок не просто пульсировал — казалось, боль острыми толчками проникает глубоко внутрь, а откуда-то из глубины тела начал разливаться жар.

Му Хёк, словно и без слов понимая её состояние, приложил ладонь к её лбу.

— Температура уже поднимается.

Он тут же закатал рукав Ха Им, чтобы проверить, нет ли крапивницы, но внезапно замер. Его взгляд в свете фонарика прикипел к её одежде.

— …Охуеть можно.

Крошечные, размером с чернильную каплю, точки, облепившие её одежду, казались комочками земли, но, присмотревшись, он понял: они шевелятся. Угораздило же смахнуть именно самку с выводком.

«Если сейчас сообщить Ха Им, что самки пауков-волков носят на себе от нескольких десятков до сотен детенышей, она не просто запаникует — она тут же отключится.

Может, стоило всё-таки отнести её домой?

Нет, приди они в таком виде, дом превратился бы в паучье логово».

— П-почему вы так смотрите?..

Почувствовав неладное, Ха Им даже не осмелилась опустить взгляд. Было до жути любопытно, но интуиция подсказывала, что лучше оставаться в неведении.

Тихо цокнув языком, Му Хёк мрачно уставился на копошащиеся черные точки на её одежде, а затем поднял глаза. Наверняка они перебрались и на него. Возможно, это было лишь самовнушение, но казалось, что под одеждой уже что-то мерзко чешется.

Он перевел взгляд на цепочку от часов, свисающую сквозь пальцы Ха Им, и подавил тяжелый вздох. Даже в такой панике она мертвой хваткой сжимала их в руке.

— Ха Им.

— …Да?

— Для начала придется снять с тебя всю одежду. Только не паникуй.

Эти слова заставили её оцепенеть еще сильнее, но колебалась она недолго. Примерно догадавшись, в чем дело, Ха Им кивнула в отчаянной надежде, что он хоть что-нибудь сделает.

Му Хёк отвернул фонарик к стене — вокруг стало настолько темно, что силуэты различались с трудом. Затем он без малейших колебаний начал снимать с Ха Им верхнюю одежду, слой за слоем. Оставив её в одном нижнем белье, он отступил и решительно стянул одежду с себя.

Шуршание падающей на пол ткани прозвучало в тишине оглушительно громко. Ха Им скрестила руки на груди и крепко зажмурилась. Вскоре, когда её тело вновь оторвалось от пола, она едва сдержала крик. От осознания того, что её почти раздетой несет на руках мужчина, в голове стало абсолютно пусто.

Пока Му Хёк нес её в душевую на втором этаже, Ха Им, съежившись, дышала мелко и прерывисто. Жар его тела обжигал, а мощный торс казался отлитым из стали. По сравнению с её мягким, податливым телом контраст был настолько разительным, что она совершенно не знала, куда деть глаза.

В его руках, опускающих Ха Им на холодный кафель, не ощущалось ни малейшего намека на пошлость. Повернув вентиль, Му Хёк предупредил низким голосом:

— Сама знаешь, тут грунтовые воды, поэтому они ледяные. Я начну поливать, а ты постарайся смыть с себя всё как можно быстрее. Если станет совсем невыносимо — обними меня. В волосах нигде не чешется?

Кивок.

— Вот и отлично.

Как только ледяная струя ударила Ха Им под ключицы, она судорожно глотнула воздух. От жуткого холода, в одно мгновение пронизавшего до костей, из глаз посыпались искры.

— Ах!

Не продержавшись и пары секунд, Ха Им инстинктивно вцепилась в Му Хёка в поисках тепла.

— Х-х-х, слишком… слишком холодно…

— Неизвестно, куда еще могли забраться эти твари, так что придется потерпеть.

Му Хёк абсолютно хладнокровно поливал дрожащее женское тело ледяной струей. Вода и без того была стылой, а из-за ночной прохлады казалась сущим льдом. Обхватив его за талию, словно утопающая, Ха Им тяжело и прерывисто дышала.

Му Хёк смахнул крошечного паучка, прицепившегося к бедру Ха Им, а затем начал быстро обмывать её тело, не касаясь зон, скрытых нижним бельем. Казалось, у неё не осталось сил даже стоять, не говоря уже о том, чтобы мыться самой.

Затем он окатил ледяной водой и себя. Только после того как Му Хёк скупыми, выверенными движениями обмылся с головы до ног, он швырнул шланг на кафель и снова подхватил Ха Им на руки.